К счастью – или в этом виноваты плохие навыки няни – Ава все еще бодрствует, играя в игру с Кайлой.
— Брэм! — удивленно говорит она и бежит к нему. Он берет ее на руки и крепко обнимает.
— Что делаешь, малышка? Тебе ведь пора спать. — Он смотрит на Кайлу. — Ты доставила Кайле неприятности?
Я улыбаюсь тому, насколько естественно он ведет себя с ней. Он ставит ее обратно на пол, и она застенчиво смотрит на него.
— Я не могла уснуть, — отвечает она.
— Она не захотела спать, — добавляет Кайла.
Брэм усмехается им обеим, а затем приседает на корточки.
— Послушай, Ава. У меня для тебя есть важный, взрослый вопрос. Ты готова для него?
Она кивает, не улыбается и выглядит очень серьезной.
— Я готова.
— Как насчет того, чтобы переехать ко мне? С мамой, конечно же.
Ее глаза расширяются, и она расплывается в улыбке. Смотрит в мою сторону.
— Это правда?
— Да, ангел. Если ты согласишься, мы обе будем жить с Брэмом.
— Что скажешь? — спрашивает Брэм.
Ава выглядит так, словно собирается заплакать. Она оборачивает маленькие ручки вокруг шеи Брэма и приглушенным голосом говорит:
— Да.
Мое сердце, душа и яичники одновременно воспламеняются.
Этот мужчина.
Этот чертов мужчина.
Я слышу всхлип рядом со мной, и Кайла на самом деле плачет. Кайла, которая никогда не плачет.
— Кайла, — с притворным удивлением говорю я. — А ты оказывается не бездушная.
Она смотрит на меня и сердито вытирает слезу.
— Я просто счастлива, что вы, ребята, наконец-то съезжаете. — Но потом она бежит на кухню, крича. — Это надо отметить! Шампанское! — через плечо.
И я понимаю, насколько я везучая. Потому что стоя здесь, окруженная людьми, которых я люблю больше всего, я понимаю, как много у меня есть.
— Брэм, — говорит Ава, потянув его за рукав. — Когда мы переедем, можно мне батут?
Я закатываю глаза. Она просит один с тех пор, как научилась правильно говорить это слово.
— Посмотрим, — по-доброму говорит Брэм.
— А можно мне и пони? Мамочка не разрешает мне иметь пони.
Он смотрит на меня и улыбается.
— Мы подумаем и об этом, малышка. Думаю, у твоей мамы могут быть возражения.
Она делает паузу, размышляя. А потом.
— Брэм, а можно мне бугозавра?
— Я даже не знаю что это такое.
Я смеюсь.
— Ава, если ты хочешь, у тебя будет бугозавр.
— Ура! — кричит она, а затем бежит в нашу спальню. Спасибо Богу за вымышленных существ.
Кайла приносит шампанское, и каждый берет по бокалу. Поднимаем их в воздух для тоста.
— За новые начинания, — говорит Кайла. — И за то, что моя квартира возвращается ко мне.
— За любовь, — говорю я. — И за то, чтобы не отказываться от нее.
— За задницу Николы, — говорит Брэм, — и за то, что я буду видеть ее чаще и чаще.
Я закатываю глаза, но, так или иначе, чокаюсь.
Мы допиваем шампанское, и Брэму пора домой. Я стою с ним в холе, обмениваясь долгим, сладким поцелуем, его руки обнимают меня за талию, мои пальцы в его густых, мягких волосах
— Завтра, — говорит он, бормоча мне в шею, — ты уже будешь жить со мной
— Завтра я буду вся твоя.
И на следующий день после.
И на следующий день после этого
Я буду его навсегда.
Эпилог
НИКОЛА
Шесть месяцев спустя
— Брэм – лала-динь-дон! — кричит Ава.
Мытью не поможет удержаться и присоединяется.
— Брэм – лала-динь-дон!
Они вдвоем бегут впереди, пока Тейлор кричит на них, чтоб они вернулись. Где мы, по-вашему, находимся, в Диснейленде?
Потому что да, конечно же, мы в Диснейленде. Мы стараемся возвращаться сюда каждый раз, когда навещаем Тейлор, Ирвинга и Мэтью.
