На другой день Зинаида Борисовна раздала нам узенькие, похожие на билеты в кино, бумажки. На каждом билете была написана какая-нибудь фраза с восклицательным знаком в конце.
— Перерисуйте печатными буквами, — сказала Зинаида Борисовна. — Постарайтесь, чтобы было красиво. Вложите туда всю душу.
Надписи были разные. У меня — «Дерево — твой друг!» У Леньки Курина — «Украсим наш поселок цветами!»
Ленька приволок с собой большой загрунтованный холст, кисти и мольберт с тусклыми пятнами засохших красок. Места за партой Леньке не хватило и он уселся, как фон-барон, за учительский столик. Это было даже лучше, потому что рядом со мной села Ира-маленькая.
Ира-маленькая старалась изо всех сил. Лишь изредка она отрывалась от работы и спрашивала меня, какой краской красить. Каждую букву Ира красила отдельным цветом, а по уголкам рисовала маленькие, похожие на амеб, цветочки.
По соседству с нами корпел седьмой-б. Мы не знали, какие страсти кипят за дверью, но все равно были уверены, что утрем нос седьмому-б. Наш класс всегда был впереди.
Под конец все немного утомились и стали рассеянными. Я взглянул через плечо на Ирин плакатик и увидел, что наша отличница пишет слово «насаждения» через «о». Но Ире я ничего не сказал, потому что она уже «насолила» четыре бумажки с буквой «о». Кому надо, тот и так прочтет.
Зинаида Борисовна, по-видимому, разделяла мою точку зрения. Она подошла к Ире, прочла ее плакат, а потом погладила по голове и сказала:
— Молодец, продолжай в том же духе!
В час дня Зинаида Борисовна отпустила нас домой, а класс заперла на ключ, чтобы наши плакаты не стянул завистливый и эгоистичный седьмой-б.
Благоустройство родного ПГТ было отложено до завтрашнего дня. Краски и кисточки уже сыграли свою роль. Теперь нам предложили принести на выбор метлу, лопату или помойное ведро.
Производственная практика не застала меня врасплох. Месяц назад мама сшила отличный синий комбинезон для мальчика-подростка. Комбинезон получился точно такой, как в журнале «Работница» — с молнией посередине, с пряжками на плечах и двумя карманами спереди и сзади.
Хуже было с шанцевым инструментом. Утром я надел комбинезон, запихал в карман бутерброд и пошел на разведку в сарай. Я всегда испытывал волнующее, совершенно необъяснимое чувство, когда входил в эту темную и тесную каморку. Мне казалось, в сарае жило каким-то странным образом мое прошлое, настоящее и будущее.
В углу стояли детские заржавленные салазки с высокой спинкой, там и сям валялись деревянные кубики с затертыми, уже выученными мною буквами. На стенах, будто реликвии, висели обшитая войлоком фронтовая фляга отца, хорей, которым погоняют оленей и длинные растоптанные торбаса из нерпы.
Я окинул взглядом сарай и увидел поперечную пилу с двумя деревянными, отполированными ладонями, ручками. Пожалуй, это было то, что надо.
Я вытер пилу тряпкой, перекинул через плечо и отправился в школу. Во дворе уже кучился народ. Ребята с завистью смотрели на комбинезон мальчика-подростка и пилу, которая покачивалась и звенела стальным производственным звоном на моем плече.
Каждый принес, что мог. Ира-большая — веник, Ира-маленькая — совок, которым выгребают золу, а дурак Манич — большой пеньковый мешок. Манич стоял возле дверей и держал развернутый мешок за уголки, как торговка на толкучке.
Я подошел к Маничу и сказал:
— Здравствуй, Манич. Продаешь?
Манич страшно смутился и спрятал мешок за спину. Шутка моя всем очень понравилась. Во дворе сразу поднялся шум и хохот. Молчком стоял только Ленька Курин. Но от него ничего хорошего я и не ждал.
Пришла Зинаида Борисовна с ключом от класса. Мы забрали свои плакатики и вышли во двор строиться. Впереди всех с полотном на длинном шесте стоял Ленька Курин. Я человек объективный и поэтому ничего плохого про Ленькину картину сказать не могу. На голубом фоне четкими красивыми буквами Ленька написал: «Украсим наш поселок цветами», а внизу нарисовал маслом огненно-красные жарки, синие колокольчики и еще какой-то незнакомый цветок на тонкой хрупкой ножке.
