![Обыкновенная Мёмба i_010.jpg](https://litlife.club/books/290831/read/images/i_010.jpg)
Всадник опять приоткрыл рот. Он думал. А когда обдумал, то радостно закричал:
— Тогда все правильно. А меня зовут Крайс. А сокращенно — Крайски. Понял? А тебя?
— Меня зовут Андрей, а сокращенно… вернее, ласкательно — Андрюша.
— Ха! — закричал Крайс. — У вас, выходит, тоже по-чудному: уменьшительное имя длиннее, чем полное. Я как раз на этом и провалился. Сдавал за пятый год родной язык и так и не мог понять, почему это, когда люди хотят приласкать, так они удлиняют имя? Ты не знаешь?
— Не знаю… — признался Андрей. Ему начинал нравиться этот ярко одетый серебряный мыслитель.
— Ну вот я так и ответил. Все суффиксы и окончания, конечно, вызубрил, а тут признался: не понимаю — и все. Так старшие, когда проверяли знания, засмеялись и сказали: «Подожди, подрастешь и поймешь». Интересно, когда же я подрасту настолько, чтобы понять? Как ты думаешь?
— А тебе сколько лет? — спросил Андрей.
— Девять. А что?
— Прикинул, сколько тебе подрастать. Выходит, долго, — так сказал Андрей, но подумал иное: «В девять лет он сдавал за пятый год… Что ж они тут, с четырех лет начинают учиться? И потом — экзамены… Неужели у них каждый год экзамены? Странно…» Но вслух он спросил: — Ну и что? Перевели тебя в следующий класс?
— А… А что это такое — следующий класс? — удивился Крайс.
«Вот это да! — тут уж удивился Андрей. — Здоровый парень, а не знает, что такое класс. Как же они тут учатся?»
— Ну раз ты учишься в школе… — начал было Андрей, но Крайс перебил его:
— А что такое школа?
Теперь у Андрея открылся рот и глаза стали выпучиваться. В девять лет знать, что такое суффиксы и окончания, задумываться над такими сложными лингвистическими проблемами и не знать, что такое школа и класс?.. Непостижимо!
Но Крайс ждал ответа, и Андрей понял, что он не шутит. Он и в самом деле не знает, что такое школа. Как же ему растолковать, а главное, самому узнать, как они живут здесь, эти странные серебряные люди?
— Ну вот ты… Куда ты сейчас… ехал?
— Я? На работу, — тряхнул шляпой Крайс.
Что-то все идет наоборот — девятилетний человек едет на лошади… или как она там называется? Корова? Лошадобык? Ведь есть же на Земле овцебык, так, может быть, это лошадобык? Но тут Андрей запутался…
Шут с ним, с этим самым животным, важно другое — девятилетний ребенок едет на работу. Вот что главное. Значит, если немного припомнить историю и кое-что из того, что писала «Пионерская правда», то можно смело делать вывод: здесь у них дремучий капитализм со всеми признаками колониализма, а может быть, даже феодализма и рабовладения.
А может, он просто разыгрывает? Может, у них работой называется какая-нибудь игра?
— Так… Хорошо… И где ж ты работаешь?
— Я? В поле.
— Та-ак… И что же там ты делаешь?
Крайс смотрел на Андрея с недоумением. Он чувствовал, что пришелец с чужой планеты не верит ему, но не понимал почему: ведь он говорит святую правду. Неужели у них, на той далекой планете, совсем другая жизнь? Ведь он почти такой же, этот Андрей. Только не серебряный, а белый. И наверное, постарше. Может, потому и старается казаться умным? Это бывает… Бывает и на Мёмбе. Но тогда таких сразу осаживают.
— Сегодня у меня дел не так уж много. Нужно определить влагозапас в почве, проверить, каких микроэлементов не хватает. А уж после этого полить, если нужно, и опять, если нужно, подкормить. Ну и, кроме того, мне нужно повторить геометрию.
— Тоже в поле?
— А где ж еще? Пока буду поливать, повторю и еще, наверное, успею посоревноваться с Требоном.
— А это кто такой?
— А это мой дружок из другого полушария. Мы с ним созвонились как-то и теперь соревнуемся.
Поскольку Крайс упомянул соревнование, Андрей несколько расслабился. В его глазах исчезло недоверие, и Крайс сразу же уловил это. Он предложил:
— Знаешь что? Поедем со мной. А? Посмотришь поля. Поскачем немного.
— А у тебя другая… другой… такой есть?
— А мы сейчас съездим на дойку и возьмем второго лятуя. Там и седло надуем. Садись сзади меня.
