Мезенцев усмехнулся, признавая, что в словах его возлюбленной присутствует доля истины.
- Есть анекдот на эту тему, - сказал парень.
- Какой?
Григорий усмехнулся.
- Про Сталина и экстрасенсов. Слышала?
- Нет, - улыбнулся девушка. - Расскажи.
- Он бородатый, конечно, но раз не слышала то... В общем, пригласил Сталин к себе трех экстрасенсов. Те пришли к нему, встали и стоят, ждут. Сталин взглянул на них мельком и приказал расстрелять всю троицу. А потом добавил:
- Были бы вы настоящими экстрасенсами, не пришли бы.
Оксана засмеялась, кивая головой.
- О чем и речь. - Она поцеловала Мезенцева и спросила: - А если б тебя Сталин пригласил, ты бы пришел?
Мезенцев утвердительно кивнул.
- Точно бы пришел, но расстрелять бы себя не дал.
- Это как? - удивилась девушка.
Парень загадочно улыбнулся.
- Это моя специализация.
Предоставив девушке самой раздумывать над смыслом сказанного, Григорий пригласил ее пройти в зрительный зал и занять места согласно купленным билетам. Амфитеатр заполнялся неохотно. За пятнадцать минут до начала представления из более чем трех тысяч мест были заняты от силы двести, однако потом ситуация начала коренным образом меняться. Народ повалил со всех сторон, и когда по залу разнеслись первые музыкальные аккорды, Мезенцев узрел на трибунах самый настоящий аншлаг.
И практически сразу в его сердце поселилась необъяснимая тревога. Чувство, которое он успел хорошо изучить за двухлетнюю практику пси-способностей, чувство, с которым он сроднился и которое никогда его не подводило. Надвигалась угроза, и об ее существовании, похоже, догадывался лишь он один. Стоило предпринять меры, причем как можно скорее.
На арене цирка миниатюрная дрессировщица в ярком платье резвилась с собаками, заставляя их совершать головокружительные трюки. Григорий, стараясь ничем не выдавать своей тревоги, ввел себя в паранормальное состояние, в котором мог сканировать пространство на предмет враждебных намерений тех или иных разумных существ, и вскоре наткнулся на источник угрозы. И едва не ахнул: источников таковых насчитывалось штук пятьдесят, и все они в настоящее время находились не в зрительном зале. Продолжая сопровождать негативные элементы на своем пси-радаре, Мезенцев видел, как вооруженные группы людей распределяются по пространству цирка, занимая удобные позиции для захвата заложников.
У Григория совершенно не оставалось времени, чтобы начать противодействие. В следующую секунду послышались автоматные выстрелы, а в зрительный зал сразу с нескольких сторон вбежали люди в масках, вооруженные до зубов.
Паника, крики, дикие вопли возникли как-то сразу и спонтанно. Люди вскакивали со своих мест, пытались бежать в надежде воспользоваться суматохой, но все было тщетно. Раздался треск автоматных очередей, и безжалостный свинец пригвоздил особо ретивых к полу, не дав им ни единого шанса. Спустя пару минут зрительный зал был полностью блокирован, еще через десяток минут неизвестным боевикам удалось утихомирить толпу, готовую на все, только чтобы остаться в живых.
- Вас-то мне только и не хватало, - сквозь зубы процедил Мезенцев, плотнее прижимая к себе дрожащую от страха Оксану.
Ломанова с момента захвата заложников не проронила ни единого слова. Она даже не вскрикнула, когда безжалостные террористы расстреляли нескольких мужчин, видимо, в назидание остальным. Трупы несчастных валялись посреди арены, и их, похоже, никто не собирался убирать. Оксану едва заметно потряхивало, глаза ее наполнились влагой, пульс зашкаливал, а цвет ауры сделался грязно фиолетовым с вкраплением черно-бурых пятен - явный признак сильнейшего морально-психического стресса.
Там временем распространившись по залу подобно саранче, боевики принялись обстоятельно и со знанием дела минировать помещение. Откуда не возьмись появились характерные фигуры в черных одеяниях-чадрах, скрывающих невысокие фигуры с головы до самых пят. Смертницы в хиджабах с открытыми лицами или же в никабах, полностью закрывавших голову, равномерно распределялись по зрительному залу цирковой арены. Живые бомбы были увешаны взрывчаткой. Каждая из них могла отправить на тот свет ни одну сотню человек.
Правда, террористам этого отчего-то показалось мало. Они решили воспользоваться подъемными механизмами, которыми была оборудована арена, и водрузить посреди зала на высоте десяти метров нечто, отдаленно напоминавшее боксерский мешок, причем самого большого формата.
- Э-это что... бомба? - пролепетала Ломанова.
Девушка готова была брякнуться в обморок, но Мезенцеву нечем было ей помочь. Он не мог тратить психическую энергию на поддержание морального тонуса своей любимой девушки. Григорий был единственным, кто в настоящее время представлял для боевиков, захвативших цирк, реальную угрозу. Он мог и должен был оказать им сопротивление, а для этого парню требовались все его силы. Все, без остатка.
Григория Мезенцева нельзя было назвать матерым оперативником. Он не считал себя специалистом в области антитеррора, хотя за его плечами числились несколько десятков операций в составе групп специального назначения ЦСН ФСБ. Не многолетний боевой опыт, но, все-таки боевой. Кроме того, весьма тесный контакт (работа в паре) с таким асом боевой работы, каким слыл Кондратьев, не мог пройти даром. Только дурак не стал бы учиться у лучшего, а Михаил являлся лучшим вне всякого сомнения. Два года теории и практики - срок достаточный, чтобы понять одно единственное правило: нельзя спешить там, где чувствуешь, что твоих собственных сил и возможностей может оказаться недостаточно. Как говорится, не уверен - не обгоняй.
Закон суров, но он закон, и ему стоит подчиняться. Это правило написано кровью, и тот, кто его соблюдает, остается жив. Григорий решился выждать подходящий момент, чтобы... что? Что он мог противопоставить боевикам? Собственные способности? Да, безусловно. Злоключения парня в "Изумрудном городе" прекрасно показали, что ему по силам справиться с несколькими десятками вооруженных людей. Но ситуация в цирке осложнялась наличием заложников, и не просто заложников, а обильного их числа. Состояние большинства из них по прошествии двух часов захвата не лезло ни в какие ворота. Люди были морально подавлены и психологически истощены. Мощного, слепого ( не избирательного) пси-воздействия они бы не выдержали, а Григорий вовсе не собирался устраивать в цирке бойню. Он не стремился геройствовать, он стремился максимально осложнить жизнь нелюдям, решившимся на захват мирных граждан. При этом обязательным условием его действий было недопущение смерти хотя бы даже одного человека.
Из этого следовало, что Григорий, если он все-таки решался противостоять боевикам, обязан был сделать это точечно, избирательно, ювелирно, словно снайпер.
Пси-снайпер, мелькнула мысль в голове парня.
Идея придала ему сил, и он стал наблюдать, используя для этого весь диапазон своих чувств, в том числе и паранормальных. Террористы разместили одиннадцать шахидок среди заложников таким образом, чтобы, в случае штурма здания спецназом ФСБ, максимально усложнить им жизнь. Заложникам, кстати тоже. Сканируя мысли находящихся под мощным наркотическим воздействием смертниц, а так же некоторых боевиков, деловито снующих в проходах зрительного зала, Мезенцев понял, что террористы попытались перестраховаться везде, где это только было возможно, и система минирования зрительного зала отнюдь не стала исключением. Каждая смертница имела свой персональный взрыватель, который приводил в действие пояс, закрепленный на животе. Конструкция взрывателя не предусматривала никакой новизны: две палки с закрепленными на них контактами и пружина между ними. Стоило девушке сжать кулак, и адское устройство срабатывало, заполняя окружающее пространство продуктами взрыва, шариками подшипников, гвоздями и прочим мелким металлоломом. Одиннадцать смертниц - это, конечно, очень плохо, но бомба, висящая над цирковой ареной, представляла собой угрозу во сто крат более серьезную. Того количества взрывчатки и прочих поражающих элементов, которое в ней содержалось, с лихвой хватило бы на то, чтобы разнести весь цирк на кирпичики. Взрывное устройство, похожее на боксерский мешок, приводилось в действие одной из трех нажимных панелей, каждая из которых располагалась в трех разных частях зрительного зала. Нажимные панели срабатывали от размыкания контактов. Иными словами, стоило боевику сойти с нее, и мощная бомба срабатывала, делая цирк братской могилой более чем для трех тысяч человек. Кроме того, эти же боевики имели в своих руках контрольные устройства, играющие роль дополнительных взрывателей для поясов смертниц. В общем и целом, ситуация выглядела более чем плачевно, и любая попытка штурма, особенно без разведки и точной информации о схеме минирования зрительного зала, грозила полнейшим провалом.