Седьмой-б строился рядом с нами. У наших соседей тоже был впереди плакат. Художник седьмого-б не надеялся на свои силы. Он вырезал из журнала «Огонек» и наклеил на фанерку пухлого мальчишку с большой зубной щеткой во рту, а внизу написал: «Чистота — залог здоровья!»
Зинаида Борисовна подровняла строй и, торжественно растягивая слова, скомандовала: — «Шаго-о-м ма-арш!»
Мы вышли из ворот и повернули влево на Большую Садовую. Седьмой-б повернул вправо, благоустраивать и украшать цветами Малую Садовую.
Перво-наперво мы принялись прибивать гвоздиками к заборам и деревянным домам наши плакаты. Прохожие с надеждой поглядывали на эти плакатики и улыбались. Им было приятно, что кто-то по-настоящему взялся наконец благоустраивать наш ПГТ.
Затем Зинаида Борисовна распределила, кому подметать тротуары, кому убирать с дороги камни и копать вокруг зеленых насаждений приствольные круги. Асфальта у нас не было, потому что ПГТ стоял на вечной мерзлоте. Зимой земля сжималась, а летом вспучивалась, как футбольный мяч. Вместо асфальта в землю были вкопаны один возле другого прочные сосновые кругляши. Вдоль домов лежали длинные зашарканные ногами доски.
Вскоре на Большой Садовой появился при полной форме наш милиционер. В ПГТ никогда не было драк и скандалов. Милиционер полагался нам как штатная единица. Милиционер тоже придавал благоустройству ПГТ большое значение. Он прошелся по улице, внимательно перечитал наши плакаты, а потом отправился на Малую Садовую. По-видимому, он хотел посмотреть, как трудится седьмой-б.
Все наши мальчишки и девчонки уже давно работали. Стояли без дела только я со своей пилой да Манич с мешком под мышкой. Зинаида Борисовна заметила это и пошла ко мне. Лицо у Зинаиды Борисовны было ласковое и какое-то одухотворенное. Я сразу понял, что ругать меня не будут.
Зинаида Борисовна остановилась возле меня и потрогала пальцем пилу.
— Прекрасная пила, — сказала она. — Это зубчатка?
— Конечно.
Зинаида Борисовна задумалась. На лоб ее легли три тонких озабоченных морщинки.
— Ты будешь с Маниченко пилить сухие деревья, — сказала она. — Мы должны очистить поселок от сушняка.
Вместе с Зинаидой Борисовной мы отправились искать сушняк. Сделать это было нелегко. Солнце уже припекало вовсю, но деревья еще не распускались. По ночам были заморозки. Маленькие, наполненные зеленым клеем, листочки знали это и боялись выпрыгивать из почек.
Но вот наконец Зинаида Борисовна нашла то, что искала. Она остановилась возле старого корявого дерева, внимательно осмотрела его, а потом сорвала тоненькую веточку и пожевала.
— Это сушняк, — уверенно сказала она. — Можете пилить.
Мы с Маничем немедленно принялись за дело. Мы были не хуже других и тоже хотели благоустраивать свой ПГТ.
Не успели мы добраться до середины ствола, в конце Большой Садовой раздался страшный крик.
— Кар-р-аул! Кар-раул!
Мы прислушались и сразу узнали голос Иры-большой.
— На помощь! — крикнул я ребятам и помчался по Садовой. В ушах засвистел ветер, под ногами, как выстрелы, захлопали оторванные доски тротуара.
Еще издали мы увидели ужасную картину. Трое мальчишек из седьмого-б вторглись на нашу территорию и отнимали у Иры-большой замечательный Ленькин плакат с огненно-красными жарками, синими колокольчиками и далеким южным цветком. Ира-большая ухватилась руками за шест плаката и пинала негодяев из последних сил своими длинными ногами.
![Масштабные ребята (журнальный вариант) i_008.png](https://litlife.club/books/280505/read/images/i_008.png)
— Кар-р-аул! — неслось по Большой Садовой. — Кар-раул!
Мальчишки увидели нас и побежали к своим. Весь наш класс с шумом и криком ринулся на обидчиков. Стена пошла на стену. В воздухе засвистели камни, где-то звякнуло и разлетелось вдребезги оконное стекло.
Трудно сказать, чем могла закончиться эта невиданная и неслыханная в ПГТ баталия.