- Это мы заметили, - съязвила Арха, - впутал меня во всю эту дрянь, заботясь исключительно о моем благе.

- Вообще-то, тебя чуть два раза не убили. И второй раз не убили только благодаря ему.

- Вот спасибо! - лекарка швырнула ложку так, что она, грохнув по столу, отлетела в другой угол кухни. - Хочу заметить, что не было бы вас, то меня и не убивал бы никто.

- Уверена? - поинтересовался Адин. - Всю эту «дрянь», как ты выразилась, затеял не Дан и ни кто-то из нас. Знаешь, как моя бабушка говорила? «Если не хочешь унизить мужчину - не бей его по лицу. И даже если хочешь - не бей!».

- Это она тебе говорила? Учила искусству соблазнения?

- Моим сестрам. Но суть от этого не меняется, - спокойно ответил синеглазый.

- Ар, ну, ладно, ты на принца разозлилась. Допустим, обиделась вообще за весь женский род и сорвалась на Дане. Адин тут при чем? - поинтересовался Шай.

Ведунья открыла рот, чтобы и его «причесать» - и закрыла. На это ее совести не хватило. Да и перед Адином было стыдно так, что хотелось об стенку головой постучаться.

- Извини, - буркнула она и хлюпнула носом. - Прости, я не хотела.

- Да я-то понимаю, - не стал измываться над раскаявшейся девушкой красавчик, - а вот Дан - не понимает. Ты бы видела его сегодня ночью. Он же с ума сходил.

- Я тебя видела. Мне хватило.

- Я, конечно, за тебя волновался, как и все мы. Но ему в сто раз хуже было.

- Ар, попытайся его понять. Я знаю, что просить об этом глупо, но ты просто - попытайся, - вступил Шай, - Он не понимает, что происходит. На него со всех сторон давят: Арха, император, ты...

- А я-то тут при чем?

- Не при чем? Он не знает, что с тобой делать. Пойми, ты не вписываешься никуда. Не любовница, не девочка на одну ночь, не жена. Что с тобой делать? Как к тебе относиться?

- Может, будет проще отпустить на все четыре стороны, а? - ядовито поинтересовалась Арха. - Ну, просто чтоб не мучиться? И вписывать меня никуда не придётся.

- Дура ты! - рявкнул Шай, саданув кулаком по столу так, что ведунья аж попятилась. - Разбирайся с ней сам, Ад, а я не могу. Боюсь пристукнуть ненароком.

Блондин вскочил и вылетел из кухни. Девушке стало совсем грустно. Теперь и Шай мечтал ее удавить. За что, спрашивается?

- Арха, сядь, пожалуйста, - попросил красавчик проникновенно, и взял руки лекарки в свои ладони, заглядывая ей в глаза. - То, что происходит между вами, сложно понять и тебе, и ему. Для вас обоих это все непривычно и незнакомо. Тебе легче, потому что даже сравнивать не с чем. А он - взрослый мужчина, лорд, придворный. У него существуют сложившиеся взгляды на жизнь. И вы очень-очень разные. Совсем разные, как сама Тьма и Жизнь. Поэтому вам так сложно.

- Ну, так и в Бездну это все, - всхлипнула ведунья.

Слезы уже катились сами, и никакими силами ей их было не удержать.

- А это только вам решать. Тебе и ему. Но я вам очень завидую.

- Было бы чему завидовать.

- Мне такого чувства Тьма не дала. Хотя я его и ищу. Разве это не счастье, когда есть кто-то, без кого тебе гораздо хуже, чем с ним? Неужели ты хочешь остаться одна, без него?

- Нет, - проскулила Арха.

- Вот видишь, как все просто? Нет, жить вообще сложно, с этим никто не спорит. Да и с Даном нелегко, характер у него... своеобразный. Но достаточно признать, что все трудности стоят того, чтобы быть рядом. А с остальным можно справиться, да?

- Да...

- Нельзя унижать того, кто тебе дорог, - Адин перестал улыбаться, глядя на лекарку серьезно. -  Можно обидеть и даже оскорбить, особенно в запале. Но бить по больному - последнее дело. Этого Адаша со своей гордыней никак не поймет. Но ты-то мудрее ее.

- Откуда ты вообще такой умный выискался? - улыбнулась ведунья трясущимися губами, утирая лицо рукавом.

- Я же сказала, что мне, так как вам, не повезло. Хотя я ищу очень настойчиво. Так что, можно сказать, что опыт.

- Знаешь что, Ад? Я тебя очень люблю.

