Он в одно мгновение оказался рядом, и огонь взревел с необузданной силой. Бездна в глазах Вечного окончательно заполнилась пламенем, черты лица стали жестче. На меня смотрел оскалившийся хищник, вселяя в душу животный ужас своей яростью. Великая Тьма! Таким взбешенным он не был даже после того, как застал меня едва ли не на члене водника.
Я упала на колени, сорвала с плеч платье, оголяя спину, перекинула волосы вперед и накрыла голову руками, бесконечно повторяя:
— Нет никого, кто бы мог сравниться с моим Господином. Нет никого, кто бы мог сравниться с моим Господином. Нет никого, кто бы мог сравниться с моим Господином. Нет никого…
— И пора об это вспомнить, — глухо произнес Вайторис.
Я ожидала боли, ожидала что по моей спине пройдется огненная плеть, пропоров плоть до самой кости, оставив ожоги, чтобы стать напоминанием моей вины, но… Ладони Господина легли мне на спину, и я поняла, что он стоит на коленях за моей спиной. Он подтолкнул меня, вынуждая опуститься на четвереньки. Я с готовностью уперлась ладонями в каменные плиты двора, закрыла глаза и облизала губы, ощущая предвкушение скорого проникновения. Вайторис одним рывком разорвал платье, и оно опала по обе стороны от меня, словно распластанные крылья.
Мужские ладони сжали мои ягодицы, почти причинив боль, затем нежно огладили, и правую ягодицу обожгла боль от удара. Только вместо страха перед наказанием, я почувствовала острый прилив возбуждения. Охнула, подалась вперед, и тут же пальцы Вайториса впились мне в бедра, возвращая на прежнее место. Ладонь снова огладила ягодицу, скользнула вниз, и теперь пальцы Вечного ласкали мое лоно, то проникая внутрь, то дразня касаниями к чувствительному бугорку. И когда я протяжно застонала в преддверии подступающего наслаждения, удар по левой ягодице ослепил, заставил взвиться, но Вайторис вновь удержал и одним мощным толчком заполнил мое лоно своей горячей плотью.
— Вайтор! — взвыла я, когда тело содрогнулось от острого оргазма.
Он сжал в ладони мои волосы, намотал концы на кулак, вынудив задрать голову так далеко, что мне казалось, она вот-вот оторвется, и продолжил вколачиваться в мое тело. Перед глазами вновь встало давно забытое видение рыжей и ее грудей. Болезненность воспоминания уняло огонь в крови, и теперь я просто ждала, когда мой любовник придет к своему финалу.
— Ну уж нет, — рявкнул Вайторис. — Мы всегда это делали вместе.
Он покинул мое тело, перевернул на спину и окончательно отшвырнул тряпье, бывшее еще недавно платьем. Наши взгляды встретились, и я задохнулась, когда увидела, что пламя из глаз Вечного исчезла, и теперь его вновь сменила голодная бездна.
— Вайт…
Господин накрыл мои губы своими, не позволив договорить. Раздвинул мои ноги коленом и придавил своим телом, вновь заполнив меня своим естеством.
— Ты была с ним? — хрипло спросил Вайтор, оторвавшись от моих губ.
— Нет, — простонала я, закинув руки за голову.
Вечный приподнялся надо мной и отрывисто велел:
— Смотри на меня.
Я послушно распахнула глаза.
— Он привлекает тебя? — спросил он и снова толкнулся в меня.
— Никто… не сравниться… с мои…м… Гос… Госпо…дином, — задыхаясь, ответила я.
— Он привлекает тебя! — новый толчок.
— Нет никого лучше тебя, — тяжело сглотнув, произнесла я.
— Ты хочешь его? — толчок.
— Лишь Господин делает меня счастливой, — простонала я, впиваясь ногтями в плечи Вайториса.
— Мечтаешь о нем? — толчок.
— Только… с Господином я познала… наслаждение…
— А он? Он ведь жаждет тебя? — толчок, толчок.
— Мой Господин — мой мир…
— Ты не посмеешь отдать ему свое тело!
— Мое тело… принадлежит моему… Господину…
— Не впустишь в душу!
— Моя душа принадлежит Господину…
— Ты только для меня!
— Я… только., для тебя…
— Только моя!
— Твоя-а-а! — срывающийся шепот перешел в крик, и я выгнулась всем телом, сгорая в ослепляющем всполохе нового оргазма.
