– Правильно, Румпель!
– Даже медведь знает, что карасям впереди делать нечего, – гудела толпа.
– Это вам не заместитель по политчасти, он свое дело туго знает.
Румпель, плотно пообедав, шел по кораблю в поисках развлечений, любимым из которых была вольная борьба. Чинно подходил он к первому попавшемуся на пути матросу, вставал на задние лапы, а передними обнимал соперника сзади. Побороть медведя, заматеревшего на усиленном матросском пайке, – дело безнадежное. Поэтому наученные жизнью и Румпелем соперники, замерев в объятиях его, стояли, не делая попыток к сопротивлению. Неопытные же караси, движимые страхом или желанием избавиться от настырного спортсмена, начинали отбиваться от предлагаемого Румпелем честного поединка. И неизбежно валились на палубу под свист и улюлюканье товарищей. Особенно много хлопот доставлял Румпель вахтенным 3 трапа, снимая их с вахты и навлекая на военморов гнев старшего помощника. С вахты матросов снимал, правда, старпом. За борьбу с медведем во время исполнения обязанностей военной службы.
Осенью медведь, движимый своей медвежьей природой, сделал попытку залечь в спячку в берлоге, однако, выбрал для устройства ее не лучший вариант. Натаскав в кормовую трубу эсминца различного хлама, Румпель, укрывшись ватником, сладко уснул. Блаженство продолжалось до тех пор, пока механики не ввели в действие кормовой котел. Разбуженный ядовитым дымом выхлопа, медведь с ревом вылетел из трубы и, сбив с ног поднимающегося на корабль по трапу боцмана, пулей вылетел на лед. В течение трех суток Румпель ходил вокруг корабля, не рискуя подняться на борт и гоняясь по льду за военными строителями, одетыми в зеленую форму.
Однажды моряки стали свидетелями забавного происшествия или же комедии (все в мире относительно), устроенного Румпелем перед полутысячной аудиторией зрителей.
По выходным дням на льду залива собирается около полутысячи любителей подводного лова. С терпением обреченных на смерть, они целыми днями сидели на морозе в надежде вытащить несколько корюшек или зубарей из-под соленого морского льда. Удивительное трудолюбие. Заинтересовавшись процессом рыбной ловли, или надеясь полакомиться свежей рыбкой, Румпель направился к рыбакам. Любитель-индивидуалист, пробурив лунку в стороне от остальных рыбаков, увлеченно орудовал снастями. К нему-то и подошел корабельный мишка. Оскорбившись видимо тем, что рыбак не обращает на гостя абсолютно никакого внимания, Румпель привычно обхватил бедолагу сзади за плечи передними лапами, предлагая борцовскую схватку. Недовольный рыболов, видимо решив, что мешает ему заниматься делом один из товарищей, так как видеть медведя, находящегося за спиной, ему не позволял поднятый воротник тулупа, больно ткнул шутника в бок локтем. Румпель решил, что вызов на поединок принят, начал валить соперника на лед. И когда медвежья морда оказалась перед взором рыбака-любителя, тот диким голосом заорав “мама!”, выскочил из тулупа и валенок со скоростью двух чемпионов мира по бегу, босиком унесся вдаль, бросив на произвол судьбы и улов, и все свои рыбацкие снасти. Не ожидавший подобной прыти Румпель, в свою очередь, без оглядки рванул к кораблю. Сотня матросов и рыбаков, ставших свидетелями сей оказии, валились с ног от хохота. Не до смеха было только борцам, один из которых после схватки начал заикаться, а другой навсегда потерял интерес к этому виду спорта. Характер у Румпеля стал просто отвратительным. Появившаяся в нем злобная агрессивность по отношению к личному составу, привела его в конечном итоге на эшафот. Печально.
