Все эти нюансы политических игр Георгий знал. Поэтому еще на подходе обговорил, как поступать со всеми своими людьми. Даже с новоиспеченными слугами, готовыми драться и умереть за предоставленный им шанс спасения. Кроме того, каждый человек его команды был облачен в доспехи, прикрытые просторными одеждами с геральдической символикой. И надо сказать, что очень удачно. Так как с тридцати метров невооруженным взглядом понять, чем именно они защищены было невозможно. Да, что‑то серьезное. Но что? Впрочем, сто двадцать семь человек в серьезных доспехах, пусть и неразличимых, штука очень весомая.
Михаилу Всеволодовичу о том донесли. И он напрягся не на шутку. Подход крупного отряда неизвестного игрока мог спутать все карты. Поэтому Черниговский князь спешил и собрал у причалов всю дружину — две с половиной сотни, изготовив ее к бою с гостями. Тут ведь, у самой воды верхом бесполезно гарцевать. А вот щиты и мечи очень помогут. В случае чего.
Он бы и половцев привлек, если бы не Владимир Рюрикович, что сидел в Киеве. Да, ему нужно было время, тем более что никуда он прорываться не стал бы. Но все одно — риск имелся. Кроме того, половцы сами отказались. Их явно тяготили незваные гости не меньше Михаила Всеволодовича.
— Эй! На берегу! — Крикнул Георгий в рупор. — Чего столпились?
— Ты кто такой?! — В ответ поинтересовался Михаил Всеволодович. Он не привык, что с ним разговаривают в таком тоне, а потому даже немного растерялся.
— Георгий Максимович… — произнес наш герой и разразился полным, подробным представлением с упоминанием многих и многих своих предков. Для Средних Веков — вполне себе реальная традиция.
Зачем он так поступил? Чтобы спровоцировать Михаила Всеволодовича. Ведь его полное представление, ежели он пожелает ответить, будет выглядеть совершенно бледно. Словно бедный родственник перед высокородным монархом. То есть, Георгий провоцировал Черниговского князя на прямое оскорбление — это единственное, что мог сделать тот, дабы сохранить лицо. Ну и порождало прекрасный повод для драки.
Для чего нашему герою было нужно идти сходу на обострение с Черниговским князем? Причин ровно две.
Во — первых, дальнейший путь 'Арго' лежал через волок в землях весьма беспокойного Михаила Всеволодовича. И если он хочет спокойно их пройти, то самого возмутителя спокойствия требовалось успокаивать. Совершенно несложно догадаться, что тяжелый арбалетный болт действовал в этом плане намного лучше целого курса галоперидола. А главное — быстро.
Во — вторых, изучив политическую ситуацию на Руси, Георгий еще там, в XXI веке откровенно тяготел к союзу с Даниилом Галицким, который не только Киев держал фактически под своей рукой, но и дружил со Смоленскими князьями. А значит, оказав ему услугу, можно вполне рассчитывать на дружбу и спокойные отношения со стороны западного направления. Особенно если Михаил Всеволодович будет разгромлен и Черниговское княжество, пусть и на время, попадет в орбиту влияния Даниила Галицкого. Как потом, после нашествия монголов выйдет, сложно предположить. Но даже эти несколько лет дружбы дорогого стоят.
Как Георгий и планировал, с берега на него обрушился бурный поток оскорблений и угроз. Феодальная этика довольно предсказуема.
— Трусливый лжец! — Задорно крикнул Георгий, после того, как Михаил Всеволодович выдохся. — Пусть Бог рассудит нас! К бою!
После чего кивнул своим людям и, спустя пару секунд, в стоявшую в тридцати метрах от причала толпу дружинников, ударил залп арбалетных болтов. Учитывая то, что дистанция была ничтожна, эффект превзошел все ожидания.
Дружинники попытались прикрыться щитами и организованно отойти. Но куда там! Хотя, к чести сказать, дрогнули они только после третьего залпа, когда бросив щиты, побежали. Но на такой смешной дистанции тяжелым болтам мощных арбалетов, с натяжением в три сотни килограмм, было все равно — в лоб или спину бить. Пять залпов завершились практически полным разгромом Черниговской дружины — на земле осталось лежать сто семьдесят девять человек. Кто‑то уже умер, кто‑то умирал. Тяжелораненых в эти годы ждала печальная судьба — тратить на них ценные медикаменты Георгий не пожелал, а от методов лечения местных эскулапов не каждый здоровый выживал, не то, что раненый.
Мгновенно оценив ситуацию, Владимир Рюрикович открыл ворота и сходу атаковал вспомогательный отряд половцев. Те, впрочем, с ума сходить не стали, и, не принимая боя, поспешно отступили — да так, что копыта засверкали. После чего Киевскому князю оставалось только отловить остатки черниговской дружины. Она была совершенно деморализована разгромом и особенного сопротивления не оказывала. Тем более что сам Михаил Всеволодович был убит первым же залпом.
А вот дальше началось интересное.
События, которые происходили у причалов, не были секретом для Владимира Рюриковича — он все видел со стен крепости. Поэтому князь решил не искушать судьбу и пошел знакомиться с неожиданными союзниками спешенным. То, чем заканчиваются их обиды, очень впечатлило Владимира Рюриковича. И чем ближе он подходил к деловито 'припаркованным' кораблям, тем сильнее удивлялся. Всему. Начиная с того, на чем гости приплыли, заканчивая их снаряжением. Ведь Георгий и его шесть соратников были в эффектных позднеготических латах, а остальные сто двадцать человек — в полноценных комплектах бригантин. Само собой, все это великолепие железа прикрывали геральдические одежды, которые стоили весьма изрядно. С таким‑то шитьем. Иными словами все выдавало в гостях очень немалое благосостояние и высокий статус.
— Приветствую тебя на Киевской земле, — произнес, чуть — чуть поклонившись, Владимир Рюрикович. — Если бы не ты, туго нам пришлось бы.
— Георгий Максимович, — едва заметно кивнул в ответ наш герой, представляясь.
— Владимир Рюрикович, — вполне охотно ответил киевский князь. Он прекрасно видел всю разыгранную сценку у причалов, и даже частично слышал. Поначалу он грешным делом подумал, о том, что гость слишком увлекся по неопытности. Теперь же прекрасно понял — провоцировал специально. Оставалось понять зачем. Для этого он и пригласил Георгия погостить, дабы познакомиться с Даниилом Романовичем. Ну и вообще — такой необычный путник вызывал острое любопытство. Как и его доспехи.
Ждать пришлось недолго. Союзник Владимира успел подойти к полудню следующего дня. И вот с ним как раз возникло очень нехорошее напряжение.
Все дело в том, что Георгий, по легенде, происходил по женской линии от дочери Владимира Владимировича, который, в свою очередь, был сыном Владимира Ярославича — Галицкого князя. Последнего из Ростиславичей. Конечно, права Георгия на Галич были весьма призрачны, но они были. А учитывая силу дружины и бунтарский настрой бояр в этом славном городе, напрягся Даниил не на шутку. Он ведь как раз успел к отпеванию и похоронам 'иллюстрации успеха' опасного гостя.
— Я понимаю, твои опасения, — аккуратно произнес Георгий. — Но мне не нужен Галич.
— Это ты сейчас так говоришь. Завтра ситуация изменится и ты охотно примешь предложение моих бояр. И вообще — зачем ты сюда пришел? Неужели в Святой земле тебе не нашлось места? С такой‑то родовитостью.
— Святая земли скоро падет. Всевышний решил наказать христиан за их бесконечные распри. Даже возле Гроба его сына они не обретут единства и благочиния.
— Откуда ты это знаешь?