Вот тогда-то, судя по отрывочным, но жизненно важным показаниям, и была вызвана машина «скорой помощи». Если глава компании по оказанию скорой медицинской помощи не ошибается, Мэрилин была доставлена в больницу живой. Она могла умереть в момент поступления в больницу Санта-Моники, где, укутанную одеялами и без грима, ее никто не узнал. Хотя более правдоподобной автор считает другую возможность, когда Мэрилин умерла до прибытия в больницу и человек, сопровождавший ее — им вполне мог быть сам Роберт Кеннеди, — оказался перед ужасным выбором.
Мэрилин умерла при обстоятельствах, которые в случае обнародования погубили бы карьеру министра юстиции. Даже если бы у него не было романа с ней, — хотя все факты свидетельствовали об обратном — для Кеннеди, оказавшегося рядом с мертвой Мэрилин Монро пусть даже при исполнении акта милосердия, это означало бы политическое фиаско.
Единственным решением было вернуть тело в дом в Брентвуде, в кровать, на то место, откуда делала она отчаянные звонки. Теперь требовалось время, — время, необходимое, в первую очередь, для незаметного исчезновения Роберта Кеннеди из города и для изъятия из дома Мэрилин компрометирующих материалов. Только после того, как все было завершено, прозвенел звонок в доме доктора Гринсона. Тот немедленно появился и между 3.30 и 4.00 часами утра «обнаружил» тело.
Как видно из данных, собранных репортерами Хаймсом и Вудфилдом, а также из показаний третьей жены Питера Лоуфорда, Деборы Гулд, в северную Калифорнию министр юстиции отправился воздушным путем. Тем временем Лоуфорд, как он сказал Гулд, уничтожил некий компрометирующий документ, который скорее всего был недописанным письмом, а не посмертной запиской. После чего частному детективу Фреду Оташу он поручил еще раз осмотреть дом и ликвидировать следы любых других подозрительных бумаг, которые могли уцелеть. Но Оташ и его коллеги особенно не преуспели. Рано утром в воскресенье, к тому времени, когда они получили задание, в движение пришло более мощное колесо.
К дому Мэрилин бросился вызванный с концерта, проходившего в Голливудской Чаше, Артур Джекобс, агент по связи Мэрилин с общественностью, человек, обладавший в Голливуде определенной властью. Возможно, что он так никогда и не узнал о событиях той роковой ночи, об отмененном вызове «скорой помощи», о ночных передвижениях Роберта Кеннеди, но он был именно тем человеком, как точно выразилась его жена, который мог «состряпать все, что угодно». Тем временем некто, наделенный настоящей властью — им вполне мог оказаться и сам Роберт Кеннеди, — потревожил директора ФБР Дж. Эдгара Гувера. Из Вашингтона поступил приказ изъять в телефонной компании список телефонных звонков, сделанных Мэрилин в последние часы; в тот ранний час задание это оставалось еще выполнимым.
Возможно, этот сценарий в отдельных деталях грешит неточностями, но является вполне правдоподобной реконструкцией событий на основании имеющихся на сегодня данных. Вероятно, в ту ночь не было совершено никакого серьезного правонарушения, хотя возврат тела Мэрилин Монро домой был неправомерным и уничтожение Лоуфордом записки — явно незаконным. Пережитые ночные часы и последующие дни, должно быть, стали самыми мучительными в жизни Роберта Кеннеди. В отличие от своего менее везучего брата Эдварда, опасность публичного разоблачения прошла в волоске от него.
В 1983 году в день собственной кончины человек, снимавший два фильма с участием Мэрилин Монро, Джордж Кьюкор, завел разговор о ее смерти. Неизвестно, какими личными знаниями о событиях ночи 4 августа 1962 года он располагал, но его замечание оказалось как нельзя более уместным. «Жуткое это было дело, — сказал он товарищу, — худшее из ее отклонений. Власть и деньги. В завершение она была слишком простодушна».
Примечания
1. Оташ был там после публикации «Богини» в 1985 году. Его важные новые показания нашли отражение в послесловии.
