Итоги деятельности Исаврийской династии
В исторической науке очень высоко ценятся заслуги первых представителей Исаврийского дома, особенно его родоначальника Льва III. Действительно, последний, вступив на престол после периода смуты и безначалия, выказал себя недюжинным полководцем, талантливым администратором и понимающим задачи времени законодателем. Религиозная политика иконоборцев стоит особняком. Но в большинстве трудов иностранных ученых Лев III признается, например, греками «одним из величайших государей Восточной империи, одним из благодетелей человечества»[659], немцами «одним из величайших людей на императорском троне», ясно понимавшим необходимость «коренной реформы во главе и членах»[660], «человеком, которому суждено было кровью и железом произвести возрождение империи, великим военным гением»[661]. Английский ученый называет дело Льва возрождением Римской империи[662], а французский историк считает дело исаврийских императоров «одним из самых великих и наиболее достойных уважения усилий, которые когда-либо были сделаны для поднятия материального, морального и умственного уровня народа», и сравнивает их «обширную организационную попытку по степени ее важности с попыткой Карла Великого»[663]. Недавно Ш. Диль утверждал, что со времени правления Исаврийской династии начался новый принцип жизни (a new principle of life), который навсегда обогатил мир[664]. В более или менее случайных оценках русских ученых, которые до сих пор, если не считать церковных историков, общей историей исаврийских императоров не занимались, нельзя заметить столь великого их превознесения. Вышедшие три тома Ю.А. Кулаковского[науч.ред.60] посвящены событиям до иконоборческих императоров. Первый том «Лекций…» С.П. Шестакова, покрывающих этот период, никаких оценок не содержит. Весьма интересная и свежая оценка антимонастырского и антимонашеского движения [времени иконоборцев][науч.ред.61] встречается в «Очерках…» К.Н. Успенского. Ф.И. Успенский заметил: «На Льве Исавре лежит ответственность за довольно грубый способ, с каким тонкий вопрос веры и богопочитания предоставлен был правительством военной и полицейской власти, оскорбившей религиозное чувство народа и делавшей из местного вопроса событие государственной важности»[665].
Признавая выдающуюся энергию и некоторый административный талант первых двух иконоборцев, из которых Лев безусловно спас империю, мы должны, на основании доступного нам исторического материала, воздержаться от преувеличенного их восхваления западными историками. Во всяком случае, их иконоборческая политика, как бы она ни была искренна с их стороны, вызвала в империи на протяжении более ста лет тяжелую внутреннюю смуту, нарушившую нормальную жизнь государства и безусловно его ослабившую. То же иконоборческое движение, уже в его первый период, т.е. в VIII веке, отдалило от Византии Италию, где папа, предав иконоборцев проклятию, обратил свои взоры на запад к франкским правителям, вступил с ними в тесные сношения и этим самым открыл новую, в высшей степени важную эпоху средневековой истории, заложив вместе с тем одно из оснований для будущего разделения церквей. Итак, в исаврийскую эпоху Византия потеряла Среднюю Италию, включая Равеннский экзархат, завоеванный в половине того же VIII века лангобардами и позднее переданный Пипином Коротким папе. Надо оговориться, что настоящая полная история Исаврийской династии еще не написана, и поэтому многие важные вопросы того времени не могут быть еще усвоены с желательной ясностью.
Особого внимания, например, заслуживает вопрос об уменьшении количества монахов и монастырей и о довольно частой, по-видимому, секуляризации монастырской земельной собственности. Исследование этой социальной стороны деятельности императоров Исаврийского дома и связи ее с иконоборством является в настоящее время одной из насущнейших, очередных задач византиноведения. Внимательное изучение данного вопроса может и всю так называемую иконоборческую эпоху осветить с новой точки зрения, открыть в ней еще более глубокий смысл и вскрыть ее общеисторическое значение.
Преемники Исаврийского дома и время Аморийской, или Фригийской, династии (820—867)
Государи с 802 по 867 год и их происхождение. Время с начала IX века до вступления на престол Македонской династии, т.е. до 867 года, рассматривалось обычно историками лишь как переход от эпохи оживления империи при императорах-исаврийцах к блестящей эпохе императоров Македонского дома. Но новейшие исследования показывают, что данный период представляет собой не простой эпилог и гораздо большее, чем пролог; он имеет свое самодовлеющее значение и знаменует новую фазу в византийской культуре[666].
Происшедшая революция в 802 году свергла императрицу Ирину и возвела на престол Никифора I (802—811). По свидетельству восточных источников, Никифор был арабского происхождения[667], т.е. происходил от пограничных с империей арабов; вероятно, один из его предков переселился в малоазиатскую область Писидию, где и родился Никифор. Революция, произведенная в пользу последнего, является по своему характеру одним из очень редких примеров в летописях византийской истории. Громадное большинство государственных переворотов в Византии совершалось военными людьми, вождями армии. В лице же Никифора на престол было возведено гражданское лицо, так как он стоял во главе финансового ведомства, т.е. был министром финансов. После того как Никифор в 811 году пал в битве с болгарами, в течение нескольких месяцев того же 811 года правил тяжелораненый в той же войне сын его Ставракий. Но еще до своей смерти он был низложен в пользу куропалата Михаила I, принадлежавшего к греческой фамилии Рангаве и женатого на Прокопии, сестре несчастного Ставракия и дочери Никифора I. Но и Михаил I царствовал недолго (811—813). Он был низложен, особенно ввиду его неудачной борьбы с болгарами, военачальником Львом, по происхождению армянином, который и известен в истории как Лев V Армянин (813—820). В 820 году Лев V был убит, и на престол был возведен один из начальников гвардии Михаил II (820—829), с прозванием «Косноязычный», родом из укрепленного города Амория из малоазиатской провинции Фригии, почему и его династия, давшая трех представителей, называется Аморийской, или Фригийской (820—867). Он был грубым, невежественным провинциалом, проведшим свои молодые годы во Фригии «среди еретиков, евреев и полуэллинизованных фригийцев»[668]. Один поздний сирийский источник утверждает даже, что дед Михаила был обращенный еврей[669]. После смерти Михаила II царствовал его сын Феофил (829—842), женатый на знаменитой восстановительнице православия Феодоре, из малоазиатской провинции Пафлагонии. Последним представителем этой династии является их сын, развратный и бесталанный Михаил III (842—867), вошедший в историю с презрительным прозвищем «Пьяница».
