- Света, - тебе нужно переодеться, церемония начнется на закате, в твоем распоряжении час. Экипаж отвезет нас в собор на главной площади столицы, монархи венчаются именно там. Я дам тебе время подготовиться без моего присутствия, чтобы ты чувствовала себя свободно. И не переживай по поводу одной комнаты на двоих - твои желания для меня важнее всего.
Я встала на цыпочки и благодарно поцеловала легким прикосновением к губам. В животе легкой щекоткой поплыли вверх пузырьки шампанского.
Лорд Бестерн вышел из комнаты, я осталась наедине с дворцовой горничной, нервно переминающейся с ноги на ногу. Своих слуг на свадьбу привозить запрещалось, так как места на всех не хватало. Я с сомнением смотрела на девушку, доверять ей свой внешний вид не хотелось – она может специально что-то испортить. Впрочем, своего туза в рукаве я ей показывать не собиралась.
Мастерством горничная сильно уступала Роуз, к тому же очень спешила. Прическа получилась самая простая, не совсем аккуратная. Корсет на мне затянули недостаточно туго.
- Сильнее, - попросила я ее, когда она потянула за шнурки, но девушка не отреагировала.
Подозрения подтвердились. Она получила приказ выполнить свою работу как можно хуже. Следует от нее избавиться, пока не придумала каверзу похуже свободного корсета.
Я позволила ей надеть на меня праздничное платье, темно синее, с лиловым отливом. Мельком отметила мятые рукава и складки. Леди Уиндхем будет дышать огнем, впрочем я именно на это и надеялась.
Платье сидело на мне отвратительно. Оно шилось на заказ точно по размерам, а из-за плохо сидящего корсета, на талии появились две складки, и грудь исчезла в оборках, вместо того, чтобы быть соблазнительно приподнятой.
И все же я смотрелась не плохо. Синее шло к глазам, а при малейшем движении, ткань вспыхивала лиловыми отблесками, притягивая внимание. Горничная, видимо пришла к тому же выводу, она завозилась сзади, а потом я услышала:
- Ах, простите, леди!
На платье расплылось бесформенное пятно из воска, горничная держала в руках наклоненную свечу.
- Я хотела поближе рассмотреть деталь у подола, показалось, нитка распоролась…
Сделав вид, что сержусь, я отчитала горничную, приказала выйти прочь и сделала вид, что бросаюсь на кровать нарыдаться вволю.
На самом деле, даже с моими элементарными знаниями алхимии, вывести воск из ткани - раз плюнуть. Чем я и занялась, как только услышала, как захлопнулась дверь и послышались удаляющиеся шаги. Вроде отделалась малым, по крайней мере, подосланной горничной не удалось нанести ущерба, который невозможно исправить.
Я вышла в коридор, стараясь ступать тихо и незаметно, подошла к двери, откуда слышались гневные крики и ругань.
Леди Уиндхем отчитывала нерадивую прислугу, красную как рак. Та металась вокруг разъяренной женщины, еле успевая за потоком придирок. Увидев меня, леди Уиндхем на мгновение потеряла дар речи, а затем гневно приказала раздеть меня и все начать заново.
- И как можно скорее, - сорвалась она чуть ли не на визг. - Мы опаздываем!
Спустя двадцать минут, я стояла перед зеркалом в идеально выглаженном платье (надо сказать, я со своей стороны помогла работе горничной с помощью алхимии), в корсете, затянутом столь туго, что дышала я мелко и часто, зато осиной талии могла позавидовать любая красавица, а грудь красиво вздымалась при каждом вздохе.
Замотанная горничная чуть ли не в обмороке опустилась на пол, не понимая на каком она свете, а я повернулась к леди Уиндхем и попросила ее помощи с последней деталью туалета.
Вчера ночью Мэй удалось заскочить ко мне на пару минут. Мы обнялись, а потом, при свете звезд, сидя на подоконнике, я призналась ей в том, что узнала от госпожи Веллсбери.
- Значит, я все-таки белошвейка, - зачарованно прошептала она. – Как я мечтала об этом! И мои работы ценятся?
- На вес золота! – заверила я Мэй. А через мгновение, смутившись, спросила. – Ты хотела бы вернуться в мастерскую?
