Изменить стиль страницы

— Будьте снисходительны, скоро полнолуние, некоторое полукровки особенно чувствительны именно в эти дни. Нисвоорк не хотел вас обидеть, просто ваше преображение настолько его потрясло, что он не совладал со своим звериным началом.

— Не думаю, что это позволяет ему хамить.

— Оборотни вообще прямолинейны, когда кем-то интересуются… — таинственно усмехнулся ангел, а я чуть гарниром не подавилась.

Откашлялась, запила и только после этого недоверчиво переспросила.

— Что-что?

— Вы слышали.

— Но я и он…

— Я просто озвучил то, что очевидно, — губы ангела чуть скривились. — Не берите в голову, сколько их ещё будет… У вас вся жизнь впереди. Съешьте лучше этот изумительный кусочек чизкейка с клубникой. Уверяю — он потрясающ.

Съела. Согласилась. Но всё равно вместо работы весь оставшийся день думала об одном вредном и хамоватом ай-тишнике. Подумать только! Нет, надо было ему мне так бессовестно нагрубить? Я же старалась как лучше! И не фальшивая я! Я-то себе нравлюсь! Откуда фальшь? Откуда? Гад! Всю следующую рабочую неделю я жила по одному и тому же расписанию. Утром — йога, макияж, новая одежда. Днем — работа, обед в кафе, обсуждение с Самаэлем чего-нибудь незначительного и снова работа с коротким перерывом на чай. Вечером — ужин, йога, мудры, изучение книг, оставленных мамой, тяжелые раздумья о том, что все мужики козлы, а некоторые и собаки, а затем сон. Никаких подозрительных встреч, косых взглядов, покушений и диверсий. Всё настолько ровно и по-деловому, что приближающиеся выходные я ожидала с нарастающим ужасом. Это какими же они станут, если всю неделю было затишье? Затишье перед бурей, самое настоящее! День — пятница. Время — три часа дня. За окном солнце, благословенные двадцать шесть градусов и легкий ветерок. Нервы — на пределе. Вежливый стук в дверь заставил вздрогнуть и со страхом поднять голову. Мой взгляд метнулся к ангелу, всю неделю давящему диван, но тот даже не повернул головы. Даже глаз не открыл. Надеюсь, это означает, что опасности нет, иначе меня хватит инфаркт прямо на рабочем месте.

— Войдите.

— Добрый день… дочь, — с явно натянутой улыбкой проговорил вошедший в кабинет падший и плотно закрыл за собой дверь, не сводя с меня напряженного взгляда. — Как дела?

— Здравствуйте, — ответила я ровно. — Всё хорошо.

Так ровно, что даже позвоночник застыл от перенапряжения. Что он тут делает? Что задумал? Самаэль!

— Так официально… — с легким осуждением качнул головой тот, кого я вычислила ещё на прошлой неделе.

Тот, кто за все эти годы нами не интересовался. Тот, кто с отличием выполнил задание, уничтожившее мою маму как музу и едва не уничтожившее и меня. Падший Ангел Кимарис, чью личность я вычислила по отличительным чертам характера: проницательности и умению видеть истину даже сквозь самый качественный морок.

— Вы что-то хотели? — мой голос заледенел.

— Да, — мужчина, чей вклад в моё существование ограничивался одним-единственным сперматозоидом, подошел ближе и доверительно поведал. — Я бы хотел встретиться с тобой после работы, посидеть в кафе… поболтать. Ты ведь не удивлена моими словами?

— Я удивлена вашей наглости, — стиснув зубы, чтобы не высказать мерзавцу прямо в лицо всё, что сейчас думала, я недовольно постучала по столу ручкой. — Болтать мне с вами не о чем и своё внерабочее время я проведу с большей пользой. Если у вас нет ко мне рабочих вопросов, то прошу покинуть кабинет.

Мои слова явно задели посетителя. Белокурый красавец, чье лицо без труда бы заняло центральное место на любой глянцевой обложке, обескуражено замер, заметался взглядом по моему лицу и его васильковые, точь-в-точь как мои, глаза потемнели.

— Я понимаю твою обиду, но… Дай мне шанс. Я не знал о вас. О Марго… Все думали, что она умерла. И я тоже. Если бы я знал…

— То ничего бы не сделал, — зло перебила я лжеца, чьим словам не поверила ни на грош. — А теперь прошу покинуть мой кабинет, я занята.

