Миша встал и повернул выключатель. Маленькая лампочка вспыхнула и осветила взволнованные лица мальчиков, стол, покрытый белой скатертью, и на ней блестящий стальной клинок кортика, с бронзовой змейкой, извивающейся вокруг побуревшей рукоятки…
— Что же это может быть? — прервал молчание Слава.
— Трудно сказать. — Миша пожал плечами. — Полевой тоже не знал, в чем дело, да и Никитский вряд ли знает. Ведь он ищет кортик, чтобы расшифровать пластинку. Значит, для него это тоже тайна.
— Все ясно, — вмешался Генка. — Никитский ищет клад. А в кортике указано, где этот клад находится. Ох и деньжищ там, должно быть!
— Клады бывают только в романах, — возразил Миша, — специально для бездельников. Сидит такой бездельник, работать ему неохота, вот он и мечтает найти клад.
— Конечно, никакого клада нет, — сказал Слава, — ведь из-за этого кортика Никитский убил человека. Разве ты, например, Генка, убил бы из-за денег человека?
— Сравнил! То я, а то Никитский. Я б, конечно, не убил, а для Никитского это раз плюнуть.
— Может быть, здесь кроется военная тайна, — сказал Слава. — Ведь это произошло во время войны, на военном корабле.
— Я уж думал об этом, — сказал Миша. — Зачем Никитский искал кортик в двадцать первом году? Ведь война кончилась.
— Любой шифр можно расшифровать без ключа, — продолжал Слава. — У Эдгара По…
— Знаем, знаем! — перебил его Миша. — «Золотой жук». Здесь совсем другое. Смотрите… (Все наклонились к пластинке.) Видите? Тут только три вида знаков: точки, черточки и кружки. Если знак — это буква, то выходит, что здесь всего три буквы. Видите? Эти знаки написаны столбиками.
— Может быть, каждый столбик — это буква, — сказал Слава.
— И об этом я думал, — ответил Миша, — но здесь большинство столбиков с пятью знаками. Посчитайте! Ровно семьдесят столбиков, из них сорок с пятью знаками. Не может ведь одна буква повторяться сорок раз из семидесяти.
— Нечего разводить философию, — сказал Генка, — надо искать ножны. Тем более — Никитский здесь.
— Еще неизвестно: Никитский это или не Никитский, — возразил Слава.
— Все равно, — упорствовал Генка, — это Никитский. Ведь Филин здесь, а он с Никитским в одной шайке… Правда, Миша?
— Я еще не знаю, тот это Филин или не тот… — признался Миша.
— Как н-не знаешь? — остолбенели мальчики.
— Так… Мне Полевой назвал только фамилию — Филин. А тот ли это Филин? Мало ли Филиных! Я думаю, что тот самый.
— Да… — протянул Слава, — получается уравнение с двумя неизвестными.
— Тот Филин, определенно, — сказал Генка, — по роже видно — бандит.
— Рожа не доказательство, — возразил Слава.
— Будем рассуждать по порядку, — сказал Миша. — Во-первых, Филин. Фамилия уже сходится. Подозрительный он человек или нет? Подозрительный, спекулянт и вообще… Во-вторых, темными делами они занимаются? Занимаются. Склад в подвале, ящики, дверь заколотили, завалили проход… В-третьих, тот высокий — подозрительный человек или нет? Подозрительный. Видали, как он осматривал улицу, закрывал лицо? И голос мне его знаком. Допустим даже, что это не Никитский. Но ведь факт, что шайка. Может быть, белогвардейцы. Разве мы имеем право сидеть сложа руки? Нет! Наша обязанность раскрыть эту шайку…
— Точно, — подтвердил Генка, — шайку накрыть, ножны отобрать, клад разделить на троих поровну.
— Погоди ты со своим кладом, — рассердился Миша, — не перебивай! Теперь так. Мы, конечно, можем заявить в милицию, но… вдруг там ничего нет? Что тогда? Нас засмеют. Надо сначала все выяснить: тот это Филин или не тот, что они прячут в подвале, главное, выследить того, высокого, в белой рубахе, и узнать, кто он такой.
— Тяжелое дело, — проговорил Слава и, заметив насмешливый Генкин взгляд, торопливо добавил: — Банду мы должны, конечно, раскрыть, но надо хорошенько обдумать.
— Конечно, надо обдумать, — согласился Миша. — Будем следить по очереди, чтобы не вызвать подозрения у Филина и у Борьки.
