Сондгард сел в машину, Майк быстро развернулся, а затем выехал на дорогу.
– Что вы нашли?
– Макги мертв.
– Боже праведный!
– Заткнись и веди машину.
Сондгард не испытывал сейчас большой любви к Майку Томпкинсу. Капитан был близок к тому, чтобы возненавидеть его, отчасти потому, что он был близок к тому, чтобы возненавидеть самого себя, а следовательно, был близок к тому, чтобы возненавидеть весь мир. А еще потому, что Майк всегда лаял, но никогда не кусал. Томпкинс ездил учиться брать отпечатки пальцев, но когда Майк взял единственный действительно ВАЖНЫЙ отпечаток в своей жизни, он испортил его своими большими неуклюжими руками. Майк проводил целые часы, стреляя по мишени на стрельбище, но когда единственный раз в его жизни ему показали ВАЖНУЮ цель – ныряющую удаляющуюся голову этой бешеной собаки, – Томпкинс промахнулся. Хвастливый, тупоголовый, здоровенный идиот, наряженный в форму.
"Он почти так же плох, – подумал Сондгард, – как и я сам”.
Они ехали молча. По крайней мере, Майк вел машину как человек, умеющий это делать. Завывала сирена, машина на огромной скорости делала виражи, стрелка спидометра хоть и дрожала, но ни разу не опустилась ниже восьмидесяти.
Они влетели в город, пересекли замерший перекресток на Броад-авеню, выехали на Северный круг, и тут Майк сделал неверный поворот на двух колесах. Машина задрожала, остановившись в футе от пирса, где Дейв Рэнд уже заводил мотор катера.
Посудина была не новой, но Дейв покрасил ее и содержал в идеальном порядке. По местным законам, передвижение по озеру разрешалось только моторным судам. Сондгард и Майк выбежали на пирс и прыгнули в катер, а Дейв, стоя у руля, крикнул им, чтобы отвязали концы.
После безумной посадки на катер следующие полтора часа тянулись медленно, они оттягивали развязку. Дейв отвел катер к дальнему берегу озера, где сумасшедший вошел в воду, и они осмотрели озеро очень тщательно, отыскивая берег в бинокль, изучая поверхность. Мужчины даже не думали об острове, он находился слишком далеко, чтобы человек мог доплыть до него.
В четыре часа на их краю озера появились первые машины полиции штата, и Сондгард увидел в бинокль капитана Гаррета, стоящего у кромки воды возле бара “Черное озеро” и машущего ему рукой. Капитан повернулся к Дейву:
– Поехали к берегу.
Они не смогли бы причалить к короткому пирсу, где стояла гребная шлюпка, принадлежащая театру, но существовал более длинный пирс позади самого бара. Дейв подогнал к нему катер, а Сондгард и Майк бросили концы двум одетым в форму полицейским, и те держали их, пока капитан Гаррет не оказался на борту.
Он выглядел грубовато-добродушным. Это был сердечный человек, с веселым характером, его всегда окружала аура фантастического терпения и компетентности. Гаррет пожал руку Сондгард а и заметил:
– У вас были не лучшие дни, верно, Эрик?
– Хотите услышать все сейчас?
– Если можно.
Сондгард быстро сообщил суть происшедшего, изложив в общих чертах, что сделал сумасшедший и что он сам предпринял в ответ, тщательно перечислив собственные просчеты. Но Гаррет великодушно успокоил его:
– Не надо посыпать голову пеплом, Эрик. Вы действовали против душевнобольного. Нормальный убийца – это тот, кто убивает, имея причину, вы почти всегда можете выследить любого из таких парней. Но сумасшедший – совсем другое дело. Я думаю, что вы действовали прекрасно. Вы вычислили его за один день. Лучшего нельзя и желать.
– Умерли два человека, которые не должны были погибнуть.
– Вы думаете о том отпечатке пальца? Бог с вами, не следует возлагать столько надежд на один-единственный отпечаток на куске мыла. Лучше послушайте меня, я в этом кое-что понимаю. Поверьте мне, Эрик, досадная случайность с кусочком мыла могла произойти с кем угодно. К тому же вполне возможно, что отпечаток не стоил ломаного гроша. Мыло слишком мягкое, оно размазывает линии.
– Род Макги мертв, – горько произнес Сондгард.
