Матрос с опасливым удивлением взглянул на начальника. Видимо, в отличии от него, Жаку Фрес не слишком верил в удачу.
- Боги на нашей стороне! - ободряюще скалился капитан. - Поверь, я знаю это.
- Пусть бессмертные услышат тебя, хозяин, - криво усмехнулся рулевой.
В круговороте ветра и волн они быстро потеряли счёт времени, лишь изредка бросая короткие взгляды на то и дело мелькавшее в разрывах облаков солнце.
С ужасающим треском, подобным смертельному стону, рухнула мачта, пав под натиском шторма.
- Рубите канаты! - не растерявшись, заорал Катрен.
Из-за кормовой надстройки выскочили Марбет и Претин.
Тяжесть рухнувшей мачты сейчас же повела судно в сторону. Изнемогая, рулевые пытались удержать его поперёк волн.
- Торопитесь, дети Тарара! - отчаянно вопил капитан, почти физически ощущая, как трещит в запредельном напряжении рулевое весло. - Если ещё жить не надоело!
Случись ему обломиться, корабль встанет боком и перевернётся. Тогда наступит конец. Никому уже не выжить в этих холодных водах.
Матросы отчаянно махали топорами. Один канат, другой, третий.
- Ну, что же ты, Нутпен?! - взмолился купец, с ужасом глядя на огромный, неумолимо приближающийся водяной вал, увенчанный пышным пенным гребнем. - Помоги! Клянусь, подарить твоему храму десять золотых имперов!!!
Судно вздрогнуло, освобождаясь от лишнего груза, и тут же врезалось носом в водяную стену. Казалось, половина моря рухнуло на палубу.
- Марбет!!! - отчаянно завопил Претин. - Держись, я иду!
Выронившего топор матроса едва не смыло. В последний момент уцепившись за край борта, он висел над бурлящей бездной, хрипя и взывая о помощи.
Жаку Фрес рванулся было к нему, но капитан яростно рявкнул:
- Стоять! Руль держи. Смерти нашей хочешь?! Ещё ничего не кончилось!
К счастью, приятель успел прийти на помощь и, ругаясь, выволок обессиленного Марбета на палубу. Привлечённые криками, из трюма выбрались матросы. Даже пассажирка вылезла, тоже, очевидно, желая узнать, что случилось.
Судно сбавило ход, но всё ещё двигалось подгоняемое порывами ветра. Повторилось то, что случилось больше месяца назад. Только теперь корабль, кажется, все же удалялся от вечно спешащего на север течения.
Тем не менее, Картен ещё не был уверен окончательно в том, что им удалось вырваться из смертельных объятий Змеи до того, как они потеряли мачту.
Словно выплеснув свою ярость в огромной водяной горе, море стало успокаиваться. Волны уже не шли сплошным потоком, а их вершины больше не топорщились устрашающими пенными шапками. К вечеру шторм стих на столько, что Картен смог отдать руль матросам, а сам, забыв об отдыхе, приказал принести измерительный посох.
Как и много дней тому назад, собравшиеся на палубе матросы, затаив дыхание, наблюдали за действиями капитана. Хотя, даже без измерения стало заметно, что Северный кол заметно опустился над горизонтом. Тем не менее, Картен выполнил все необходимые манипуляции, и только окончательно убедившись в правильности первоначальных предположений, гордо заявил:
- Мы ушли от Змеи! Теперь идём на восток. Вода есть, остались сухари и фасоль, не умрём.
Команда ответила довольным гудением. Люди вновь обрели надежду, так необходимую в неверной судьбе морехода.
Глава II
Новые знания о море, землях и людях
Меня всегда поражала невероятная
сложность жизни, всех происходящих
вокруг нас явлений, а также и
человеческих взаимоотношений.
Нет ничего простого на этом свете. В любом
злодеянии есть элементы справедливости,
в любом добром деле - семена зла.
Герберт Уэллс.
Тоно Бенге
- Людей мало, госпожа, - тяжело вздохнув, объяснил свою просьбу Картен. - Мачту потеряли, остались только весла. Я даже своих бездельников за них посажу.
Он кивнул в сторону палубы гребцов.
- Ты уж помоги, ну нет у меня на корабле стряпухи, - несмотря на вежливые слова, в голосе капитана ясно слышались требовательные нотки.
- Хорошо, - немного растерянно кивнула пассажирка. - Но разве у нас осталось что-то кроме сухарей? Или ты хочешь размочить их в горячей воде?
Купец удивлённо хмыкнул:
- Не плохая мысль. Но у нас есть немного фасоли.
- Хочешь, чтобы я сварила кашу? - удивилась Ника.
- Что ты! - замахал руками купец. - Её и на пару раз не хватит! А кто знает, сколько ещё идти до ближайшей земли? Похлёбку готовь с фасолью... и кожей.
Криво усмехнувшись, он поинтересовался:
- Не пробовала такое блюдо в своих лесах?
- Нет, господин Картен, - покачала головой собеседница. - Всякое есть приходилось, но до шкур дело как-то не доходило. Я даже не знаю, что с ней делать?
- У нас всему научишься, - как-то двусмысленно хмыкнул мореход. - Главное, куски поменьше нарезать и подольше варить.
Он посерьёзнел.
- Вам все принесут. Останется только за огнём следить. Загорится палуба - пропадём.
Девушка понимающе кивнула.
Невольники уложили каменные плиты, поставили печку, принесли откуда-то засаленные до невозможности ремни непонятного происхождения, большой кувшин с дождевой водой и маленькую миску фасоли.
Обеспечив повариху всем необходимым, Пуст и Милим присоединились к матросам на палубе гребцов. Их хозяин встал к рулевому веслу, а Ал Жорк взгромоздился на тюк с металлической пластинкой, готовясь отбивать такт.
- Весла на воду! - бодро выкрикнул Картен, и выждав пару секунд, тягуче скомандовал:
- И-и-и раз! И-и-и раз!
Зазвенел металл, подхватывая слова капитана. Корабль неторопливо двинулся вперёд.
В отличие от моряков, Ника добывала огонь с помощью двух плашек, палочки и крошечного лука. Осторожно раздув задымившийся кусочек пакли, девушка сунула его в печь. Убедившись, что мелко наломанные щепки затрещали охваченные весёлым пламенем, быстро перебрала фасоль, выбрасывая мелкие камешки, обломки веточек и мышиный помет.
С того шторма, в котором судно лишилось мачты, прошло два дня. Всё это время моряки довольствовались размоченными сухарями. Хорошо, хоть дождь избавил их от жажды, дав возможность не только напиться, но и пополнить запас воды. Только голод никуда не делся. И хотя матросы не садились за весла, приходилось то и дело вычерпывать воду из трюма, что также требовало сил, которых у людей осталось и так не много. Наконец, сегодня Картен решил поставить печку и накормить команду горячим варевом.
Кромсая бронзовым ножом широкие засаленные ремни, Ника могла только догадываться, на сколько отвратительным окажется вкус этого блюда. Побросав кусочки кожи в котёл, она с тоской посмотрела на море. Где-то там в глубинах вод ходят табуны, стаи или как их там? В общем, огромное количество селёдки, скумбрии, горбуши и прочего минтая с креветками. А ей приходится есть эту гадость!