2. Незадолго до того, как Меррей ушла, ее машину из гаража пригнал механик, Генри Д'Антонио. Он дает противоречивые сведения о том, заходил он в дом или не заходил, но начинает горячо защищаться, когда его спрашивают, что он видел в тот день. Все вопросы он переадресовывает Юнис Меррей.
Глава 50
«Сдай в архив и забудь. Всегда найдется хорошая причина ничего не делать». Снаружи мир давно и крепко спал.
Джон Ле Карре'з Смайли в «Почетном школьнике
«Если со мной что случится, — за девять лет до случившегося сказала Мэрилин Монро Уайти Снайдеру, — пообещай мне, что ты загримируешь меня». В ту пору ей было только двадцать семь лет. Тогда она снималась в картине «Джентльмены предпочитают блондинок», но уже мысли о смерти посещали ее. Чтобы он не забыл об этом, в знак напоминания она подарила ему золотую брошь с надписью: «Пока я еще не остыла, Мэрилин».
Снайдер все эти годы постоянно терял эту брошь, но, отправляясь в морг Мемориального парка Вествуда через два дня после ее смерти, он положил украшение в карман. Еще он захватил с собой бутылку джина.
Снайдеру и его будущей жене, ассистенту костюмера, длительное время служившей у Мэрилин, Марджори Плечер, выпала участь привести в порядок забальзамированные останки, носившие когда-то имя Мэрилин.
Пожухлые, прямыми прядями свисавшие волосы они спрятали под париком, в котором снималась она в «Неприкаянных». Вокруг шеи повязали шифоновый шарф. Под ним знаменитой фигуры больше не существовало. После грубого вмешательства хирурга грудь утратила свою изысканную форму.
«О Боже, — подумала Плечер, — Мэрилин и без груди! Она бы умерла». Они со Снайдером достали полиэтиленовые пакеты и, разорвав подушку, набили их ее содержимым, чтобы сделать своей подруге искусственную грудь. Потом они облачили тело в простое платье от Пуччи, которое в последнее время Мэрилин особенно любила. «Она выглядела красивой, — скажет после похорон кто-то из присутствовавших на церемонии, — как красивая кукла».
С разрешения ее сводной сестры Бернис Миракл, устройством похорон занялся Джо Ди Маджо. Помогала ему в этом бывший импресарио Мэрилин Инес Мелсон. Они знали, что Мэрилин не нравилась идея быть зарытой в землю. По этой причине они выбрали захоронение в стене. За место, стоившее 800 долларов, и бронзовый гроб заплатил Ди Маджо. Общественности объявили, что пожертвования следовало посылать в организации, которые оказывали помощь нуждающимся детям.
Ди Маджо и Мелсон сделали для прессы заявление, в котором говорилось, что похороны будут скромными, «чтобы к последнему месту упокоения Мэрилин могла отправиться тихо, как она всегда хотела». Приглашение получило только двадцать четыре человека, включая Гринсонов и членов семьи Каргера, Ли и Паулу Страсберг, старых работников гримерной Мэрилин, массажиста Ральфа Робертса, адвоката Милтона Рудина и Пэт Ньюком.
Фрэнк Синатра в число приглашенных не вошел. «Синатра, Элла Фицджеральд и Сэмми Дэвис-младший, — вспоминает миссис Мелсон, — были преисполнены решимости прийти. Они набрались наглости привести с собой охранников и намеревались сказать, что у них имелось разрешение на посещение часовни». Синатру внутрь не впустили, но пудель по кличке Маф, которого он подарил Мэрилин, некоторое время жил у него в будке.
В число приглашенных не вошли также Питер и Пэт Лоуфорды. Лоуфорду, бросившемуся на вертолете за своими соседями, это совсем не понравилось. На публике из-за того, что его жена, сестра президента, напрасно прилетела с Западного побережья, он метал громы и молнии. «Похоже, это было нарочно придумано, — сказал Лоуфорд, — не допустить некоторых старых друзей Мэрилин».