Он бросил обломки дробовика и произнёс. — Вам… нужно… уйти отсюда магос. Сейчас же.
Сайиксек отшатнулся от Исмаила и Авреем увидел всплеск отвращения магистра двигателей при виде сервитора, который обращался к нему явно по своей воле.
— Богохульство! — зло прошептал Сайиксек. — Вы все умрёте за эту техноересь.
— Но я ничего не делал! — закричал Авреем. — Он просто ударился головой!
— Воля Омниссии течёт в вас, Авреем, — сказал Тота Мю-32. — Не отрицайте её.
— Заткнись уже, пожалуйста! — выругался Авреем. — Послушайте, магос Сайиксек, я — не благословлённый Машиной, а всё произошедшее со мной — цепь глупых случайностей. В этом нет ничего мистического, во всём этом… Я не знаю совпадение это или какая-то дурацкая шутка!
Сказанное им пропало впустую, и Авреем знал, что в любом случае Сайиксек не поверит ни единому слову.
— Все… вы, — произнёс Исмаил, его лицо исказилось от напряжения. — Должны… уйти. Авреема Локка… нельзя… трогать. Мы… не позволим… причинить вред нашему восстановителю.
Авреем слушал слова Исмаила, не понимая их, но зная, что они только глубже погружают его в болото, в котором он уже и так был по самую шею.
— Предостережение: сервитор не может ничего требовать, — сказал Сайиксек, контроль Механикус, наконец, взял своё, несмотря на испуганное недоверие.
Напряжение на лице Исмаила исчезло. — Я могу.
— Немедленно дезактивируйся! — приказал Сайиксек, выпустив мощный поток бинарных отключающих команд.
Исмаил покачнулся от силы власти Сайиксека и опустился на колено перед магосом в красной мантии, склонив голову. Сайиксек направился мимо коленопреклонённого сервитора, но Исмаил протянул серво-конечность и крепко схватил его за руку.
Сервитор поднял покрытую металлом голову и посмотрел магосу прямо в глаза.
— Нет, — сказал он, вставая. — Мы. Не. Подчинимся.
Только теперь Авреем понял, почему Исмаил говорил мы.
Скитарии были окружены сплошным кольцом плоти и железа из сотен раздававших еду сервиторов, каждый из них внимательно наблюдал за развернувшейся в столовой драмой. На взгляд Авреема скитариев окружили, по крайней мере, пятьсот сервиторов, все тяжело аугметированные с мощными серво-руками и блокираторами боли.
Исмаил как-то сказал, что может слышать других сервиторов, но Авреем и предположить не мог, что связь была взаимной.
— Он помогает нам помнить, — сказал Исмаил, оттолкнув Сайиксека. — И мы… не позволим вам забрать… его.
Сайиксек медленно осмотрелся вокруг и его ужас был очевиден даже несмотря на аугметику. Естественный ход вещей нарушился, и магистр двигателей понял, что оказался в реальной опасности. Сервиторы были безоружны и один на один не шли ни в какой сравнение с хорошо тренированными вооружёнными скитариями.
Но на их стороне было подавляющее численное превосходство и если дело дойдёт до насилия, то ни сам Сайиксек, ни эскорт скитариев не покинут это место живыми.
— Что ты наделал, крепостной Локк? — спросил Сайиксек. — Аве Деус Механикус… что ты наделал?
— Я ничего не делал!
Исмаил поднял механическую руку над головой, манипулятор на её конце сжался словно кулак.
И по всему ковчегу Механикус десятки тысяч кулаков взметнулись в его поддержку.
![Повелители Марса i_001.png](https://litlife.club/books/286550/read/images/i_001.png)
МИКРОКОНТЕНТ 04
«Пёс войны» был быстрым охотником, невидимым убийцей на льду. «Амарок» двигался по лабиринту каньонов в казавшейся невозможной для такой огромной машины тишине. Тяжёлые шаги почти не издавали звуков, пока Гуннар Винтрас петлял по сверкающему лесу кристаллических шпилей, которые вырастали изо льда и скал под невероятными углами и напоминали тонкие алмазные сталагмиты.
