— Убирайся! — рявкнул вдруг Теодор и швырнул меня к берегу, — спасай свою шкуру!
Честно говоря, я решил, будто у мужика напрочь съехала крыша. А его дальнейшее поведение ещё больше убедило меня в этом. Он отбросил прочь рюкзак с автоматом и прыгнул навстречу Фениксу.
Чудовище взревело и почти так же громко закричал человек, погружая руки в огненное чрево птицы. Ослепительно вспыхнуло и облако пара скрыло от моих глаз происходящее. Почти ничего не соображая, я выбрался на берег и побрёл к чёрной дыре. Ежесекундно я оглядывался на бурлящую стену испаряющейся воды, из недр которой доносились вопли Феникса, становящиеся всё более жалобными. Внезапно в ярком сиянии ослепляющем, почище солнца, огненосная тварь вынырнула из-под воды и пульсируя намного быстрее, чем до этого, у неслась вверх по течению, оставляя за собой пенный след из бурлящей воды и пара. Белое облако, повисшее над местом схватки, некоторое время продолжало оставаться непроницаемой лепёшкой, а потом мало-помалу осело вниз и растворилось в реке, унеслось вметсе с водой. Я увидел замершее на мелководье почерневшее тело, напоминающее обугленную головешку. Это было то, что осталось от Теодора.
Интересно, мелькнула в моей голове несколько неуместная мысль, что было в основе его поступка — исключительное благородство или же какой-то расчёт? В любом случае, моя жизнь оказалась вне опасности.
Внезапно, обугленное тело дёрнулось раз, другой и начало медленно выбираться из воды на сушу. Невероятно, но мой спаситель остался жив! Будучи в шоке, от этого зрелища, я всё же начал возвращаться назад, собираясь оказать посильную помощь. Но не успел.
Из тоннеля, по которому мы прибыли сюда, выпрыгнул огромный человек, поросший густым волосом и склонился над лежащим Теодором. И так было ясно, кого именно занесло сюда, а стоило бородачу поднять голову, отпали и последние сомнения. Казимир прибыл на помощь раненому брату. Видимо его обещание присматривать за нами, не было пустым трёпом.
— Уходи, — спокойно сказал Казимир и взял застонавшего брата на руки, — дорога тебе известна. Твоё личное дело, отправишься ли ты к божьему свету, или тебя привлечёт огонь преисподней, но пусть ангел-хранитель не оставит тебя без внимания.
— Он будет жить? — очень осторожно спросил я.
— Будет, — уверенно кивнул бородач и погладил голову брата, с которой осыпались превращённые в пепел волосы, — думаю, это будет хороший знак свыше для утратившего веру. Сумевший отыскать в себе искру Божию, способен преодолеть любые козни Диавола. Теперь уходи. Прощай.
— Прощайте, — пробормотал я и повернувшись, зашагал к выходу.
Около дыры я обернулся. Казимир продолжал стоять около реки и бережно держал свою ношу. На мой взмах рукой, он ответил степенным кивком головы. После этого я нырнул во мрак тоннеля, ускоряя свой шаг с каждой минутой. Скоро я уже бежал, не забывая вертеть головой, в поисках какого-нибудь поворота или хотя бы подозрительной осыпи.
Когда прошло ЗНАЧИТЕЛЬНО больше десяти минут, и я окончательно запыхался, здравый смысл, совершенно здраво пояснил мне, что развилку я пропустил. Впрочем, насколько я мог понять, точно так же её пропустил в своё время Теодор. Пришлось остановиться и поразмыслить — стоит ли возвращаться и поискать, либо же забить на всё и идти дальше. Задумавшись, я опёрся спиной о свод коридора и едва не вылетел наружу, вместе с обвалившейся стеной. В самый последний момент, истошно взвизгнув, я успел зацепиться руками за края почти идеально круглого отверстия.
Желание немедленно оползти прочь, в безопасную зону, мелькнуло в голове и тотчас же исчезло, стоило бросить вниз один единственный взгляд. Там, на глубине в полста метров, медленно ползла ленивая змея медово-огненного цвета. Я не видел ни головы, ни хвоста, только бесконечное тело, блистающее своей чешуёй. Впрочем, нет — это не змея. Мириады солнечных муравьёв, ползли куда-то по своим делам, выстроившись в одну колонну. От легиона насекомых исходило слабое шипение и шорох, отзывающиеся в глубинах сознания странным отголоском. И опять же — нет! Ну какие это муравьи? Это поток жидкого золота, который опытные ювелиры направляли в свои формы, намереваясь сделать самое гигантское украшение во вселенной. А шелест — это их голоса, замечания друг другу по поводу предстоящей работы. Да! Я уже видел лица мастеров, проявляющиеся на поверхности потока. Эти лица открывали рты, произнося непонятные слова, слагающиеся в столь же непонятные фразы.
