О боже.
Из коридора донесся легкий шорох и в поле зрения показался маленький пес. Он был приземистым, с огромными треугольными ушами и приплюснутой мордой, сообщающей, что когда-то его бабушка загуляла с французским бульдогом. Происхождение остальных его ДНК было загадкой. Он был насыщенного черного цвета, с густой и жесткой шерстью, и двигался так, будто был в своем царстве.
- Привет, Наполеон, - сказала я.
Наполеон удостоил меня взгляда темных глаз на его симпатичной горгульей морде. Затем он развернулся и потрусил по коридору.
- Собака-проводник, - сказал Роган.
- Да. Будь осторожен. Багу нравится растягивать повсюду прозрачную леску. Если ты ее заденешь, может случиться что-то плохое.
- Насколько плохое? - спросил он.
- Вроде взрыва.
Мы проследовали за Наполеоном через лабиринт коридоров на третий этаж. Массивная стальная дверь преградила нам путь. Я вытащила свой «тазер» из рюкзака.
- Никаких убийств.
- Буду паинькой, - заверил Роган.
Дверь лязгнула и открылась в комнату, уставленную мониторами. Они росли со стен и потолка на узких креплениях, словно прямоугольные электронные цветы, распустившиеся на лианах из кабелей. В центре этих цифровых джунглей в разорванном кольце клавиатур, выдвинутых из стен, на вращающейся платформе сидел мужчина. Его одежда - грязная, темная футболка с длинным рукавом и армейские брюки - знавала лучшие времена, и висела на его худощавой фигуре. Его темные растрепанные волосы спадали на глаза, вместо того, чтобы быть зачесанными назад с широкого и высокого лба. Они соревновались с одеждой в том, кто дольше продержится без мытья. Маленький нос и небольшой рот в сочетании с треугольной челюстью делали его лицо непропорционально массивным сверху. Его большие карие глаза горели безумным огнем. А руки тряслись.
- Дай ее мне. - Он соскочил со своего стула. Он был примерно моего роста и весил фунтов на двадцать меньше. - Дай мне.
Я подняла «тазер».
- Сначала работа.
Он запрыгал на месте.
- Она мне нужна. Дай ее мне.
- Сначала работа.
- Дай! Дай, дай-даймне... - Он двигался слишком быстро, нервно и дрожал. Слова начали сливаться друг с другом. – С..кадайсюда-дай-даймне-надо-надо-надо...
- Сначала работа.
- Черт! - Баг развернулся на ноге. - Что?
- Адам Пирс. Найди его.
Он поднял вверх палец.
- Чтобы снять напряжение. Одну. Одну!
Я передала пузырек Рогану, не сводя «тазер» с Бага. Он уже кидался на меня раньше.
- Пожалуйста, дай ему одну таблетку.
Чокнутый Роган открыл баночку. Таблетка поднялась в воздух. Обалдеть. Он обладал сумасшедшим контролем.
Пилюля поплыла к Багу. Тот схватил ее прямо в воздухе, вытащил нож из чехла на поясе, и, положив таблетку на стол, отсек от нее треть. Дрожащими пальцами он смахнул меньший кусочек со стола и закинул в рот. Баг замер, вытянувшись на цыпочках, руки по швам, словно собирался вот-вот взлететь. Дрожь прекратилась. Внезапно он стал совершенно спокойным.
Чокнутый Роган посмотрел на меня.
- Экузол, - пояснила я.
Экузол был военным препаратом, созданным, чтобы вывести вас на новый уровень. Если вы были сонными, он заставлял вас бодрствовать; если же были взвинчены, то успокаивал. Стоило его принять и все тут же прояснялось. Вы все видели, все замечали, быстро реагировали и ничего не боялись. Он предназначался для снайперов и водителей конвоя. Они принимали его во избежание промахов или усталости, а после окончания его действия спали по двадцать часов подряд. Это было засекреченное вещество, но у моей мамы все еще были связи.
Баг открыл глаза. Странная, нервная истерика все еще читалась в них, но она отступила, притихла внутри.
- Они успокоились, - сказал он тихо и улыбнулся.
Я кивнула на пузырек.
- Адам Пирс.
