«Потерпи, потерпи, дорогой!» — мысленно повторял я, а кто-то рядом сказал это вслух. Я на секунду обернулся и увидел… старшину. Он стоял, ухватившись за леера, весь подавшись вперёд. От волнения у него выступили капельки пота на лбу.
— Не волнуйся, старшина. Это умная коняга, смекалистая. Заберём! — сказал я миролюбиво.
Наступил решительный момент. Баржа была у самого берега. Тяжёлый танковый трап почти касался глинистого обрыва. Конь стоял не двигаясь, как заворожённый.
— Прыгай, да прыгай же! — молит старшина.
Но конь стоял.
Трап медленно проплывал у самых его ног. Ещё секунда — и мне пришлось рвануть колесо штурвала. Нос баржи медленно повалил на середину реки.
— Всё пропало! Остался… Соколов! — отчаянно крикнул старшина.
Ефрейтор только этого и ждал.
— Орлик! Ко мне! — крикнул он сорвавшимся голосом.
Орлик точно очнулся, сделал по берегу несколько скачков и взвился в воздух…
— Ура-а-а… а-а-а! — прокатилось по палубе.
Я ещё круче положил руль право на борт, и мы только слегка задели кормой за песок косы.
Орлик подошёл к ефрейтору и устало положил голову ему на плечо.
![Красные меченосцы (сборник) i_023.jpg](https://litlife.club/books/284360/read/images/i_023.jpg)
Хорошее море
![Красные меченосцы (сборник) i_024.jpg](https://litlife.club/books/284360/read/images/i_024.jpg)
Азовское море — мелкое море.
Ну что это за море, если целый километр надо идти по воде от берега, чтобы окунуться!
Чуть ли не у самого горизонта стоит в море подорванная гитлеровцами землечерпалка. Кто не знает, подумает, что она на плаву, а на самом деле она крепко сидит на илистом грунте.
Правда, около землечерпалки человеку с таким ростом, как у Ванька Четверикова, будет с ручками, и даже Сергею Комаревцеву там с головкой, но всё равно, что это за море: пять километров от берега, а глубины — сажень!
Конечно, есть в порту приличные глубины. До войны та самая землечерпалка каждый год выбирала грунт у полукилометрового причала и на подходах к нему, чтобы рыбацкие суда могли свободно швартоваться и выгружать улов. Но фашисты сожгли настил, и теперь попасть в дальний конец причала, чтобы выкупаться и половить рыбу, можно было только по обгоревшим сваям да по острым, скользким камням, залитым на полметра водой.
Азовское море — рыбацкое море.
Хотя моряки дальнего плавания и подтрунивают порой над азовцами, сочиняя побасенки вроде такой: «А мы тож, бывает, по недилям плаваем и берега не бачим, бо… камыши кругом, и мы тильки и слышимо, як по хуторам собаки гавкают…», сами азовцы относятся к своему мелкому рыбацкому морю с большим уважением.
А ребята из школы юнгов просто влюблены в своё море. Доказательством такой любви может служить и то, что Ванёк Четвериков вернулся из отпуска на десять дней раньше срока.
Он так и заявил встретившему его завхозу школы Степану Петровичу:
— По морю соскучился…
На это завхоз сказал:
— Очень приятно! А где ты думаешь довольствоваться эти десять дней? Сам знаешь: камбуз — на «Волге», «Волга» — в плавании.
Ванёк только вздохнул в ответ. И не потому, что боялся остаться десять дней без довольствия; на это он ответил коротко: «Рыбу буду ловить». Вздохнул при напоминании о «Волге», красавице мотошхуне, белой, как пена прибоя, лёгкой, как чайка, проворной, как дельфин… Плавает она сейчас по Чёрному и Азовскому морям без него, без Ванька Четверикова. Но что ж поделаешь, если он ещё только перешёл на второй курс…
А по морю действительно Ванёк соскучился. Он и не предполагал, что за год так полюбит его. Правда, была тут ещё причина, почему он рано приехал из отпуска: хотелось ему хоть несколько дней посидеть с удочкой. Во время занятий и некогда было и боялся, что ребята поднимут на смех. Считалось, человеку, решившему стать капитаном или механиком рыбацкого судна, непристойно сидеть с удочкой и ловить бычков. А вот во время отпуска да ещё в жаркую пору, когда запрещён промысловый лов, совсем не стыдно посидеть с удочкой — никто ничего не скажет.
