Р у ш к и н. Глаза боятся — руки делают.
И в а н. Анны Васильевны заслуга. Забытое возродила. А ведь никто не верил… Лен, дескать, отрасль убыточная…
А н н а В а с и л ь е в н а. Прежде всего люди старались. Без них и Терентий Мальцев ничего не сделает.
И в а н. Мальцев, конечно, большой человек. Но и ты у нас умница, прелесть. Верно, братан?
Р у ш к и н. Тебе лучше знать.
И в а н (погладив Анну по руке). Умница! Прелесть! С ленком вышли, теперь за озимые берись… Озимые пока в загоне.
Р у ш к и н. Ничего себе — загон! По двадцати одному центнеру взяли! Ты, Иван, зарылся!
А н н а В а с и л ь е в н а. Иван Семенович прав. Двадцать один центнер, разумеется, неплохо. Но в совхозе «Еланском» по двадцати семи на круг взяли. Мы чем хуже?
И в а н. Не хуже, Аннушка. Ничем не хуже. Правда, культура земли не на том уровне. Они за полями-то, как за собственным лицом, ухаживают. Отсюда и урожай…
А н н а В а с и л ь е в н а. Научимся. И людей приучим… Теперь вся выгода в земле. А землю здесь много мучили…
И в а н. Ах ты, говорунья моя! Иди пообедай. С утра по полям носишься.
А н н а В а с и л ь е в н а уходит.
(Глядя ей вслед.) Повезло нам с агрономом. А, братан?
Р у ш к и н. Без нее мы бы заплюхались. Жениться тебе пора, Ваня. Хватит в бобылях-то ходить.
И в а н. Ты так считаешь?
Р у ш к и н. Только так! Каждый должен исполнить свое назначение.
И в а н (хмурясь). Любаву-то не поздравили. Пойдем поздравим.
Р у ш к и н. Успеем еще. Ты, Ваня, вот на что ответь… Как время угадывать научился?
И в а н. Это оно меня угадало. И не только меня… Люди-то во всю грудь дышат — стало быть, атмосфера вокруг здоровая. Загадка проста…
У Сохиных. М а т р е н а и Л ю б а в а, она смотрится в зеркало.
М а т р е н а. Седеешь, девка. Рано седеешь! Я в сорок лет первый волосок седой выдернула.
Л ю б а в а. Мне, мама, с тобой не равняться. Твоей крепости на десятерых хватит.
М а т р е н а. Жила бы полегче. К пересудам-то не прислушивалась бы… Для кого эта стать?..
Л ю б а в а. Стать от тебя перешла. Моей заслуги в том нету.
М а т р е н а. Не уводи. Вон Лизка везде находит себе утешение. Киномеханика подцепила. Вечор из лесу идут. Где была, спрашиваю? Брусничку, говорит, щипала…
Л ю б а в а. Пускай щиплет. Дощиплется!
М а т р е н а. Любушка, доча… Не мучила бы Ивана-то… приголубила бы его!
Л ю б а в а. Не могу, мама. Я ведь не Лизавета.
М а т р е н а. Что ты киваешь на нее! О себе думай. Нашла кому уступать. Она не нужна вовсе Ивану.
Л ю б а в а. Зато он ей нужен.
М а т р е н а. А тебе не нужен? Тебе тоже надо жить. Детей рожать надо.
Л ю б а в а. Я живу, мама. Не хуже людей живу. Вон Володька растет. А у нее — никого на свете…
Издали, через открытое окно, доносится рев воды.
М а т р е н а (вздохнув). Шумит Пустынное! Весна нынче бешеная.
Л ю б а в а. Вёсны всегда бешеные.
Входит Л и з а в е т а.
Л и з а в е т а. Небось, обо мне говорили? А я вот она, нарисовалась. Не выгоните?
М а т р е н а. Пришла, так садись. Ходишь, травишь людей. Не живется спокойно.
Л и з а в е т а. Сама себя казню за это. Бывает, задумаю что-то хорошее. Слова добрые на языке вертятся… А через минуту такой фокус выкину, такого наболтаю… что и в уме не держала.
М а т р е н а. Лошадь и та узды слушается. Ты все узды рвешь. (Уходит.)
Л и з а в е т а (расплакалась). Любушка! Ваню-то мы проворонили! Женится Ваня!
Л ю б а в а. Пускай женится. Мне все равно.
Л и з а в е т а. Притвора! А мне не все равно! Люблю его до беспамятства! Так вот и закричала бы на весь белый свет: «Люблю!»