- Нет, - отрезала она. – Я боюсь, Лисабель. Меня мучают кошмары, я просыпаюсь по ночам от вида крови и адской боли в голове. Не помню, кто это сделал, но страх… Страх настигает меня внезапно, как укус змеи, парализует и не дает дышать. Нет, я не готова вернуться.
- Мэй, ты можешь оставаться тут сколько захочешь. Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо.
Она благодарно и грустно улыбнулась, сжала мою ладонь и долго смотрела на звездное небо.
- Лисабель, мне кажется, я вспомнила нечто важное. Хочу тебе показать.
Мэй проворно соскочила с подоконника, бесшумно выскользнула из комнаты и вернулась с широкой плоской шкатулкой.
- Я хочу подарить это тебе, Лисабель. Ты передала для меня два фунта, еще до отъезда из дворца, благодаря им я смогла купить нити и бисер для кружева.
Щеки залила краска. Я вспомнила, как просила у принца Энтони деньги для подруги. Он безмолвно достал из кошелька ровно ту сумму, которую я огласила, но в его взгляде промелькнуло нечто, после которого мне захотелось зарыться в землю от стыда. Через два дня я сбежала от него с Бестерном, в том числе потому что зареклась что либо просить. Кстати, принц мне дал тогда пять фунтов. Не все они дошли до Мэй, кто-то по дороге остался в крупном выигрыше. Что-ж, этого стоило ожидать.
Мэй с благоговением открыла крышку шкатулки. На шелковой подкладке лежало черное кружево, расшитое россыпью синих и лиловых бусин. До сих пор я видела такую красоту только в журналах мод, работы «от кутюр» на тоненьких моделях.
Трогать воздушные нити было боязно, я еле дышала, рассматривая красоту.
- Моя последняя работа, - твердо сказала Мэй. – На старом месте. Я точно помню, как нанизывала бусины, когда со мной случилось это.
Тонкие пальцы коснулись страшного шрама через глазницу.
- Я думала, что если сошью вновь то же кружево, ко мне вернется память, но этого не произошло. Лисабель, я дарю его тебе. Это моя лучшая работа. Пусть она принесет тебе удачу.
Леди Уиндхем помогла мне отпороть оборки на плечах лилового платья. Я специально проверила перед отъездом, что их можно снять, оставив плотно прилегающий лиф. Достала из шкатулки черное кружево работы Мэй и, рассмотрев на свету люстры, одобрительно кивнула. Бисер переливался лиловыми и синими всполохами как звезды на бархате ночи. Леди Уиндхем помогла просунуть руки в прозрачные рукава, застегнула на спине крохотные пуговки из черного жемчуга.
И раньше красивое платье, теперь смотрелось по-королевски. Паутинка черного кружева прикрывало руки и спину, плотно прилегало к талии, оставляя на виду глубокий вырез.
- Неплохо, - процедила леди Уиндхем.
В ее устах слово прозвучало величайшим комплиментом.
Лорд Бестерн постучался в комнату. Он тоже переоделся к торжеству и у меня на мгновение перехватило дыхание. Широкоплечую фигуру подчеркивал праздничный камзол, черный с серебряной вышивкой, длинные ноги в белых чулках до колена привлекали внимание, блестели начищенные ботинки с большой пряжкой. Видимо на свадьбу монархов было принято одеваться более старомодно, но мужу очень шло.
Он тоже замер напротив меня и долго рассматривал, не говоря ни слова, с выражением восторга в глазах. Я покрутилась, вметнув подолом, словно маленькая девочка, под неодобрительным покачиванием головы леди Уиндхем.
- Я даже боюсь до тебя дотронуться, - тихо сказал лорд Бестерн, только для моих ушей. – Такая красота не может быть настоящей.
Я опустила голову, пряча улыбку от уха до уха.
- Ты тоже очень красив сегодня, впрочем, как и всегда.
- Знаешь, я в первый раз услышал от тебя комплимент, - шепнул он мне на ухо, опаляя открытую шею горячим дыханием. - И это чертовски приятно.
- Мой лорд, - шутливо ударила его веером по предплечью. – Как я могу выучить хорошие манеры, если вы чертыхаетесь?
- Моя возлюбленная жена, как я могу устоять перед вами, если вы позволяете мне быть собой?