— Тебе не кажется неправильным, что дети продолжают использовать слово дон (при. пер. одно из значений слова член)? — шепчет мне Брэм, пока мы идем через толпу.
Я хихикаю.
— Ты извращенец.
— Я серьезно. И ты тоже в команде извращенцев, дорогуша.
Рождество в самом разгаре, в Южной Калифорнии все украшено и светит солнце, передышка от серого Сан-Франциско. Чем чаще мы навещаем Мэтью и остальных, тем больше я привязываюсь к этой области. Я не хочу жить в Сан-Бернардино, но где-нибудь на побережье с удовольствием, и это не дороже чем в Сан-Франциско.
Но у Брэма наступил настоящий прогресс в делах с его зданием, так что мы, вероятно, еще останемся в городе. Благодаря поддержке Лаклана, его кузена, играющего в регби и начинающего магната, и его ухаживаниям за местной богачкой, они были в состоянии запустить некоммерческий проект и получить деньги не только на погашение ипотеки и предоставление жилья тем, кто в нем действительно нуждается, но и возможности открыть еще одно предприятие.
Теперь Лаклан вернулся домой в Шотландию и забрал с собой Кайлу. Это долгая и сумасшедшая история, как они сошлись – я этого не ожидала – но мне кажется, Кайла в лице этого мачо шотландца, наконец, встретила достойного мужчину. Я просто продолжаю думать, что она вернется домой в слезах, с огромным желанием рассказать мне и Стеф о своей драме, но до сих пор все хорошо.
Я, конечно же, съехала с ее квартиры, так что знаю, что она сбежала из страны не из-за меня. Мы с Авой счастливо живем с Брэмом, а мое старое место сдается тому, кто действительно в нем нуждается.
И теперь, теперь все именно так, как и должно быть. Все ощущается правильным. Все вместе. Как бы ни банально было так говорить, и может слегка самонадеянно, но мы чувствуем себя как семья. Когда меня нет дома, обычно там Брэм, приглядывает за Авой. С тех пор у нее не было приступов и с ней все хорошо. Я знаю, за ее болезнью всегда надо будет следить и контролировать, по крайней мере, пока она достаточно не подрастет, чтобы делать это самой.
Я вернулась к ночным сменам в Lion. Достаточно долго я работала помощником менеджера, но чем больше я работала, тем меньше времени у меня оставалось на мои дизайн-проекты. Брэм видел моей отчаяние и сказал, если я сделаю это своей целью и на 100% сконцентрируюсь на своей линии одежды, я могу уйти из бара, и он позаботится обо мне. Естественно, моей гордости это не понравилось, поэтому мы пошли на компромисс. Я все еще работаю барменом, но только три раза в неделю. Остальное время я занимаюсь своей карьерой.
Думаю, скоро у меня случится прорыв. На неделе я собираюсь арендовать место на складе, а Стеф гарантирует, если я сделаю линию футболок, она выставит их в своем интернет-магазине и поможет найти других дистрибьюторов.
Я продвигаюсь маленькими шагами, но все ж иду вперед.
Всему свое время, как бы сказал Брэм.
— Вы, ребята, самая медленная пара, которую я видела, — кричит нам Тейлор, помахав, чтоб мы поторапливались. Мы идем вниз по ненастоящей Голливуд стрит в Парк калифорнийских приключений Диснея, Ава и Мэтью заметили Майка и Салли из Корпорации Монстров и ходят вокруг них. Хоть между ними и два года разницы, они отлично ладят, и их любовь к динозаврам объединяет их (на самом деле теперь это монстры, вот почему теперь они прыгают вокруг бедных людей, запертых в своих жарких костюмах).
Мы все фотографируемся и Ирвинг, парень Тейлор, делает хороший кадр этой сумасшедшей, разношерстной семьи. Пока дети увлечены персонажами мультфильма, словно это какие-то знаменитости, мое внимание привлекают веселые крики, и я смотрю на остальную часть парка.
Каждый раз, как мы приезжаем сюда, мы оказываемся на детских аттракционах и кажется, у нас никогда нет времени или возможности пойти на аттракционы для взрослых. Ну знаете, те, на которых на самом деле весело.
— Знаешь что? — говорю я Брэму. — Я не уеду отсюда пока…
— Мы не трахнемся на Съемочной площадке Голливуда? — быстро предполагает он, и я знаю, что он совершенно серьезно.