Л ю б а в а. Любишь, так брусничку-то с другими не щипала бы…
Л и з а в е т а. Потому и щипала, что хотела забыть. Не могу… не могу забыть!
Л ю б а в а. Можешь не можешь — придется. Так что мирись.
Л и з а в е т а. Любушка, ну хоть ты перехвати его! За тобой он от кого хочешь убежит. Смани его, Люба! Тебе не понадобится, я возьму.
Л ю б а в а. Замолчи, замолчи…
Л и з а в е т а. Агрономшу щадишь? А кто она тебе? Кто? Она же дорогу нам перешла! Не щади, Люба! Бери его, пока я в растерянности. Бери, а то на бобах останешься.
В дверях х у д о ж н и к.
Х у д о ж н и к. Я снова до вас, Любовь Павловна. Но как будто не вовремя? (Пятится.)
Л ю б а в а. Проходите, садитесь. Гостем будете.
Х у д о ж н и к. Гостевать некогда. Хотел портрет ваш дорисовать. Да вот молока для ребятишек купил, отнести надо.
Л и з а в е т а. А меня не рисуешь… Изобразил бы… хоть за харчи рассчитался бы.
Х у д о ж н и к. За харчи деньгами расплачусь. А рисовать не буду. Лицо у вас для мадонны неподходящее.
Л и з а в е т а. У нее, значит, подходящее? А ну, покажь.
Х у д о ж н и к (устраивая станок). Портрет еще не закончен. Сидайте ближе, Любовь Павловна. Я вас недолго помучаю.
Л и з а в е т а. Любка-а… какая ты горькая тут!
Л ю б а в а (усмехнулась). Мадонна из Чалдонки. Звучит?
Л и з а в е т а. В каждом глазу вопль. Что ж ты натворил, мазилка?
Х у д о ж н и к. Вам горечь в глаза бросилась… а силу ее, а доброту не бачите? Приглядитесь! Всем видом своим говорит: «Мне в этом мире много лиха досталось. Но я по-прежнему люблю людей… Живу для людей».
Л и з а в е т а. Ну, нагородил! Не за что их любить, людишек-то! Потому что и они никого не любят, кроме самих себя.
Х у д о ж н и к. Мне жаль вас, Лиза. Жаль, словно нищенку, у которой в кошеле пусто.
Л и з а в е т а. Жалеешь? Меня-то? Не ты ли на коленях замуж за себя уговаривал? Это нищенку-то! Жену, детей бросить хотел — все ради меня. Теперь положительный стал… Тоже мне жалельщик! (Вышла.)
Х у д о ж н и к. Было такое… слава богу, одумался.
Л ю б а в а. А что, впрямь могли уйти от семьи?
Х у д о ж н и к. Не знаю. Мог, наверно. Это было как ослепление. Потом прозрел. В вас что-то новое появилось. Понять не могу.
Л ю б а в а. Наверно, еще одна потеря… добавилась ко всем прочим. Только и всего.
Х у д о ж н и к. Очень хотел бы помочь вам.
Л ю б а в а. Не поможете. И никто не поможет. Я молока вашим ребятишкам налью… А рисование отложим до следующего раза. Договорились?
Входит И в а н. Х у д о ж н и к, взяв бидон с молоком, уходит.
И в а н. Люба, ты уже… в курсе?
Л ю б а в а. Слышала. Поздравляю.
И в а н. Вот… надумал. Тебя уж, видно, не дождаться.
Л ю б а в а. И не жди. Так будет лучше.
И в а н. На свадьбу придешь?
Л ю б а в а. Если пригласишь.
И в а н. Пойдем. Там уж собрались.
Л ю б а в а. Дай я тебя поцелую, Ваня.
Иван потянулся к ней, Любава остановила.
Нет, нет, я сама. (Поцеловала его в лоб.) Теперь иди. Я переоденусь. И подарок подберу.
Затемнение.
Г о л о с И в а н а. Невеселая была у меня свадьба. Я жалел, что пригласил на нее Любаву. Было трудно и ей и мне…
Застолье.
М и т я. Горько-о!
Л и з а в е т а (трясет головой, смеется почти безумно). Ух, горько-о!
М и т я. Сдрейфил, что ли, жених? Целуй!
И в а н (встал, но, посмотрев на Любаву, осадил плечо невесты). Ну их. Пусть бесятся. За тебя, Аннушка! (Схватив стакан, вылил в себя, неверной рукой ловит ускользающую вилку.)