«Мы узнали новость задолго до того, как она стала всем известна, — говорит Натали., — Мы тотчас ушли с концерта, и Артур отвез меня домой, а сам поехал к Мэрилин домой, и, мне кажется, я не видела его дня два. Ему нужно было что-то наговорить прессе».
Катали Джекобс совершенно уверена в том, что о смерти Мэрилин они узнали до того, как концерт завершился. Как видно из газеты «Лос-Анджелес Таймс», концерт начался в 8.30 вечера, следовательно, должен был закончиться до полуночи. Натали Джекобс полагает, что новость эту сообщили им в 11.30 вечера.
Я напомнил ей, что по официальной версии, представленной полиции и общественности, тело Мэрилин было обнаружено после 3.30 утра. Она ответила: «Позвольте мне объяснить. Все это состряпал мой муж, не знаю уж зачем, меня там не было. Я оставалась дома. Но в том и заключалась его работа».
Благодаря этому новому свидетельству многое становится на свои места. Теперь ясно, почему многочисленные гости в доме Лоуфорда ничего не слышали о тревожных телефонных звонках Мэрилин на протяжении того вечера. Нам теперь понятно, почему Лоуфорд позвонил двум из своих гостей, Наарам, только после того, как они вернулись домой, и попросил их не ложиться спать, боясь, что придется пойти и проведать Мэрилин. И, если теперь возникла необходимость «состряпать» правду, мы можем точно сказать, почему он позвонил им вторично и говорил, что причин для беспокойства нет.
Пришло время опять обратиться к медицинскому освидетельствованию. Профессор Кейт Симпсон недоумевал, узнав, что тело Мэрилин в 3.40 утра, когда доктор Гринсон вошел в ее спальню, уже было в состоянии трупного окоченения. Профессор Симпсон говорил: «Rigor mortis (трупное окоченение) наступает через четыре-шесть часов после смерти, следовательно ее смерть наступила до полуночи». По признанию многочисленных друзей, которым она звонила в тот субботний вечер с восьми до десяти, язык у Мэрилин, похоже, заплетался. Вполне вероятно, что она впала в кому около 10 часов вечера. Но сомнительно, чтоб все это время, пока в предрассветные часы миссис Меррей не позвонила доктору Гринсону, мертвая Мэрилин просто лежала на постели.
Есть еще одно важное свидетельство в пользу того, что роковые события развернулись именно в это время, то есть задолго до того, как был потревожен доктор Гринсон. Согласно этому свидетельству, в доме до прихода психиатра побывали другие люди, и они надеялись, что Мэрилин еще можно вернуть к жизни.
В 1982 году во время повторного расследования дела окружной прокуратурой следователи получили совершенно новые сведения, о которых прежде ничего не было известно, — в ту ночь к дому Мэрилин вызывали машину «скорой помощи».
Сотрудники окружной прокуратуры беседовали с бывшим водителем «скорой помощи» Кеном Хантером, который в 1962 году работал в «Шэфер Эмбьюланс», самой крупной в Лос-Анджелесе частной компании по оказанию скорой медицинской помощи. Он сообщил, что в доме Мэрилин побывал «в ранние утренние часы». Работнику окружной прокуратуры Хантер сказал, что, когда они приехали, Мэрилин уже была, мертва. Полиция появилась уже после их отъезда.
Мне Хантер рассказывал, что не видел ни докторов, ни полиции. Казалось, что он чего-то не договаривает. После первой беседы встретиться со мной повторно отказался. Окружному прокурору Хантер сообщил, что, как ему помнится, в ту ночь на вызов вместе с ним выезжал ассистент по имени Меррей Либовитц. Я разыскал Либовитца. Свое имя он изменил на Лейб.
Моя телефонная беседа с Лейбом началась с продолжительного молчания на другом конце провода в ответ на вопрос о его работе в «скорой помощи» Шэфера. Когда же я объяснил ему причину своего интереса, он ответил: «Не хочу иметь к этому никакого отношения... В ту ночь я не дежурил. Я услышал об этом на другое утро, когда пришел на работу... Меня это не волнует, у меня нет причин для волнений. Прошу вас больше не беспокоить меня вашими звонками».
