— Полегче, приятель! — прикрикнул Эллиот. — Мне велено поддерживать здесь порядок.
Пришелец обследовал комнату, шаря по углам, вытряхивая, опрокидывая и бесцеремонно расшвыривая все, что попадалось под руку. Попробуй все изучить, когда кругом так необычно. Планета примитивная — действовать приходится на ощупь, методом проб и ошибок. Откуда тут взяться вдохновению?
Его взгляд остановился на прикрепленном к стене изображении марсианской принцессы, наготу которой едва прикрывали несколько полосок сверкающего металла.
Ну и ну!
Несколько секунд он созерцал ее — пистолет, шлем, сапоги цвета электрик.
— Нравится? — ехидно поинтересовался Эллиот.
Старый путешественник медленно опустил руки — сначала перед собой, затем развел их пошире, изображая более классический идеал красоты — расширяющийся книзу грушевидный силуэт.
— Таких у нас не много наберется, — сказал Эллиот, взял рукой старое пугало под локоть и легонько подтолкнул к чулану.
— Будешь там жить, ладно?
Изношенный временем скиталец, тяжело переступая утиными лапами, поплелся в отведенное логово. Он, в чьем ведении находилась растительная жизнь в необъятных космических дворцах, вынужден ютиться в жалкой клетушке по соседству с доской на роликах.
Сгорбившись, он опустился на пол. Где же корабль? Где украшение Вселенной? Его так не хватает!
Внезапно он воспринял донесшийся из глубины космоса сигнал маяка — маяка, разыскивавшего Землю с немыслимых расстояний.
— Здесь даже окошечко есть, — Эллиот вывел гостя из оцепенения, указав ему на стеклянный квадратик над головой.
— А вот тебе светильник для чтения, — сказал он и включил лампу. — Ладно, располагайся, а я побежал. Куплю печенья и еще чего-нибудь.
Дверь в чулан закрылась. Ученый прищурился от резкого света, потом стащил с полки красный платок и набросил на абажур. Свет смягчился и стал лилово-розовым, как внутри его родного корабля.
Он должен подать сигнал, во что бы то ни стало известить товарищей о том, что жив.
В голове опять возник образ вилки — четыре зубца царапали линии по вращающемуся кругу: «вжик, вжик, вжик…»
Мэри направила машину в ворота; задетые крылом мусорные баки опрокинулись и сбились в кучу. Плевать, главное — она дома. Выключив зажигание, она какое-то время еще посидела за рулем в полном изнеможении. Может, принять женьшень? Или глоток джина?
Открыв дверцу, она выбралась из машины. Взгляд ее остановился на оконце чулана под крышей, оттуда пялился на нее какой-то из недавно купленных плюшевых гоблинов.
Бр-рр, ну и игрушки выпускают теперь для детей. От одного их вида кошмары станут сниться.
Она прошла по аллее и поднялась на крыльцо. За дверью ждал Гарви.
— Не смотри так, Гарви! Я и так вечно чувствую себя виноватой перед тобой…
Игнорируя мольбы пса, она решительно проследовала к столику для корреспонденции.
Вдруг пришло письмо от тайного воздыхателя? Хотя бы и от Бродячего Мертвеца?
Как бы не так, обычный мусор — счета, просроченные счета, сверхпросроченные счета и просьба от какого-то общества по сбору пожертвований. Дудки, только под пыткой!
Она швырнула почту в корзину для бумаг и сбросила туфли.
— Есть кто-нибудь дома? — крикнула она своему племени. Отозвался один Гарви.
— Оставь миску, Гарви.
Она сидела в кресле, не в силах подняться. Над головой прожужжала муха. Мэри прогнала ее рукой раз, другой, но муха не унималась, и Мэри поняла, что жужжит не муха, а у нее в ушах.
Следующая стадия — звон колокольчиков, а за ней — голоса.
Решив, что сегодня сходить с ума все равно некогда, она встала и пошла на кухню. Глянув на пол, сразу поняла, что Эллиот готовил себе калорийный завтрак.
Пил вытерла полки и дверцы буфета и сварила крепкий кофе.
Сидя в раздумье над чашкой, Мэри разглядывала свои ноги. Ноги, готовые забастовать.
— Так есть кто-нибудь дома или нет?
Как обычно, ей не ответили. Не иначе, погрузились и какие-то тайные замыслы; может, сегодня у них на очереди государственный переворот?