— Вот это здорово! — сказал Генка. — Шайку раскроем!
— Так шайки и раскрываются, — сказал Миша. — Это, знаете, не за кулисами орать.
Часть третья
НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА
Через несколько дней Миша и Шурка-большой отправились на Смоленский рынок покупать краски для грима. Возле склада Филина прохаживался Генка.
— Ты что здесь торчишь? — спросил его Шура. — Пойдем с нами реквизит покупать.
— Некогда. — Генка обменялся с Мишей многозначительным взглядом.
Миша и Шура пришли на рынок. Вдоль рядов двигалась густая толпа. Шныряли беспризорники, хрипели граммофоны, скандалили покупатели часов. Унылые старухи в старомодных шляпках продавали сломанные замки и медные подсвечники.
Вспотевший деревенский парень, видимо, с утра торговал гармошку. Окруженный любителями музыки, он растягивал на ней все одно и то же «Страдание».
Попугай вытаскивал конвертики с предсказанием будущего и описанием прошедшего. Шатались цыганки в развевающихся юбках и ярких платках. Барахолка казалась нескончаемой. Она уходила далеко — на усеянные подсолнечной шелухой дорожки Новинского бульвара, где рабочие городского хозяйства устанавливали первые урны для мусора и огораживали чахлую травку блестящей проволокой.
Мальчики стояли возле старика, торговавшего «всем для театра», как вдруг кто-то тронул Мишу за плечо.
Он обернулся и увидел девочку-акробатку. Она была в обыкновенном платье и вовсе не походила на артистку. Девочка протянула Мише руку:
— Здравствуй!
Мише не понравился ее покровительственный тон, и он холодно ответил:
— Здравствуйте.
— Что ты такой сердитый?
— Обыкновенный.
— Как тебя зовут?
— Миша.
— А меня Эллен.
Миша поднял брови:
— Что за имя Эллен?
— Мой псевдоним Эллен Буш. Все артисты имеют псевдонимы. А настоящее мое имя Елена Фролова.
— А мальчик, что выступал с тобой?
— Мой брат, Игорь.
— А бритый?
— Какой бритый?
— Ваш этот, старший. Хозяин, что ли?
Лена рассмеялась:
— Хозяин? Это мой папа.
— Почему же ты его Бушем называешь?
— Я ведь тебе объяснила: это наш псевдоним.
— Вы всё по дворам ходите?
— Нет. Как начнется сезон, будем выступать в цирке. Ты бывал в цирке?
— Конечно, бывал. Но у нас в доме теперь есть свой драмкружок. Вот наш режиссер. — Миша представил Шуру.
Шура важно наклонил голову.
— В воскресенье наш первый спектакль, — продолжал Миша. — Пьеса замечательная! Приходи с братом. После спектакля выступите!
— Хорошо, — сказала Лена, — я передам Бушу. — И, подумав, спросила: — А сколько за выход?
— Что? — не понял Миша.
— Сколько вы нам заплатите за выступление?
— Ты что, с ума сошла? Это спектакль в пользу голодающих Поволжья. Все наши артисты выступают бесплатно.
— Н-не знаю, — Лена с сомнением покачала головой. — Буш, наверное, не согласится.
— Без вас обойдемся! Другие жертвуют, чтобы помочь голодающим, а вы хотите от них себе урвать.
— Не сердись, не сердись! — Лена засмеялась. — Какой ты сердитый! Мы сделаем так: отпросимся с Игорем погулять и придем к вам. Ладно?
— Ладно.
— Только ты, пожалуйста, не сердись.
— Я не сержусь, — ответил Миша.
Когда Лена ушла, он сказал Шуре:
— Канитель с девчонками!
Они начали выбирать краски.
— Вот самые подходящие. — Шура вертел в руках коробку с карандашами. — Этот цвет называется «бордо». Бери, Мишка.
Мишка опустил руку в карман и в ту же секунду с ужасом почувствовал, что кошелька в кармане нет. Все закружилось перед ним. В толпе мелькнула фигура беспризорника. Миша взвизгнул и бросился вдогонку.
Беспризорник выскочил из рядов, свернул в переулок и бежал, путаясь в длинном рваном пальто. Он юркнул в проходной двор, но Миша не отставал от него и наконец догнал на каком-то пустыре. Он схватил его за пальто и, тяжело дыша, сказал: