Прорицатель вытянул руки, ладонями вверх, изображая скромность и невиновность:
— Кто я такой, чтобы говорить о грядущем? В истории есть время, чтобы пасть и вновь воспрянуть.
Мулхорандец кивнул и рассеяно поднял руку. В воздухе материализовалась дымящая трубка. Маг подхватил ее. Задумчиво затянулся — и выдул несколько колец, очерченных замысловатыми, похожими на руны узорами. Несомненно, это были какие-то слабые заклинания, возможно, призванные лучше скрыть мысли и намерения мулхорандца. Техника была интересной, развлечение изысканным, но Прокопио не ощущал особого желания поучиться этому фокусу. Он мог дыхнуть дымом в лицо соперника, не заставляя зубы чернеть, а дыхание прерываться.
— Я не полный профан в вашей истории, — сказал Амир наконец. — И я знаю, что все, кто нападал на Халруаа, потерпели поражение.
— Победа и поражение — не абсолютные категории. Пройдемте.
Прокопио подвел гостя в боковую комнату, где стоял игровой стол, совсем как тот, что был у халруанца дома — миниатюрный, очень детализированный ландшафт с зубчатыми горами и каменистыми перевалами. Волшебник вытянул палочку из рукава и постучал по кромке стола. С четырех сторон открылись ящики. Из них выскочили сотни крохотных, магически приведенных в движение солдатиков — пехотинцев, конников, наездников на грифонах, даже трое волшебников на летающих коврах. Амир сверкнул зубами, как ребенок, который увидел чудесную новую игрушку.
— Это переигрывание битвы у перевала Звездозмея, — сказал Прокопио. — Смотрите и учитесь.
Крохотные фигуры вступили в бой. Искры засверкали в воздухе, лишь только на поле боя полетели заклинания, воды миниатюрной реки покраснели, когда атакующие войска попали под удар булавочных стрел.
— Это кринти! — воскликнул Амир, указывая на отряд крохотных конных воинов, скачущих по равнине.
— И тут тоже, — Прорицатель потянулся и снял верхушку горы. Внутри был лабиринт пещер и проходов. Отряд воинов пробирался сквозь них, обходя халруанскую знать в тылах сражения. Кринти неожиданно выскочили из укрытия, и последовавшая резня была быстрой и жестокой. Теневые амазонки исчезли так же быстро, как и появились, унося с собой зачарованное оружие и наполненные заклинаниями артефакты.
Амир усмехнулся и кивнул:
— Умный ход. Они выиграют в этой игре, думаю.
— Да, но не так, как Вы предполагаете. Смотрите.
Налетчики-кринти вернулись подземными тропами и выскочили на той стороне горной цепи, вдали от битвы. Их оседланные лошади ждали там, и нападающие с грохотом ускакали на свою варварскую родину. А позади, запертые в узком походе, их серокожие сестры напрасно ждали подкреплений и гибли без счета под ударами халруанских боевых магов.
Когда последний сюжет был сыгран, Прокопио стукнул по столу снова. Все еще движущиеся фигурки растаяли, оставив поле битвы зловеще молчаливым и усеянным крохотными трупами.
— Кто вспоминает о пехотинцах, гниющих там, где они пали? В книгах напишут лишь о волшебниках, их заклинаниях, их наследии.
В глазах мулхарандца начала разгораться алчность. Приободренный, Прокопио продолжил:
— Одна-единственная халруанская книга заклинаний обеспечит Вашу славу. Халруанские барды станут петь об отбитом нашествии врагов. Мулхорандцы могут восхвалять отважный набег. Поразительно, как та же самая история может звучать на столько разных ладов.
Амир сделал долгую затяжку, прежде чем ответить:
— Вы полагаете, можно случайно найти подобную книгу?
— Кто знает? — Прокопио пожал плечами. — Военная удача крайне привередлива.
Это были все подтверждения, которые мулхорандец надеялся получить.
— Я дам Вам заклинание и прах моих предков, — сказал он. — Ваше предательство Вам, мне — мое. И пусть Мистра нас рассудит.
— О, не стоит, — проворчал Прокопио. — Мы не жрецы и не паладины! Магия не может быть правильной или неправильной. Она просто есть. Нас не заботит общественное мнение, только мастерство.
Амир Тукефремо зловеще усмехнулся:
— Удобный образ мыслей. Во имя нашего взаимного благополучия, надеюсь, уважаемый халруанец, что Вы не ошибаетесь.
![Водные врата i_003.png](https://litlife.club/books/283032/read/images/i_003.png)
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
До рассвета было еще далеко; Тзигона осторожно шла коридорами загородного дома Прокопио Септуса, пытаясь не разлить содержимое ночного горшка на блестящий мраморный пол. Позади нее устало тащилась Синестра Беладжун, тоже с горшком. Прекрасная волшебница была в свободном платье служанки и в платке, но выражение ее лица — сочетание отвращения и недоверия — мало подходило для опытной горничной. К счастью, те немногие, кто попадался по пути, спешили задержать дыхание, отвернуться и исчезнуть.
— Разве ничто не охраняет этот дом? Никакие магические стражи? — шепотом спросила Синестра.
— Охраняет. — Воздух был полон магии; это ощущалось сильнее, чем вонь из горшка в руках Тзигоны. Оно скользило по ней, вызывая мурашки по коже. — Я неделю потратила, чтобы разгадать, как пройти мимо них. Где-то до сих пор витают заклинания воровской мысли. Помни, что мы слуги, должным образом нанятые на работу и исполняющие свои обязанности. Держи это в уме и, может быть, нам удастся уйти, сохранив свои шкуры. И прекращай морщить нос! Иначе все догадаются, что ты никогда прежде даже не прикасалась к ночному горшку.
Синестра поворчала в ответ и затем умолкла. Вместе они прошли несколько боковых коридоров, потом сбросили ночные горшки в спуск для прачечной и прошмыгнули через обшитую панелями дверь. За ней оказался вестибюль библиотеки волшебника — роскошная комната, предназначенная для исследований. Тзигона пролистала несколько книг, прежде чем ей удалось найти нужную.
— Вот оно. Записи обо всех советниках-джордайнах Прокопио, — она быстро просмотрела страницы книги, и издала протяжный, тихий свист. — Да у него их было больше, чем надо. Интересно почему.
— Забудь об остальных. Мы пришли ради Зефира, — напомнила Синестра. Она беспокойно переминалась на месте, и взгляд ее нервно метался от двери к двери.
— А вот и он, — Тзигона провела пальцем вниз по странице, изучая изящные руны. — Зефир некогда работал на королеву Фиорделлу. Весьма впечатляет.
— Что это значит?
Тзигона пожала плечами:
— Сама б не прочь узнать. Записывай давай: после смерти Фиорделлы Зефир работал на Цикломинии, некроманта, потом на Рондали Денистера и, наконец, на Прокопио.
Волшебница лихорадочно делала пометки на клочке пергамента.
— А на кого он работал до королевы — известно?
Тзигона прочла вслух имена его патронов и Синестра их записала.
— Это потянет где-то на две сотни лет, а он был очень старым эльфом. Здесь не говорится, чем он занимался раньше, — девушка разочарованно вздохнула и закрыла книгу. — Давай проверим его комнату.
Синестра заметно колебалась, но все же передала пергамент Тзигоне и последовала за юной плутовкой; та прохаживалась по библиотеке, мягко постукивая по книжным полкам и панелям на стене.
— Здесь, — сказала Тзигона наконец. Она налегла на одну из полок, которая сдвинулась так же легко, как и флюгер от сильного бриза. Небольшие лампы мерцали, чтобы осветить длинный и узкий коридор.
Синестра заглянула внутрь:
— Волшебные огни. Никакой пыли. Я немного не так представляла себе секретный проход.
— Если хочешь паутины и привидений, то на нижних уровнях имеются тоннели поинтереснее, — Тзигона ответила полушутя. Она подтолкнула женщину вперед. Синестра простонала, но шагнула внутрь.
Вместе они поспешно прошли по коридору и поднялись по узкой винтовой лестнице.
— Лорды-волшебники не любят ждать, — объяснила Тзигона, — и им нравится хранить секреты. Осмотрев несколько вилл, ты заметишь одну и ту же закономерность: боковые коридоры для слуг, служебный вход для советников и дам. Ставлю монеты против хлебных крох, что этот коридор идет к комнате главного советника.