И дай бог, лишь бы не шумели.
Задняя дверь с пушечным грохотом распахнулась, и и кухню ворвался Майкл, будто на слоне верхом.
— Салют, ма, как прошел день?
— Хорошо. А у тебя?
Майкл неопределенно пожал плечами.
— Пойду поиграю в регби, — после некоторой паузы добавил он таким тоном, что было ясно — ничто на свете его не остановит.
— Прекрасно, — сказала Мэри. — Валяй!
Она небрежно махнула рукой, словно давая разрешение, которого никто у нее не спрашивал, и опять уставилась в кофейную чашечку, пытаясь собраться с силами.
Майкл нацепил наплечники и схватил шлем; он весь кипел от азарта, уж сегодня он им покажет! В два прыжка он очутился в коридоре, но перед лестницей, преградив дорогу, стоял Эллиот.
— Майкл…
— Привет, симулянт! — бросил на ходу Майкл, норовя протиснуться к ступенькам.
— У меня есть для тебя кое-что очень важное…
— И что же?
— Помнишь гоблина?
— Гоблина? Слушай, дай пройти.
— Секунду, Майкл, дело серьезное.
Он вернулся.
— Эллиот! — Майкл редко снисходил до бесед с младшим братом — от такого хорька не только в парчизи того и жди мелких пакостей. — Отвяжись!
— Я покажу его тебе, только, чур, он мой!
Майкл заколебался.
— Ладно, показывай, только быстрей!
— Сперва поклянись. Самой страшной клятвой.
— О’кей, о’кей, показывай! Что там у тебя, скунс какой-нибудь? Прямо в комнате? Мамаша тебя прикончит.
Эллиот увлек Майкла за собой по коридору.
— Сними наплечники, — попросил он, когда они вошли в комнату. — Он может испугаться.
— Не испытывай мое терпение!
Эллиот подвел брата к чулану.
— Закрой глаза.
— Зачем?
— Ну, я тебя прошу, ладно, Майкл?
В чулане хранитель многовековой мудрости перебирал в памяти все, что он знал о коммуникационных устройствах — одно из них ему предстояло каким-то образам построить. Он услышал, что в комнату вошли двое круглоголовых (так иногда называл он про себя землян), но не стал отвлекаться, вспоминая схему передатчика. Внезапно дверь в его убежище распахнулась.
Вошел Эллиот и, успокаивающе кивнув, обнял древнего ученого за плечи.
— Пойдем, познакомишься с моим братом.
Не успели они переступить порог, как в комнату ворвалась Герти, только вернувшаяся из детского сада. Увидев чудовище, она завизжала, завизжал и сам космонавт. Майкл, который в этот самый момент открыл глаза, тоже завизжал. Вырвавшийся из трех глоток пронзительный визг волной разнесся по дому и достиг командного пункта, где сидела Мэри, безуспешно пытавшаяся прийти в себя.
— О, боже! — простонала она, делая усилие, чтобы вылезти из-за стола. Что за новую забаву придумали ее детки? Не мучают ли Герти? Она с трудом поднялась по лестнице и устало потащилась по коридору в комнату Эллиота. После дня изнурительной работы бороться с шайкой малолетних преступников дома — кто способен это вынести?
Мэри на мгновение остановилась перед дверью. Одно утешение — у Эллиота теперь порядок.
Она вошла в комнату и остолбенела. Все вещи Эллиот были вывалены на пол. Мэри посмотрела на Эллиота. Как можно посреди такого разгрома сохранять невинное выражение лица?
— Что случилось? — спросила Мэри внезапно осевшим голосом.
— Где?
— Ты еще спрашиваешь? Посмотри на этот бедлам! Что произошло?
— Ты имеешь в виду комнату?
— Это не комната, это кошмар! У тебя тут дикари танцевали?
В чулане старый космонавт скорчился ни жив ни мертв между Герти и Майклом. Девочка, казалось, готова была укусить его; мальчик сидел, раскрыв рот, с остекленевшим взором, его огромные, широкие плечи едва помещались в крохотной клетушке. Гость из космоса надеялся, что осадное положение продлится не слишком долго — в тесном чулане становилось душновато.
Инопланетянин осторожно приник лицом к прорезям и двери. Гибкое, похожее на иву создание указывало на предметы, которые он разбросал по полу в поисках деталей для передатчика, и было видно, что оно недовольно.