Ни об одном византийском императоре не отзывались так плохо в византийской исторической традиции и последующей литературе, как о Михаиле III «Пьянице», «византийском Калигуле». Его невероятное легкомыслие, постоянное пьянство, ужасающее отсутствие благочестия (impiety), отвратительное шутовство и непристойность (scurillity) описывались многократно. В последнее время, однако, А. Грегуар предпринял значительные усилия для восстановления репутации Михаила. Он обращал внимание на многие факты времени Михаила и особенно на энергичную и успешную борьбу с восточными арабами. Он объявил, что этот последний правитель Аморийской династии обладал темпераментом гения и что он на деле начал (inaugurated) триумфальную фазу византийской истории (843—1025)[670]. Нельзя идти так далеко, как это делает Грегуар, характеризуя Михаила гением. Однако ввиду того, что он был убит в возрасте 28 лет, может быть, он просто недостаточно прожил, чтобы достаточно показать размах своей энергии. Хотя он обладал некоторыми весьма нежелательными качествами, нужно признать, что он обладал энергией и инициативой и к тому же – и это, пожалуй, даже более важно – ему удавалось выбирать и сохранять рядом с собой талантливых и способных советников и исполнителей. Грегуар справедливо подчеркивал глубокое впечатление, оставшееся в народной традиции и народных песнях, от успешных военных действий Михаила против восточных арабов. Его победа на севере над русскими в 860—861 годах также оставила глубокий след[671].
659
С. Paparrigopulo. Ιστορια ψου ελληνικου εθνους, vol. III, p. 467.
660
K. Schenh. Kaiser Leons III Walten im Innern. – Byzantinische Zeitschrift, Bd. V, 1896, SS. 289, 296.
661
H. Gelzer. Abriss der byzantinischen Kaisergeschichte. Munchen, 1897, S. 960.
662
J.B. Bury. A History of the Later Roman Empire from Arcadius to Irene (395—800). London, 1889, vol. 2, p. 410.
663
A. Lombard. Etudes d'histoire byzantine: Constantin V, empereur des Remains (740—775). Paris, 1902, p. 169.
664
Ch. Diehl in: Cambridge Medieval History, vol. IV, p. 26.
[науч.ред.60]
В соответствующем месте исходной русской версии (с. 253) есть несколько слов, очень важных для истории науки. А.А. Васильев в 1917 году писал о выходе четвертого тома «Истории Византии» Ю.А. Кулаковского как о само собой разумеющемся событии: «Не вышедшие еще второй том истории Ф.И. Успенского и четвертый том Ю.А. Кулаковского должны будут начинаться именно с эпохи императоров-иконоборцев». Сопоставление в этой фразе вероятности появления очередного тома сочинения Ф.И. Успенского и Ю.А. Кулаковского может свидетельствовать, что Ю.А. Кулаковский не просто намеревался написать четвертый том своей истории, но и в какой-то мере пытался осуществить этот проект. Как известно, обобщающая работа Ю.А. Кулаковского в своем воплощенном варианте состоит из трех томов. В то же время известно, что первая половина второго тома «Истории Византийской империи» Ф.И. Успенского была в конце концов опубликована в 1927 году.
Приходится признать, что это, видимо, единственное свидетельство современника о научных планах и намерениях Ю.А. Кулаковского. К сожалению, проверить сообщение А.А. Васильева практически невозможно, ибо архив Ю.А. Кулаковского не обнаружен.
[науч.ред.61]
Этих слов в английском тексте нет. Вставка их, однако, представлялась необходимой для правильного построения русской фразы.
665
Ф.И. Успенский. История Византийской империи. Л., 1927, т. 2, с. 22.
666
J.B. Bury. A History of the Eastern Roman Empire… p. VIII.
667
См.: Taban. Annales, III, 2, p. 695; Chronique de Michel ie Syrien, trans. J.B. Chabot, III, 1, 15; E.W. Brooks. Byzantines and the Arabs in the Time of Early Abbasids. – English Historical Review, 1900, p. 743. Ср. также: Bratianu. Etudes byzantines, pp. 187, 191—195 (об общей политике Никифора).
668
J.B. Bury. A History of the Eastern Roman Empire. London, 1912, vol. III, p. 78.
669
Chronique de Michel ie Syrien, trans. Chabot, III, I, p. 72.
670
H. Gregoire. Du nouveau sur ie Patriarche Photius. – Bulletin de la classe des lettres de l'Academie royale de Belgique, vol. XX, 1934, pp. 38—39. Во многих своих статьях А. Грегуар развивает те же идеи.
671
A.A. Vasiliev. The First Russian Attack on Constantinople in 860—861. Cambridge, Mass., 1946.