Бросились к вокзалу.
— Смотались, паршивцы! — ругался на бегу Павел.— Гайки ослабели у грешных...
— Может, так надо...
— А нам не надо?
В вокзале они нашли ту же картину: пустые комнаты, безмолвие, следы поспешного бегства. Сквозняком шевелило бумажки на полу. В раскрытой печке тлели какие-то книги.
Как быть? Этот вопрос стал перед бригадой, когда все собрались на паровозе.
— Поехали к чертям в зубы.
Палкин хмурил брови и, чтобы скрыть свое недовольство, подбрасывал уголь в топку.
— Как же все-таки быть?
Демина с надеждой посмотрела на машиниста, словно тот знал выход, да не хотел о нем говорить.
— Быть так. Не поведу я поезд под закрытый семафор. Не приучен нарушать инструкции.
Палкин вытер паклей руки и собрался спуститься вниз.
— Как сигнал подадут, так и тронемся.
— Не до смеха, товарищ Палкин.
Демина задержала машиниста на лесенке:
— А здесь стоять, кого и чего дождемся?
— Комендант поезда найдет старшего военного начальника, выгрузим раненых. А мы поедем назад или уйдем с полевыми частями.
И Палкин спустился на землю.
Решай, Зоя Петровна Демина! В твоих руках жизнь сотен людей. И она решила:
— Стойте, Трофим Федотыч! Я требую ехать вперед.
— А если впереди поезд?
— Этого не может быть...
Демина сказала это не совсем уверенно, и нотка сомнения не ускользнула от машиниста.
— Сама веди, — быстро отрезал он. — В лоб поезду врежешься или к немцам в лапы привезешь...
Это упрямство взбесило Зою, и она потеряла самообладание: дрожавшей рукой раскрыла кобуру, хрипло выдохнула:
— На парово-оз!
Машинист как-то удивленно и медленно повернулся, забрался в будку, сел на свое сиденье.
Поведение Палкина возмутило и Смирнова: что такое со стариком? Доводы машиниста были для Павла несостоятельными, хотя какая-то доля разума в них есть. Но кто же откроет семафор? Требование Деминой казалось ему тоже не совсем справедливым: может, и в самом деле впереди немцы? Но не в характере Смирнова терпеливо ждать и неизвестно на что надеяться. Будь что будет!
— Я поведу! — решительно сказал он.
Павел стал рядом с машинистом, взялся за рычаги.
— Руки коротки!
Палкин по-медвежьи повернулся на сиденье, отбросил руку Павла, прикрикнул:
— Мне доверена машина и вон те люди!
Демина что-то написала и выпрямилась.
— Товарищ Смирнов! — сдержанно, звонким голосом сказала она. — Ведите поезд! Вот приказание. А вас я отстраняю от работы. Вперед!
Палкин валко отошел в угол, сплюнул: посмотрим, дескать!
Смирнов стал на место машиниста, решительно потянул на себя рычаги пара, повернул реверс, жалостливо глянув на Палкина. Трофим Федотович не вытерпел: почти прыгнул к Павлу, сердито и уверенно стал двигать рычагами, рукоятками. Тронув поезд с места, опять отошел в угол.
— Давайте, давайте, Трофим Федотыч.
Демина примирительно усмехнулась. Палкин
только махнул рукой и сел «а место машиниста.
Все чувствовали себя неловко, избегали смотреть друг на друга. Демина сидела в углу будки, угрюмо склонив голову: от нервного напряжения у нее закололо в висках. Арестовать старика... А может, он прав? Вдруг сами едем к немцам и везем в плен раненых? Может, вернуться, пока не поздно? Но куда? «Думай, думай, думай», — стучат колеса. Не проклинали бы тебя потом матери и жены, не мучились бы в фашистских застенках люди, которых поручили тебе. Думай!..
![Не уходя в атаку _2.jpg](https://litlife.club/books/285875/read/images/_2.jpg)
А Палкин представлял себе, что если покажутся немцы, то лучше всего разогнать поезд и на полном ходу врезаться в препятствие. Это честнее, чем умереть от пули этой лихой девчушки. А может, она права? Нет, в плен к врагу он людей не привезет!