В следующие два дня выяснилось, что не один Ванёк заскучал по солёной воде — из отпуска прибыли ещё двое: Вася и Костик. Первый, как и Ванёк, — будущий капитан, второй — механик. А за ними прикатил и Сергей Комаревцев. Его приезду Ванёк не очень обрадовался: не ладили они с Сергеем. Уж больно Сергей кичился и тем, что вырос на берегу моря (он был из Туапсе), и тем, что плавал кролем, и даже тем, что был правофланговым. А Ванёк замыкал строй на левом фланге, и Сергей всегда подтрунивал над ним.
Вначале все ребята тоже посмеивались над своим левофланговым, но скоро перестали, да и сам Сергей немного прикусил язык, после того как начальник школы сказал:
«Напрасно вы, Комаревцев, задеваете товарища. Это только в строю вы на правом фланге, а в учёбе совсем наоборот: правофланговый Четвериков…».
Костик и Вася немедленно присоединились к Ваньку. Они смастерили себе удочки, накопали червей. Ванька, не сговариваясь, признали за старшего. Он выбирал место для ловли, у него хранились запасные крючки и лески.
Сергей заявил, что рыбу ловить он не пойдёт, что это ему не положено по штату, как будущему капитану. С утра он ушёл в станицу, а рыбаки отправились в порт.
Завхоз, хотя и сказал ребятам, что не сможет взять их на довольствие, всё же приказал прислать кого-нибудь в школу к обеду. Он молча вручил Васе корзину. В корзине стоял кувшин ряженки, лежали лепёшки, пирожки с яблоками, четыре конфеты «коровки» и десятка два яблок и груш.
— Это тоже возьмёшь, — сказал Степан Петрович, указывая на большущий арбуз и две дыни, лежавшие на подоконнике. — Бери, бери! Это с нашего подсобного хозяйства. Вы сами их сажали и пололи.
— Да мы не съедим всего…
— После купания вы и быка съедите. Купаетесь?
— Только один раз, — принялся уверять Вася.
— «Один раз»! Знаю я этот «раз»! Утром залезаете в воду, а вечером вылезаете… Всё знаю, сам на море вырос. Ну ладно. Только далеко не плавать!
У Сергея оставалось немного денег. Их хватило на две порции мороженого и два стакана семечек, но, поскольку мороженое и семечки лишь в самой малой степени заменяют обед, пришлось бы Сергею довольствоваться одним морским воздухом, если бы он не увидел Васю с корзиной.
— Стоп, матрос! Откуда у тебя такая симпатичная корзиночка?
— Из школы. Степан Петрович дал.
— Захватывающее зрелище! Надеюсь, тут моя доля есть?
— Не знаю.
— А кто знает?
— Ванёк.
— Ванёк? Интересно… А вы что, атаманом его выбрали?
— А тебе хотелось, чтобы тебя выбрали? — спросил вместо ответа Вася и начал труднейшее путешествие по подводным камням в дальний конец причала.
Сергей посмотрел ему вслед, затем глянул на свои привезённые из дому брюки клёш и, сокрушённо вздохнув, принялся раздеваться. Ему, так же как и всем ребятам, хорошо был знаком путь по камням и сваям. При своём росте да ещё с пустыми руками он не только догнал Васю, но обогнал.
Вася шёл медленно, боясь уронить корзинку. Сергей даже и не подумал ему помочь, он только сказал:
— Надо было взять байду и доставить продовольствие на байде. А то при твоей ловкости мы можем и без еды остаться.
Но всё обошлось благополучно.
— Привет рыбакам! — ещё издали крикнул Сергей. — Ну, как улов?
Ванёк молча показал на одну из свай: к свае был привязан кукан с рыбой. Видно было, как кукан шевелится в воде. Сергей потянул за шпагат и совершенно искренне удивился:
— Солидно!
— Степан Петрович велел, чтобы мы рыбу принесли Анне Ильиничне. Она поджарит, — сказал Вася. — Тут она нам смотрите сколько положила — еле донёс! А ещё Степан Петрович наказывал, чтобы далеко не плавали.
— Вот, слышали, мальчики, что сказал дядя завхоз? — подхватил Сергей, подсаживаясь к корзине. — Дядю надо слушать. Он на вас не надеется и волнуется. По моим скромным наблюдениям, наш товарищ завхоз не очень-то обожает морскую стихию…