Бенардос продолжал видеть куколку там, где уже развилась бабочка и сейчас разорвет иссохшую оболочку и вылезет на свет, расправив пестрые крылья.
Это сумел разглядеть Славянов острым глазом инженера, просветленного знанием металлургии.
Гениально просто расправился Славянов с вредным пережитком дуговой лампы — отравителем металла.
Угольный стержень Славянов выбросил прочь, а освободившийся электрический провод прикрутил к железному стержню, который Бенардос вводил со стороны в дугу.
![О смелой мысли i_013.jpg](https://litlife.club/books/290356/read/images/i_013.jpg)
Дуга вспыхнула прямо между стержнем и металлом. Она была не жаркой. Стержень плыл каплями, и они вливались в лужицу подтаявшего в жару дуги металла. Железо застывало прочным швом.
На Мотовилихинском заводе Славянов открыл электросварочный цех.
Как больных к прославленному лекарю с последней надеждой на исцеление, везли из разных городов России к Славянову в Мотовилиху искалеченные части машин.
И Славянов исцелял их. Из далекой Новгородской губернии на барже по Волге и по Каме привезли разбитый колокол в 300 пудов весом. И Славянов заварил в нем трещины, приварил к нему отбитые куски.
Свои опыты Славянов решился описать в книжке.
![О смелой мысли i_014.jpg](https://litlife.club/books/290356/read/images/i_014.jpg)
Эту книжку прочитали коммерсанты — компаньоны Бенардоса — и возмутились.
Они потребовали через суд, чтобы Славянову запретили заниматься электросваркой.
Ведь они хозяева электросварки, они используют патент Бенардоса и вложили в него свои деньги, и теперь никто не смеет без их согласия касаться этого дела.
Ведь не только целительный пламенный ручеек стекает с конца железного стержня, но и золотой ручеек.
Они жили в капиталистическом мире.
В этом мире каждый имущий был хозяином и, не отрывая глаз, стерег свой источник богатства, свой золотой ручеек.
И везде ему мерещились враждебные тени, крадущиеся этот ручей перекопать, отвести в сторону.
Не соратника увидели в Славянове компаньоны Бенардоса, а соперника и врага.
И они всячески старались принизить работу Славянова, доказать, что она не изобретение вовсе.
А Славянов не мог и не хотел расстаться с работой, в которую внес столько нового.
Завязалась изнурительная тяжба.
Компаньоны заботились лишь о своих карманах, и им дела не было до того, что их происки разъединяли двух больших русских людей, мешали им разглядеть и оценить друг друга.
Изобретателей ссорили между собой, вместо того чтобы помочь им соединить усилия.
Наконец суд при помощи ученых разобрался в деле и, признав самостоятельность изобретения Славянова, разрешил ему продолжать работу, а Бенардосу, наоборот, запретил применять железный электрод.
Но Славянов надорвался.
Многолетние опыты с дугой, когда грудь обжигало дыханием расплавленного металла, а спину леденило сквозняками цехов, погубили его здоровье.
7 октября 1897 года Славянов умер.
В царской России электросварка почти не нашла применения.
Замечательное русское изобретение похитили американцы.
![О смелой мысли i_015.jpg](https://litlife.club/books/290356/read/images/i_015.jpg)
Огненные цветы
Лишь с приходом Великой Октябрьской социалистической революции расцвела в России, на родине дуги Василия Петрова, электросварка.
С легкой руки Яблочкова постоянный ток в проводах электропроводок заменили переменным током.
Однако переменный ток, пришедшийся к месту в большинстве электрических машин, был неудобен для электросварки.
Электрическая дуга горела неустойчиво, и многие изобретатели стали задумываться над тем, как увеличить устойчивость дуги.
Еще Яблочков заметил, что обмазка на его свече повышает устойчивость дуги. И забытая идея Яблочкова подсказала им дорогу.
Изобретатели поставили опыты, и железные электроды стали делать также в обмазке почти того же химического состава, что и в свече.