- Я тоже тебя люблю, малышка, - он наклонился, легонько целуя Арху в лоб, и прошептал ей на ухо. - И будь чуть-чуть мудрее его. Мужики-то на баранов не только рогами похожи.

Лекарка обернулась. На пороге мрачный как сама мрачность стоял ее демон. Действительно ведь, ее. И не потому, что он девушке принадлежал. А потому что она принадлежала хаш-эду.

- Дан, прости меня, пожалуйста, - Арха встала со стула, сделала шаг вперед и замерла, глядя на гвардейца. - Я - дура.

Он серьезно кивнул. Подошел и обнял, прижимая девушку к себе.

- Я же поклялся, что никогда с тобой играть не буду, - прошептал рогатый ей в затылок, - глупый котенок...

Ведунья с ним и не спорила. Потерлась щекой о бархатистую ткань камзола, чувствуя, как исчезает во рту горечь.

[1] Целибат (лат. coelibatus или caelibatus) - безбрачие, как правило, принятый по религиозным соображениям.

Глава девятнадцатая

Глава девятнадцатая

Лучше всего хранит тайну тот, кто о ней ничего не знает

(Поговорка шаверов)

Вино со стола демоны убрали, видимо намекая на то, что разговор предстоит серьезный. Зато перед каждым Тхия поставил кружку с подозрительным, парящим довольно вонючим дымком, зельем. Арха сама видела, как он не заваривал, а варил чайные листья. Щедро сдабривая их молоком, маслом, драконьим перцем и еще какой-то гадостью. Как такое можно пить,  ведунья не представляла.

Честно говоря, лекарка абсолютно обоснованно опасалась, что ее сейчас запакуют, передадут охранникам и отправят в особняк Харратов, чтобы некие ведуньи не совали свой чересчур длинный нос в дела больших мальчиков. Судя по всему, примерно того же ожидали и остальные присутствующие. Но вместо этого Дан решительно усадил девушку к себе на колено, выразительно показав Тхия на ее пустую чашку. Неодобрение таким решением выразил только кронпринц - он головой покачал.

Но разговор никак не начинался. Все как будто ждали чего-то. И когда Арха поняла, чего именно они ждали, лекарке осталось только тихо стонать и мечтать очутиться в своей спаленке, которая стала для нее почти родной. Потому что в кухню, постукивая подкованными каблуками, решительно вошла леди Адаша.

Правда, на леди она сейчас смахивала меньше всего. И ей это шло. Волосы демонессы были собраны в высокий хвост на затылке вроде того, что носил Шай. Мужской камзол обрисовывал небольшую, но весьма привлекательную, на взгляд ведуньи, грудь, которую раньше под шелками и невидно было. Брюки демонстрировали такие ноги, что Архе немедленно захотелось красавицу удавить. Или удавиться самой. От зависти.

На боку золоторжки болтался меч - длинный и необычно тонкий, с какой-то сложной гардой. При этом ее рука лежала на рукояти как-то так, что сразу становилось понятно - оружие не является декоративной деталью костюма. Пользоваться она им умеет. Зависть ведуньи позеленела и стала совсем непереносимой.

Вот демонесса, не смотря на все ее театральные выступления, была действительно личностью самостоятельной и независимой. По сравнению с ней ведунья сама себе напоминала котенка. Который то молочные коготки не к месту выпускает, то ластится не ко времени, то в лужу вляпывается. Только для того чтобы хозяин его за шкирку из грязи вытащил, вымыл, утешил и посадил на атласную подушку.

К зеленой, как гайморитные сопли, зависти присоединилась обида на весь мир. Теперь они лекарку глодали на пару.

Адаша, наклонилась, чмокнув брата в щеку, и осталась стоять за его спиной, опершись локтем о плечо кронпринца.

- Так, - подвел итог Дан, - давайте...

- Давайте, - перебила его демонесса.

В комнате лекарки золоторжка говорила нормальным  тоном, в котором отсутствовал даже намек на жеманность. А сейчас демонесса чем-то неуловимо напомнила ведунье Адина. Такого, которого она на площади увидела. И в данный момент Адаша была даже не леди, а, скорее, лордом. Зависть Архи взвыла дурниной.

- Давайте начнем с того, что аннулируем все дела, которые вы сегодня ночью инициировали. Если меня память не подводит, то под смертную казнь вы, мессиры, подвели троих сержантов, пятерых капралов и около двенадцати рядовых. Про дисциплинарные взыскания и увольнения со службы я скромно умолчу.