Павел был взвинчен до предела: Зоя-то, ого! От ожидания чего-то неизведанного у него даже першило в горле: он готов был лететь вперед на крыльях.
Лишь Мухин вел себя ровно, по-будничному. Демина заметила только, что глаза его запали да скулы выдались больше обычного. И она думала: «Не это ли самый высокий героизм, так вот изо дня в день, ровно, без истерики, при самой страшной опасности делать свое незаметное дело? Высшим подвигом считается, когда человек идет на смерть. И это верно. Ну, а так вот беспрерывно идти вперед с открытыми глазами, не видя ее, но зная, что она, беззубая, рядом, чувствуя смрадное дыхание ее, от которого шевелятся и поднимаются волосы? Это ли не самое героичное в человеке?..
Размышления Деминой прервались неожиданно. За крутым поворотом открылось увалистое поле с редкими кустиками на склонах холмов. В рыжеватых лощинах передвигались какие-то люди, стояли длинностволые пушки.
Палкин встревоженно высунулся из будки. Люди впереди перебегали, ложились. Вдруг на бугре метнулся серый куст взрыва, рядом с ним — второй султан... Палкин резко затормозил. И тут же попятил поезд.
Демина мигом оказалась рядом, над головой машиниста.
— В чем дело?
Трофим Федотович молча указал на поле: там рвались снаряды. Поезд возвращался в лес. В закруглении дороги остановились. Люди в поезде видели все и теперь кинулись к паровозу, кричали:
— Куда привез, сволочь?
— Он нарошно. Повесить его мало! — орал поджарый атлет, берясь за ступеньки будки.
Демина зло распахнула дверку, спустилась на лесенку. С силой прижала ладони к металлу поручней.
— Насадил красавиц! — кричал атлет, пытаясь схватить Зою за ногу.
Демина выхватила пистолет, сказала спокойно:
— Граждане, идите на места! Вот вы, такой здоровый, а испугались больше женщин.
В толпе кто-то хихикнул.
— Озноб берет, вишь, в пальто вырядился!
А Зоя Петровна уже командовала часовым:
— Посадите людей в вагоны!
Она указала пистолетом на атлета в пальто:
— Этого вот гражданина не обидьте...
И снова в толпе засмеялись, громко, уничтожающе.
Палкин тяжело перевел дух.
— Что будем делать, комиссар? Должно быть, немец прорвался...
— По-моему, вперед!
Демина азартно рубанула рукой воздух.
— Вперед!
— Рисковать, однако, можно своей жизнью, — заметил Мухин, обтесывая березовые колышки: пробки на случай пробоин.—Позади нас чужие жизни.
Палкин благодарно посмотрел на кочегара и посоветовал Деминой сходить к начальнику санитарного поезда: как он думает?
Риск огромный. Зоя Петровна послушалась.
Вернулась она быстро: врачи согласились и полагаются на железнодорожников. В составе одни тяжелобольные, уже есть умершие. Но Демина еще раз переспросила Палкина:
— А как вы думаете?
Ей очень не хотелось еще раз понуждать старого машиниста.
— Прорываться, товарищ командир! Теперь от
ступать поздно. — И решительно потребовал: — Одному на переднюю площадку. Путь смотреть.
Смирнов шагнул к дверке. Палкин остановил его:
— Пойдет Мухин. Тебе, может, придется стать за реверс.
Демина согласилась: от пули кто ж застрахован?
— Павел, выключи тормоза в составе.
Палкин словно помолодел от опасности.
— Ну, а тебе, командир, лопата в руки. Справишься?
А солнце светило ярко и обильно, хотя и скатилось уже к горизонту. За лесом громыхала тяжелая артиллерия, ухали фугасы, по-лягушачьи квакали мины. В глубине бора приглушенно ворчали моторы: наверное, работали танки или тягачи. Но чьи они?
Палкин пустил машину, нарочно долго давал гулок. Эхо вплеталось в фронтовые звуки. Поезд мчался вперед.
10
Ушел состав. Снялись с места и остальные железнодорожники. Акулов не препятствовал их отъезду. Оставил только лишь дежурных агентов. Люди где-то попрятались, что ли? Изредка заглянет в окно боец, спросит насчет поезда, и снова только шум заречной перестрелки долетает в опустевшие комнаты вокзала да взорвется запоздалая бомба.