— Да-а! — торжествующий мужской стон перекрыл рев пламени, обступившего нас со всех сторон. — Так было всегда, и так будет вечно…
Вайторис тяжело навис надо мной, изливаясь в лоно горячим выплеском семени. После судорожно вздохнул и опустился рядом, прижал меня к своему боку и прикрыл глаза. Но уже через пару коротких мгновений велел:
— Покажи мне.
Я распахнула глаза, изумленно взглянула на него, но Вайтор повторил:
— Покажи, — тут же сильней прижал к себе. — Не вздумай перейти. Просто покажи. В глаза…
Послушно посмотрела ему в глаза, стараясь вспомнить, что я успела рассмотреть, когда вышла на крепостную стену.
— Не мешай, — отмахнулся Господин. — Я сам всё увижу.
И я испугалась, что он увидит больше, чем мне хотелось бы. Я точно помнила, что успела увидеть горы, покрытые зеленью. И воздух был влажным. Спешно представила себе озеро…
— Водопад, — оборвал мои мысли Вайторис. — Там есть водопад. Найду. О том, что ты прячешь от меня, мы поговорим при нашей встрече.
Он порывисто прижался к моим губам и… Я села на узкой кровати в своем очередном новом жилище и тупо уставилась на разорванное, немного обгорелое платье, валявшееся на полу. Тело отозвалось приятной истомой, и на губах осталась легкая боль от укуса Вайториса, как напоминание и обещание скорой встречи…
— Бесконечный Хаос, — пробормотала я, почесав в макушке и не отводя взгляда от платья, — это что-то новенькое.
«Реальность — то, во что ты веришь», — тут же прозвучал в голове голос Вайториса. А я поверила, еще как поверила! Затем мотнула головой и постаралась сосредоточиться на нашем разговоре, избегая воспоминаний о том, что произошло на каменных плитах замкового двора, среди беснующегося огня…
— Бесконечный Хаос, — пробормотала я, почесав в макушке и не отводя взгляда от платья, — это что-то новенькое.
«Реальность — то, во что ты веришь», — тут же прозвучал в голове голос Вайториса. А я поверила, еще как поверила! Затем мотнула головой и постаралась сосредоточиться на нашем разговоре, избегая воспоминаний о том, что произошло на каменных плитах замкового двора, среди беснующегося огня…
Но подумать я толком не успела, потому что услышала стремительный грохот шагов по металлической лестнице, ведущей в уединенный закуток, куда меня переселили сразу, как только я отошла от пробуждения дара чувственности. Дверь, запертая водником, распахнулась, и мой похититель и головная боль последних нескольких дней ворвался в мое более чем скромное жилище, свернув с петель деревянную створу.
— Что ты себе позволяешь?! — рявкнул Аквей, глядя на меня сверкающим негодованием взором.
— Что я себе позволяю? — опешила я. Да что там опешила! Я сидела с открытым ртом и взирала на полоумного водника вытаращенными глазами.
Его диковатый взгляд заметался по комнате, остановился на разорванном платье, и мне показалось, что из раздувающихся ноздрей Аквея сейчас повалит пар. Признаться… стало не по себе. Не так сильно, как недавно, когда я наблюдала ярость Вайториса, но Скай, если честно, впечатлил тоже.
— Кто. Здесь. Был? — ледяным тоном спросил он, нарочито разделяя слова.
— Э-э-э… — протянула я и… снова почесала в макушке. Оторопь моя возрастала до поистине гигантских размеров.
Водник поднял останки несчастного платья и запустил им в меня, гаркнув:
— Отвечай!
— А-а-а… ох, — вздохнула я, так и не найдя, что ответить. А от следующей фразы хозяина замка я и вовсе готова была свалиться с кровати на пол:
— Кому ты позволила прийти сюда? Кто прикасался к тебе?
— Что?! — этот вопрос мы произнесли одновременно и с одинаковой интонацией.
Ярость водника вдруг сменилась изумлением, едва ли не большим, чем у меня. Мы некоторое время помолчали, буравя друг друга воинственными взглядами, а затем Скайрен также стремительно покинул мою комнату. Я похлопала ресницами, ущипнула себя и зашипела. Чувственность уравновесила нечувствительность к боли, как и должно было быть, и теперь мое восприятие стало почти обычным, если не считать, что я вновь могла ощущать прикосновения и ласки намного острее и ярче.