В конце концов, Андрей вышел из восьмиугольной комнаты для того, чтобы поскорее узнать жизнь на неизвестной планете, и уж раз подворачивается подходящий случай, отказываться от него было бы неразумно. С помощью Крайса он взобрался на лятуя, и они поехали в ту сторону, откуда приехал Крайс.
Глава восьмая
Всё наоборот
Когда-то Андрей читал, что неумелый седок не только сам устает и набивает себе известное место, но и сбивает спину лошади. А чтобы этого не — было, люди придумали седло и стремена к ним. Наездник сидит в седле, а ногами упирается в стремена. Когда лошадь начинает очередной шаг, нужно опереться на стремена и приподняться, а когда она уже сделает этот шаг, опять мягко опуститься в седло. Дело это нелегкое, недаром на Земле конный спорт считается одним из труднейших.
Андрей смело взобрался на лятуя, но, устраиваясь на его широкой спине, вспомнил, что, когда наездник ездит без седла, это называется «ехать охлюпкой». А ему не хотелось быть охлюпкой, да еще не на лошади, а на каком-то шестиногом уроде-лятуе. И он заерзал, понимая, что ему придется нелегко. Но ведь всякий путешественник, в том числе и поневоле, должен переживать трудности. Без них не бывает ни приключений, а значит, ни романтики, ни путешествий. Но на всякий случай он пробурчал:
— Неужели у вас машин нет? Или хотя бы велосипедов, чтобы ездить на работу?
— Машин — навалом. Бери любую. Но зачем и кому это нужно?
— Как это зачем? — удивился Андрей, который мечтал поводить когда-нибудь автомобиль. — Ведь это ж здорово: сел в машину и поехал на работу или там в школу.
— Кстати, ты мне так и не объяснил, что такое «школа» и что такое «класс». Но сейчас дело не в них. А дело в том, что, когда ты ведешь машину, ты ведь не посмотришь по сторонам, не подумаешь о чем-нибудь постороннем. Тебе все время нужно следить за дорогой, за поведением машины, соображать, где повернуть, где сбавить скорость, где прибавить… А на лятуе все очень просто. Сел, поехал в поле или там на реку. Сиди и рассматривай окружающее. Все остальное за тебя сделает сам лятуй — и дорогу выберет, и скорость прибавит и убавит… Да и другое. Для машины нужна энергия, а лятуй — сам энергия. А потом, просто приятно проехаться. Но! — крикнул Крайс. — Вперед!
Лятуй покорно развернулся на месте и трусцой направился в известное ему и Крайсу место.
Бежал он легко и очень плавно, так что Андрей почти не подпрыгивал. Но временами все-таки подскакивал и шлепался на спину лятуя. Чтобы шлепки были не так уж опасны, он старательно сжимал бока животного внутренней стороной ног — шенкелями, как говорят наездники.
Лятуй резво свернул с дороги к небольшому, приземистому зданию, за которым высились башни, и остановился. Перед зданием у дверей стояли несколько лятуев и мирно махали длинными хвостами. Другие выходили из здания и брели в сторону полей или лугов… Крайс спрыгнул с седла и побежал к тем, уходящим, поймал одного из них за хвост и потянул на себя. Лятуй обернулся и, переступив всеми шестью ногами, пошел за Крайсом.
Крайс снял с полки под навесом какую-то тряпку и кинул Андрею.
— Надувай седло!
Сам стал на приступочки, взял уздечку и взнуздал лятуя. Когда они оседлали шестиногого скакуна, Крайс спросил:
— Ты на каком поедешь, на моем или на этом?
— Я? На этом, — решил Андрей и подвинулся к новому знакомому — лятую.
— Хорошо. Только ты сначала его не гони. Потихоньку. Привыкни.
Они медленно поехали по мягкой полевой дороге-тропке к далеким полям. Андрей спросил:
— А зачем они сюда приходят?
— К доильне? Доиться.
— Как это доиться? Сами?
— Конечно! — Крайс внимательно посмотрел на Андрея и вздохнул. — Я, понимаешь, все забываю, что ты с другой планеты. Тогда уж я тебе сразу все объясню. Когда-то, очень давно, наши предки прилетели на Мёмбу, потому что наше солнце стало остывать и нашей старой планете не хватало тепла. А здесь его — хоть отбавляй. Но на Мёмбе люди застали полное разорение. Мёмба, видно, попала когда-то в метеоритный поток, и вся ее суша была будто перепахана кратерами и завалена обломками скал и метеоритов. Но климат нашим здесь понравился. Начали они сюда переезжать и привезли нужных животных. Но вот беда — все наши животные были четвероногими и постоянно ломали ноги. Вот тогда-то биологи и вывели лятуев. Среди всех ям, воронок и кратеров они всегда стояли на четырех ногах, а двумя другими нащупывали точку опоры. Понял?