Оборотень откинулся на спину в контурном кресле «Пса войны», чувствуя движения механизированных мускулов, кислотные ожоги от напряжения механизмов и нейтронные ветра, завывавшие вокруг бронированного корпуса. Серебристые волосы принцепса были выбриты в нижней части черепа, открывая татуировки в виде глаз волка вокруг мозговых разъёмов в шее. Настоящие глаза оставались закрытыми, метаясь позади век, а заострённые зубы обнажились в диком оскале.
«Амарок» был прекрасной машиной, построенной мастерами прошлой эпохи, которые заботились о созданном ими оружии, в отличие от сегодняшних упрямых адептов, которые просто штамповали второсортные мануфактурные копии механического искусства.
Приятно вывести своего титана в настоящие охотничьи угодья. Тренировочные палубы магоса Дахана на «Сперанце» были огромными и просторными, но ничто не заменит передвижение по поверхности реального мира. Винтрас перевёл «Амарока» с осторожного шага на медленную рысь, постепенно направляя энергию от реактора в сердце «Пса войны» к обратно-сочленённым ногам из пластали и псевдомышц.
Он ощутил желание «Амарока» сломя голову помчаться охотиться по кристаллическому лесу из зеркальных шпилей, но подавил его.
— Ещё рано, дикое сердце, — сказал он, чувствуя, как нетерпеливое ядро духа манит его в потрескивающей связи манифольда. Дух титана беспокоился с тех пор как они вступили в то, что госпожа Тихон назвала тенью, которая по дуге растянулась на пути неторопливых сухопутных левиафанов. «Амароку» не нравился этот мир и Винтрас не мог винить его за это. Было что-то… неправильное в Катен Вениа, она словно пыталась затянуть с собой в неизбежную гибель и остальных.
Ауспик превратился в визжащую мешанину поступавших от кристаллических шпилей данных и потрескивающих помех, вызванных тенью. Оборотень полагался на внешние пикты «Амарока», руководствуясь только прицельным ауспиком и оставаясь без другой сенсорной информации.
Принцепсов более крупных титанов напугала бы столь ограниченная сфера осведомлённости, но принцепсы «Псов войны» были из другого теста и Винтрас наслаждался возможностью интуитивно вести титан. Из-за стен каньона он не видел сухопутных левиафанов Механикус, «Лупу Капиталину» или «Вилку», но это его вполне устраивало.
С тех пор как Зимнее Солнце открыл огонь по «Канис Ульфрика» Винтрас не спешил идти в тени «Владыки войны». Эти каньоны сильно напоминали тесные пещеры Беты Фортанис, и Винтрас не желал даже думать, что произойдёт, если Зимнее Солнце вспомнит то кошмарное сражение. Магос «Капиталины» утверждала, что манифольд титана очистили от сохранившихся после боя мусорных данных, но кто на самом деле мог сказать, что за призрачное эхо осталось в глубокой памяти столь древней и сложной военной машины, как «Владыка войны»?
Нет, пока лучше держаться от «Лупы Капиталины» подальше.
Неожиданно ауспик обнаружения вывел на топографический экран мигающие красные символы и пальцы принцепса непроизвольно сжались, а оружие в руках титана лязгнуло. Сработали автономные рефлексы, и Винтрас повернул титана, опустив корпус и направив вперёд оружие.
Системы боеприпасов загрузили разрывные снаряды в «Вулкан», а мощные конденсаторы турболазеров перенаправили энергию от увеличившего мощь реактора. Винтрас почувствовал, как руки распухли от смертоносной силы и жар в центре живота распространился по телу.
Продолжая двигаться, он поворачивал оскалившуюся волчью морду титана из стороны в сторону, выискивая цели или что-либо, что могло спровоцировать приведение систем в боевую готовность. Пары азотного льда играли шутки с видимостью, но Винтрас не замечал ничего враждебного.
В нескольких сотнях метров треснули коренные породы, и группа кристаллических шпилей рухнула на землю. Осколки падали сверкающим минеральным дождём, отбрасывая бесчисленные отражения титана.
Винтрас облегчённо выдохнул. Здесь не было никого кроме него.
— Сейсмическая активность, — произнёс он. — Вот и всё, красавица. Падающие шпили и перемещающиеся скалы.
Глыбы льда посыпались с края каньона, и принцепс ловко отвёл машину в сторону, избегая самых больших. Пустотные щиты защитили бы его, но никогда не стоит злить духа титана лишними повреждениями. Там где упал лёд, земля потрескалась на десятки метров, и Винтрас отошёл подальше от ненадёжной поверхности.