– Этого парня, возможно, все равно убили бы. Его или кого-нибудь другого. Он был убит, потому что вы вспугнули вашего Форреста. Но если бы вы не вспугнули его, сколько еще человек он убил бы? Может быть, этого же Рода Макги и еще кучу народу. Не взваливайте вину на себя, Эрик, вы все сделали правильно. Я не представляю, что я бы мог сделать иначе. А у вас было одно или два превосходных действия, они бы мне даже и в голову не пришли.
Сондгард не дал себя убедить, но он перестал спорить, потому что они тратили время. Они договорились, что капитан Гаррет займется поисками на берегу, а Сондгард останется на катере. Форрест наверняка к этому времени уже добрался до суши, но он может попытаться снова броситься в воду, если люди капитана Гаррета окажутся слишком близко.
Они уделили несколько минут налаживанию радиосвязи между катером, одной из машин полиции штата, через ближайшую полицейскую подстанцию, и Джойс Равенфилд в ее кабинете. Затем капитан Гаррет сошел на берег, и они снова отплыли на середину озера.
Четыре часа. Четыре пятнадцать. Четыре тридцать.
Уголком глаза Сондгард отметил цветную вспышку. Вспышка цвета, раздражение. Капитан продолжал старательно смотреть на береговую линию и воду возле нее, а это пятно оранжевого цвета отвлекало его. Внезапно Сондгард понял все.
Оранжевый. Он видел ярко-оранжевый парус позади ныряющей головы сумасшедшего, когда Майк стрелял и промахнулся. И теперь снова ярко-оранжевый парус...
Сондгард повернулся и, прищурившись, стал рассматривать парус. Он двигался вниз к острову. Остановился там. У острова.
Это могло ничего не значить. Кто-то сошел с парусника и отдыхает на острове.
Но сумасшедший исчез. А этот оранжевый парус уже появлялся на их стороне озера.
Капитан помедлил. Больше никаких глупостей, он не может больше ошибаться. Сондгард повернулся к Дейву:
– Правь к острову. Давай посмотрим на него.
Домик состоял из одной комнаты и был очень стар. Половина крыши сгнила, часть стены обрушилась, если здесь и существовал когда-либо пол, то теперь он полностью отсутствовал. Окна представляли собой пустые прямоугольники в еще стоящих стенах, а в дверном проеме не было самой двери.
Мэл вошел внутрь, огляделся и произнес:
– Очаровательно.
– Я надеялась, что тебе понравится, – сообщила Мэри-Энн. – Слуги сегодня отпущены, так что нам самим придется заниматься хозяйством.
– В таких условиях.., кто может пожаловаться. Оба они чувствовали себя очень взволнованными и совершенно не замечали, как бегут стрелки часов. Они потратили очень много времени на объятия и поцелуи и очень мало на разговоры и остановились только тогда, когда им обоим стало ясно, что в следующую минуту они должны оторваться друг от друга или заняться любовью. Чары рассеялись, молодые люди вели себя друг с другом нервно, как-то истерически, слишком много смеялись, осторожно прикасались друг к другу и пытались убедить самих себя, что они очень спокойны.
Они снова отправились плавать, рассчитывая на охлаждающее действие воды, а затем некоторое время лежали на земле, курили и лениво разговаривали. Они опять говорили о будущем Мэри-Энн, и на сей раз девушка согласилась приехать в Нью-Йорк этой осенью. Мэл обещал представить ее всем, кого он знает, потому что одному Богу известно, кто может помочь Мэри-Энн найти работу. Они поговорили об этом и решили, что Мэри-Энн должна попросить Боба Холдемана доверить ей какие-нибудь роли в пьесах этим летом, чтобы девушка могла претендовать на членство в актерском профсоюзе. А уж потом она попытается заняться режиссурой, когда приедет в Нью-Йорк. Мэри-Энн не следует рассчитывать на то, что, приехав туда, она сможет получить работу именно как режиссер. Но если бы девушка научилась играть хотя бы просто пристойно, она, возможно, нашла бы какую-то работу, познакомилась с новыми людьми. А там кто знает?
Солнце пересекло точку зенита и начало медленно скатываться к закату, так что сейчас оно светило в глаза молодым людям, ослепляя и обжигая своими лучами, и наконец заставило их сменить место.