В 1985 году я несколько раз беседовал с ныне покойным Уолтом Шэфером, который в ту пору еще руководил основанной им компанией по оказанию скорой медицинской помощи. Он совершенно однозначно подтвердил, что машина «скорой помощи» в ту ночь выезжала к дому Мэрилин. На вопрос о том, не ездил ли по вызову Меррей Либовитц, он ответил: «Ездил, мне это известно».
Шэфер сказал, что о вызове к Монро он узнал утром. Счет был оплачен из ее средств. «Мы и раньше вытаскивали ее, — вспоминает он, — это все из-за барбитуратов. Мы вытаскивали ее из комы».
К сказанному руководитель компании добавил самую интересную подробность, связанную с событиями той роковой ночи. Он сказал, что машина «скорой помощи» «доставила Мэрилин в больницу Санта-Моники. Она умерла не дома. Она скончалась в больнице».
Уолт Шэфер точно не помнил, кто вызывал «скорую» и кто сопровождал Мэрилин в больницу. Журналы регистрации в его компании хранятся только в течение пяти лет, поэтому нет возможности документально установить истину. Первоначальный поиск в больнице Санта-Моники не принес никаких результатов. С 1962 года персонал многократно менялся, к тому же могло быть и такое, что работники палаты по оказанию 'скорой медицинской помощи и не знали, с кем имели дело, — если Мэрилин на самом деле доставляли в больницу.
Много вопросов остается без ответа. Кто вызвал карету «скорой помощи»? Кто незаметно привез мертвое тело Мэрилин домой до того, как в 3.30 утра миссис Меррей подняла тревогу? Если так было на самом деле, то почему телефон оказался в мертвой руке Мэрилин?1
Из показаний следует, что в доме Мэрилин до того предрассветного часа могло находиться несколько человек. Натали Джэкобс уверяет, что Артур Джэкобс появился там сразу, как только покинул Голливудскую Чашу. Это было примерно в 11.30 вечера. Некоторые считают, что в полночь в доме Мэрилин находился и Милтон Рудин, ее адвокат.
Агент Лоуфорда Эббинс, который в тот вечер разыскал по телефону Рудина, уверяет, что адвокат звонил ему в четыре часа утра, то есть — до того, как была вызвана полиция.
«Сейчас я нахожусь в доме Мэрилин, — якобы сказал Эббинсу Рудин, — она умерла». И знаете, что интересно? Никто не упомянул о том, что в доме находился Рудин, ведь он был там.
Допрошенная в 1973 году Пэт Ньюком также сказала, что узнала о смерти Мэрилин «около четырех утра» от Рудина, который позвонил ей — как она полагает — из дома Мэрилин.
В 1982 году в заявлении сотрудникам окружной прокуратуры Питер Лоуфорд впервые назвал точное время, когда он узнал о смерти. Он сказал, что был разбужен в 1.30 ночи. Звонил Эббинс и, сославшись на Рудина, сообщил о кончине Мэрилин. Лоуфорд «уверен, что узнал об этом в 1.30, так как, услышав звонок Эббинса, взглянул на настольные часы».
Эббинс подтверждает, что пытался сообщить о происшедшем Лоуфорду, но это было никак не раньше 4.00 утра, и он уверяет, что телефон Лоуфорда не ответил. Что, Питера Лоуфорда не было дома?
Горькие ответы на эти вопросы дает бывшая жена Лоуфорда, Дебора Гулд. В минуты откровенности он говорил ей о Мэрилин. «Мэрилин позвонила Питеру, — говорит Дебора, — хватаясь за последнюю возможность, и сказала, что больше так не может и что для всех будет лучше, если она уйдет из жизни, поэтому она собирается покончить с собой. Питер очень много пил, к тому же наделен был циничным юмором. Возможно, он не воспринял это всерьез».