Баг сел на место и закатал рукава своей темной засаленной рубашки. Его предплечья покрывали дюжины крохотных точек, каждая словно отдельное тату, сливающиеся вместе в тайный узор. Его руки запорхали над десятком клавиатур, будто он был виртуозным пианистом. Воздух наполнила успокаивающая мелодия транс-музыки. Изображения на экранах замелькали слишком быстро, чтобы можно было за ними уследить. Он проникал в систему камер наблюдения на улицах. Я уже видела, как он делал это раньше, и в этом он был эксперт.
Лицо Чокнутого Рогана приобрело холодное, сосредоточенное выражение. Его глаза стали безжалостными.
- В чем дело? - спросила я тихо.
- Он - свормер, - процедил он сквозь зубы.
- Да.
- Как долго?
- Как долго он им был?
- Да.
- Три года. Он был привязан к рою два года во время службы, и уже год, как вышел в отставку из ВВС.
Чокнутый Роган разглядывал Бага.
- Он должен быть мертв. Продолжительность их жизни после привязки - восемнадцать месяцев.
- Баг особенный.
Свормеры были специалистами по наблюдению. Они были магически связаны с тем, что сами описывали как рой. Рой никак не проявлялся физически. Он каким-то образом существовал внутри разума свормера, позволяя ему или ей распределять внимание на сотни независимых задач, подобно тому, как река растекается на узкие ручейки. Свормеры с нечеловеческой скоростью обрабатывали информацию. Большинство из них проходило привязку в армии, и выдерживало не больше двух лет после этого. На эту процедуру соглашались либо те, кто был неизлечимо болен, либо те, кого привлекала денежная выплата для семьи. Баг каким-то образом выжил. Возможно, дело было в камере сенсорной депривации3, или он просто лучше подходил для этого, но он выжил, вышел в отставку из ВВС и спрятался здесь, вдали от всех.
Чокнутый Роган сжал зубы. От этого его челюсть стала казаться еще более квадратной.
- Тебя это волнует? - спросила я.
- Меня волнует то, что они делают с солдатами - выжимают из них все соки, а затем выбрасывают их как мусор. Люди об этом знают, но никто и бровью не ведет. Приемлемые потери. - Он произнес это так, словно слова обжигали ему рот.
Какая-то часть в драконе все же была человеческой.
Мой мобильник зазвонил. Неизвестный номер. Опять. Я ответила.
- Да?
- Привет, Снежок, - промурлыкал Адам Пирс.
Я поборола желание заорать в трубку.
- Привет, Адам. - Я включила громкую связь. - Ты решил все-таки сдаться?
Чокнутый Роган в мгновение ока перешел от ледяной ярости к хищной настороженности.
- Возможно. Ты все еще меня хочешь? В смысле, любишь. Забавно, как я продолжаю повторять эту ошибку.
- Возможно, - сказала я. - Не хочешь встретиться и поговорить об этом?
- Не сейчас, - сказал Адам. - Сегодня вечером я занят. Может позже.
- Нашел, - Баг щелкнул по клавиатуре.
Экран замерцал и показал одно и то же изображение с нескольких углов. Адам Пирс стоял на углу оживленной улицы, прижав телефон к уху. Он был одет в свои фирменные черные кожаные штаны и черные ботинки. Напротив него высилось высокое десятиэтажное здание, его тусклые, дымчатые стекла пересекали полосы ярко-желтого. Слева, другое здание - высокая, узкая башня, - отражало в серебристых окнах лучи вечернего солнца.
- Ты искала меня? - спросил Адам. - Так мило.
- Ты уверен, что не хочешь встретиться?
- Да. Включай телевизор. Мне есть, что тебе показать.
Связь оборвалась. На экране Адам швырнул телефон на улицу и сбросил следом куртку, обнажая голую, мускулистую спину. Его лицо мелькало в выпусках всех местных новостей как минимум раз в день, и вот он здесь, посреди бела дня раздевается у всех на виду. Кто-нибудь непременно его узнает и вызовет копов. Черт.
Адам вышел на середину перекрестка, не обращая внимания на дорожное движение. Завизжали шины, когда занесло темный седан, отчаянно пытавшийся не врезаться в него. Он поднял голову. Воздух вокруг него задрожал, поднимаясь вверх. Ветер подхватил бумажную полоску чека и тот тут же вспыхнул, осыпаясь на землю рассыпчатым пеплом.
На асфальте вокруг него вспыхнуло кольцо огня. Ярко-оранжевые языки пламени устремились в стороны, растекаясь сложным узором. Тайный круг ожил в огне. Должно быть, он нарисовал его на асфальте каким-то горючим.