Служба медицинская, как и каторга сахалинская, медленно, но верно налаживалась. Уже пять кораблей из шести имели в составе своих экипажей медицинских специалистов со средним специальным образованием – фельдшеров. Уже получены были на корабли медикаменты согласно установленных норм снабжения. Уже коки и вестовые любого корабля охотно выполняли просьбы доктора о внеочередном изготовлении котлет. А это кое-что да значит. Однако до наведения порядка было еще ох, как далеко. Я четко усвоил простую флотскую истину: матрос должен быть здоров и сыт. В этом случае он сумеет тащить на себе огромную телегу своих воинских обязанностей. И если медицинская помощь постепенно налаживалась, то в вопросах организации питания на кораблях был “край непуганных дураков”, как любит выражаться психически неуравновешенный начальник штаба. Снабженцы созрели для генеральной порки. Не ведая грозы медицинского контроля, снабженческая мафия свила себе уютное гнездышко, добывая золотые самородки говядины и свинины прямо из матросских желудков, о чем свидетельствовали жиденькие супы и прожилки мясной тушенки в перловой каше, называемой на флоте “шрапнелью”. Контроль за питанием личного состава на кораблях осуществляется тремя способами или так называемыми методами. Органолептический метод позволяет оценить вкус, вид и запах пищи. Метод субъективный, хотя по всем трем параметрам качества к пище предъявляются определенные требования. Метод весовой. Объективный, но трудновыполнимый, т.к. требует ежедневной кропотливой работы и следовательских способностей: снабженцы ведь тоже не дремлют. Этот метод позволяет знать вес вложенного в котел и вес готовых блюд. Третий метод калориметрический. Самый точный и самый лучший метод. Во-первых, на него работают не корабельные врачи, а представители СЭО. Во-вторых, он позволяет узнать достоверно, какое количество белков, жиров и углеводов предназначено моряку для употребления и какое количество калорий содержит пищевой рацион. По одной порции готового первого, второго и третьего блюда группа товарищей, состоящая из представителей СЭО, медицинской службы корабля и общественности, упаковывает пробы в специальные банки, опечатывает последние, составляет “акт изъятия готовых блюд” и доставляет эти блюда в санитарно-эпидемиологический отряд. В течение недели специалисты колдуют над доставленными блюдами и выдают официальное, на бумаге оформленное заключение. Выводов по исследованию может быть четыре:
1. Все тип-топ, т.е. норма.
2. Все тип-топ, т.е. матросам пищи выдается на 10% больше, чем положено по нормам.
3. Все тип-топ, т.е. матросам выдается пищи на 1 – 10 % меньше, чем причитается.
4. Ай-ай-ай, снабженцы! Расхождение между количеством калорий, записанных снабженцами в меню-раскладке и количеством калорий, рассчитанных в лаборатории, составляет 11 и более процентов в сторону уменьшения за счет недовложения в котел X граммов белков, Y граммов жиров и Z граммов углеводов на одну флотскую душу. Это значит, что X граммов мяса и Y граммов масла ушло мимо котла. По Z – макароны, крупа – показатели обычно бывают в ажуре. Подводят X и Y.
Я, затратив определенное количество калорий на организацию сдачи обедов с кораблей на анализ в лабораторию СЭО, ждал результата. И дождался. Ни на одном корабле показатели не соответствовали нормам. И все “в сторону уменьшения”. От 30% (ЭМ “Вихревой”) до 57% (ЭМ “Бесшумный”). Вот это масштабы! А что вы хотите? Мафия!
По пятницам утром командиры кораблей собирались на совещание, именуемое “подведением итогов за неделю”. По очереди докладывали комбригу, что “замечаний нет”: металлолом сдан, рационализаторы и изобретатели пашут, воинская дисциплина на высоте. Затем представлялось “слово” флагманским специалистам в порядке тактических номеров. Каждый из них излагал суть основных проблем по роду своей специфической деятельности, вызывая возражения командиров кораблей и получая приказания командира бригады. Наконец, очередь “слова” подошла и флагдоку.
– Товарищ комбриг, – начал я. – То, что доложено вам командирами кораблей, мягко говоря, не соответствует действительности. Все они скрывают факты махрового воровства на кораблях.
Если бы в кают-компанию флагманского корабля, где проходило совещание офицеров, вдруг вбежала голая проститутка и отбила на столе джигу, то и в этом случае эффект был бы меньше, а реакция зала спокойнее, чем та, что была вызвана речью доктора. Хор возмущенных голосов оскорбившихся командиров мог заглушить рев толпы при виде убитого тореадором быка. Самым ласковым словом в мой адрес был “карась”. Все остальное на русский язык не переводимо. Наконец, шум иссяк.