И вдруг я заметил, как эти лики начали умолкать и таращить на меня свои глазницы, полные жидкого огня. Вот уже все они смолкли и их бесстрастные маски уставились на меня, словно в ожидании чего-то. Это заставляло нервничать. Внезапно до меня дошло — они же хотят познакомиться со мной! Точно! Я почувствовал облегчение. Сейчас я выпрыгну в эту дыру и попаду прямиком…
Подъём оказался излишне стремительным, и я изо всех сил ударился головой о край пролома. Наблюдая вспышки многочисленных искр, я плюхнулся на задницу. Когда туман в башке слегка развеялся, до меня в полной мере дошло: а я ведь едва не прыгнул хрен знает куда. Испытывая сильную нервную дрожь, я осторожно отполз в сторону и подобрав брошенное имущество, побрёл прочь. В теле ощущалась дикая слабость, словно я только что таскал тяжеленые мешки, а перед глазами всё плыло, вызывая приступы непреодолимой тошноты. Да, нехило я приложился головой.
Через некоторое время стало совсем плохо — свет исчезал напрочь, вместе с сознанием. После одного из таких затмений я обнаружил себя стоящим и упирающимся лбом в стену глухого тупика. Всё, мать его. Приехали. Видимо Теодор снова перепутал. Вот теперь, когда я уже точно остался один — мне кранты. Нервно хихикнув, я размахнулся и изо всех сил ударил по стене кулаком…провалившись сквозь неё. Плюхнуло и я рухнул на колени. Видимо мне попалось какая-то хрень, типа мембраны и я сдуру проломил её.
Вокруг стояла кромешная тьма. Тут Теодор не соврал — такого мрака я ещё нигде не встречал. Он был какой-то особый, тягучий, словно патока, вяло оседающий на плечи и грудь. Я сделал шаг и немедленно споткнулся. Чёрт! Как я мог забыть — это же грёбанная лестница, причём бесконечная. Трудновато будет подниматься по ней в полной темноте. Ничего, буду придерживаться за стену. Я взмахнул рукой и не обнаружил рядом никакой стены. Какого хрена? Не мог же я так далеко отлететь? Сделав несколько шагов, я помахал руками. С тем же результатом. Мне стало страшно. Сняв с плеча автомат, я нажал на спуск. Безрезультатно! А-а, помогите! Впрочем…Вот дебил! Проклиная собственную забывчивость, я перезарядил Калашников и дал короткую очередь. Увиденное во вспышках выстрелов поразило меня до глубины души.
Я действительно стоял на ступенях, уходящих вверх и вниз. Так вот, стен не было совсем. Во всяком случае в пределах освещённого пространства. Стена, через которую я проник сюда, исчезла без остатка. Весь этот мир сошёл с ума, начисто игнорируя законы логики. Оставался только один выход — подниматься по лестнице, надеясь, что она всё-таки выведет к поверхности.
Несколько минут я просто стоял в темноте, осваиваясь с мыслью о предстоящем подъёме. Ощущение было сродни тому, которое бывает перед прыжком в ледяную воду. В общем-то непонятно почему, учитывая те испытания, через которые мне уже пришлось пройти. А тут что? Ерундовый марш-бросок по какой-то задрыпаной лестнице. Но судороги в желудке и не думали прекращаться, вызывая кисло-горький привкус во рту.
И я начал подниматься. Через некоторое время, пытаясь избавиться от дурных предчувствий, я начал напевать песенки, сначала тихо, а потом всё громче и громче. Но получалось не очень хорошо: окружающий мрак давил на грудь и слова вылетали исковерканные и помятые. Кроме того, скоро мне начало казаться, будто кто-то, идущий за спиной, подпевает мне, фантастически перевирая тексты песен и их мотив. Я немедленно прекратил петь и вторящий голос тотчас же умолк. Напрасно я убеждал себя в играх воображения, подсознание было твёрдо убеждено в том, что после того, я как окончил спевку, неизвестный пародист ещё несколько мгновений продолжал завывать тонким голосом.