Обмазка плавилась вместе с электродом, ее пары наэлектризовывали воздушный промежуток, и дуге становилось легче проскакивать через воздух.
Когда свариваешь электродом с обмазкой и отводишь его от металла, то дуга словно прилипает к электроду и растягивается вслед за ним, как резинка.
Железные леса росли на строительных площадках пятилетки.
Дуге было привольно в дремучей чаще железных балок и стропил.
На московских площадях вырастают каркасы высотных зданий строго и правильно, как громадные кристаллы.
Водопады огненных брызг свисают со стальных перекладин, как хвосты огненных павлинов. Ночью кажется, что каркасы высотных зданий — это клетки, где живут жар-птицы.
Словно сказочная жар-птица, перепархивает электрическая дуга с балки на балку, со стропила на стропило, спаивая их в один нерушимый железный скелет, и со сказочных высот осеняет строителей взмахами широких фиолетовых крыльев.
Полтораста лет назад одиноко сияла дуга в лаборатории академика Петрова. Тщетно рвались ее лучи из узких окон лаборатории и запутывались в черной сети теней пустынного академического парка.
А тем временем в темных и чадных кузницах полуголые кузнецы, надсаживаясь из последних сил, тяжкими молотами склепывали раскаленное железо.
Свет науки не достигал их.
![О смелой мысли i_016.jpg](https://litlife.club/books/290356/read/images/i_016.jpg)
В мире, где деньги властвовали над людьми, непрозрачная стена отделяла науку от народа.
Ныне сотни советских изобретателей и научных работников не в одиночку, а дружной семьей, в лабораториях, светлых, как оранжереи, выращивают необыкновенные дуги, словно огненные цветы.
Терпеливо, как садоводы, прививают изобретатели дуге новые качества и свойства.
И немедленно тысячи рабочих рук подхватывают обновленную дугу и несут ее всюду: внутрь цистерн и котлов, на борта пароходов, на вершины водокачек и радиомачт.
Ведь дуга облегчает людям тяжелую работу.
Ведь наука при социализме служит народу.
![О смелой мысли i_017.jpg](https://litlife.club/books/290356/read/images/i_017.jpg)
И не прихотям коварных золотых рек и ручьев подчиняются творческие помыслы советских изобретателей и ученых, а насущным народным нуждам.
Светоч знания никогда не померкнет в руках ученых; и работается ученым радостно и свободно потому, что их во всем поддерживает народ.
Выдающийся ученый профессор Хренов погрузил дугу в подводное царство. Он заставил кипящую сталь ужиться с холодной водой.
Хренов знал, что от жара дуги под водой вздувается газовый пузырь и внутри него, как в хрустальном шаре, сможет мирно гореть электрическая дуга.
Но не просто было получить устойчивый газовый пузырь.
Для работы Хренову построили стальной бак в два человеческих роста высотой, с трубопроводами для быстрой смены воды, мощным подводным освещением и окнами-иллюминаторами, чтобы наблюдать снаружи, что творится внутри.
В этом баке Хренов и его помощники-водолазы отработали специальные обмазки для электродов, пропитанные водонепроницаемым лаком. Результаты сложных исследований были удивительно просты.
Надо было применять такую обмазку, которая плавилась бы немного труднее, чем железный стержень. Тогда на конце электрода остается венчик обмазки, на котором повисает устойчивый газовый пузырь, словно мыльный пузырь на раструбе соломинки.
Во время горения дуги от нее расходится оранжевое облако — это тонкие частицы ржавчины расплываются в воде.
От защитного пузыря фонтаном журчат пузырьки, так что кажется, что вода кипит.
Но дуга горит спокойно и устойчиво и может плавить и резать металл под водой почти так же быстро, как и в воздухе.
За эту работу правительство присудило профессору Хренову Сталинскую премию.
Значение изобретения профессора Хренова огромно.
Отныне пробоины кораблей и подводных лодок можно латать под водой, не заводя корабли в сухие доки. Открываются новые пути подводного строительства.