— Оля, ты не понимаешь! Они хотят тебя убить! — падший подался вперед. Его пальцы впились в стол, сминая дерево, как бумагу, а я отпрянула назад, испугавшись не слов, а того безумия, что читалось на лице моего генетического отца. — Хуже того, они хотят…

Изо рта бывшего ангела вместо слов вырвался хрип, в глазах промелькнул ужас… И он взорвался.

— Что. Это. Было? Губы не слушались, зубы выбивали дробь, я не могла пошевелить даже пальцем, скованная диким ужасом случившегося. По моим очкам стекало что-то красное, но я не могла даже зажмуриться, чтобы не видеть. Ничего не видеть! Но боюсь, даже закрой я глаза, всё равно бы перед моим внутренним взором стояло то кровавое безумие, в которое превратился мой кабинет. Пол, потолок, стены — всё было забрызгано кровью. В том числе и я.

— Печать молчания, — раздраженно ответил на мой вопрос поднявшийся с дивана Самаэль, но вместо того, чтобы подойти ко мне, отправился к дверям. Распахнул их и неожиданно злобно рявкнул в коридор. — Позвать Астарота! Быстро!

Кто-то кричал, что-то шумело, стучало, грохотало, суетилось… а я сидела и смотрела туда, где совсем недавно стоял отец. Падший ангел. Мужчина, когда-то давно давший мне жизнь и сегодня погибший у меня на глазах. Что я чувствовала? Пожалуй, ничего. И это пугало… Я не могла разобраться в том удушающем тумане обрывков чувств, которые хаотично клубились где-то по краю сознания. Но вот первая эмоция оформилась более внятно, и я поняла, что это злость. Даже злоба. Мощная, яркая. Я злилась на тех, кто заварил эту чудовищную кашу, и теперь окружающие гибли один за другим, а я не могла ничего сделать. Следом скользнуло сожаление. Мы смотрели в глаза друг другу совсем чуть-чуть, но мне показалось, что его порыв предупредить меня о чём-то страшном был искренним. Он хотел меня защитить… И не смог. Бездушный падший ангел хотел совершить благородный поступок, но не успел. За сожалением пришла боль… Слёзы беззвучно скользили по моим щекам, перемешиваясь с кровью, а в голове билась лишь одна мысль. Месть. Я жажду мести! Я не знаю, кто и зачем, но я сделаю всё, чтобы отомстить. Ради этого я переступлю через свою человечность, продам душу, если потребуется, стану самым беспощадным демоном, но не для того, чтобы мои наниматели отпраздновали свою победу, а ради мести. Гибель отца стала последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Я не желаю быть пешкой, которую переставляют таинственные кукловоды, скрывающиеся в тени. Но отомстить может лишь сильнейший. И я им стану!

— Ольга Андреевна, — моей руки коснулся Самаэль, привлекая к себе внимание. — Вам необходимо умыться. Сами справитесь?

— Да.

Сморгнула, запрещая слезам течь и упрямо поджала губы. Я смогу. Я всё смогу.

— Я провожу и прослежу, — суетливо вызвался один из подчиненных Астарота. Их в кабинет набилось больше десятка, и теперь демоны осматривали каждую каплю крови, каждый сантиметр поверхности, выискивая непонятно что и непонятно зачем.

— Я. Справлюсь. Сама. — Зло осадив энтузиаста, прожгла его ненавидящим взглядом. — Я не нуждаюсь в помощи.

Демон растерялся, явно не зная, как реагировать на мою негативную вспышку, но стоящий рядом со мной Самаэль коротко кивнул, и мужчина присоединился к своим коллегам. Я же отправилась в туалет, чтобы хотя бы попытаться смыть с себя кровавые разводы. Останки отца… Мысль отдавала истеричной шизофренией, и я коротко хохотнула, рассматривая своё сюрреалистичное отражение в небольшом зеркале уборной. Раковина и тонкая струйка воды, текущая из-под крана мне не поможет. Кровь. Много крови. Очень много крови… В волосах что-то белело, но я не стала приглядываться. Мне хватало и того, что было на виду. Но смотри, не смотри, а что-то делать надо. Намочив бумажное полотенце, я начала старательно оттирать от лица кровавые подтеки, предпочитая не думать о том, что делаю. Просто умываюсь. Просто… Да, просто. Я уже почти привела в порядок лицо, задумавшись, сумею ли хоть как-то почистить одежду, как дверь уборной распахнулась и внутрь стремительно вошла бледная Ираида.