В зале слышны возгласы, похабные выражения. Хочется слезть с пилона и уйти, но я твержу про себя, что смогу, я всё смогу стерпеть. Я ничего не слышу.
Спускаюсь вниз на локти, делаю с пола трюк «заброс в Брасманку с локтя», локтем фиксируясь на пилоне и положив вытянутую ногу на него, вторую вытягиваю вверх к пилону и свободной рукой, проведя по ноге, лежащей на локте, снова берусь за пилон, встаю, делаю крутку «ведьма» и мой пилон снова темнеет. Вот и все. Кажется, я пережила свою минуту позора, минуту с похотливыми взглядами, улюлюканием, свистами и похабными фразами в мой адрес нетрезвых мужчин. И главное, мне что-то за это заплатят.
Спрыгиваю с островка, иду, почти убегая в гримерную, и сажусь на диван, закрыв глаза. Держаться было тяжело. Хотелось спрыгнуть и убежать, когда слышалась фраза или свист. Но я смогла. Я выдержала, а значит и дальше смогу.
В комнату заходит Блэйз.
− Молодец Кирстен, хорошее начало. Еще два танца и зайди ко мне. Девочки, − она оглядывает остальных, − готовимся.
И снова через двадцать минут я выхожу, мой пилон уже освещен. Уже я чувствую себя увереннее. Я знаю, что должна держать в своей голове и чего не слышать. И теперь уже легче.
Проходит один танец, а затем еще через полчаса на другом пилоне и третий. Я выдохлась. Не физически, а морально. Я немного подавлена тем, что здесь увидела и ощутила, мне нужно немножко времени, чтобы к этому привыкнуть.
Одеваюсь в гримерной, и иду к Блэйз.
− Заходи. − Она сидит за столом, сбросив туфли. - Ну что ж, хороший старт. Сегодня твои 500 баксов, неплохо, а? – открывает ящик и достает пять купюр по сотне.
У меня поднимаются брови от услышанной суммы. Так много всего за три танца? Гнетущее чувство стыда и неприятных ощущений от атмосферы немного растворяется, появлением радости.
− Пятьсот? Вы серьезно? За три танца?
− Твои клиенты малышка хорошо заплатили. Завтра работаешь?
− Да! − с восторгом и улыбкой забираю деньги в карман, − да, я обязательно приду.
− Тогда до завтра детка, − она подмигивает, − думаю, выход найдешь.
− Ага. − Выхожу из кабинета.
Быть может всё действительно не так плохо. Чтобы еще раз убедиться, что заработала так много, я достаю из кармана деньги и снова пересчитываю. О, значит, несколько месяцев работы тут и я соберу нужную сумму. Как же здόрово!
Пить хочется страшно, а ещё сказать Келзу спасибо, что помог мне, и я иду в зал к барной стойке.
− Келз! − громко зову, пытаясь перекричать громкие басы, − воды дашь?
− Ух ты, − слышу за своей спиной незнакомый мужской голос, − кто это у нас здесь, никак наша новая звезда?
Медленно оборачиваюсь, понять, мне или это адресовано. Передо мной парень лет двадцати пяти, черные волосы и глаза карие, почти черные. Взгляд надменный и самоуверенный. Напыщенность из парня просто выпирает. Не люблю таких. Они девушек не ставят ни в грош. Я не стану ему даже отвечать, просто пропущу это мимо ушей.
Снова разворачиваюсь к стойке. Келз дает мне стакан воды.
− Спасибо Келз, − улыбаюсь ему и делаю глоток.
− Это Кирстен. Кирстен это Эдриэн Ройз, сын Грэгори Ройза, хозяина этого клуба, − представляет нас друг другу.
Черт. Сын хозяина. Значит, всё-таки пропустить его вопрос не удастся, и даже нужно быть милой, хоть и неприятно даже стоять рядом с таким парнем, излучающим сверхотношение и презрение к остальным. Это ниже его достоинства − общаться на равных с простыми людьми.
− Ну зачем же так официально, можно просто Эд, − он оценивающе оглядывает меня с ног до головы, − ты не танцуешь стриптиз?
О, я даже не удивлена что он это спрашивает. Яд, присущий этому типу богатеньких мальчиков, прямо читается в его взгляде. Он даже не знает, что меня сюда привело. И в отличие от всех, кто меня понял, с ним я даже не стану общаться более, чем нужно между начальником и подчиненной.
− Нет, я не раздеваюсь, − беру стакан и отпиваю половину почти залпом, − я не по этой части.
− Правда? – он вопросительно поднимает бровь, − мне казалось здесь все такие, ты у нас особенная?
Вот мудак. Видимо, моё первое впечатление не ошибочно. Обычно я сужу и оцениваю людей по поступкам, но здесь всё явно на лицо. Очередной говнюк с богатым папашей. Меня тошнит от таких, которые позволяют себе всё и в том числе показывать, что они выше и круче остальных. Вылить бы ему сейчас остаток воды из стакана в физиономию, если честно, руки так и чешутся.
− Эд отцепись от нее, − решает вмешаться Келз, − девчонка устала, − Кирс ты домой?
− Да, Рэйч осталась с Кэвином, − переключаюсь на Келза, хотя очень хочется сказать что-то колкое в адрес Эдриэна.
− Ок, пусть уже и будет у тебя, не отправляй ее сейчас домой.
− Конечно Келз, она и сумку с учебниками ко мне принесла, мы вместе поедем завтра.
− Студентка? – слышу рядом снова голос этого парня.
Ох, как же он злит, но усталость берет своё. Я не хочу с ним ни спорить, ни что-то доказывать. Я просто хочу домой.
− Послушай, − поворачиваюсь к нему, − извини, я действительно устала, и у меня нет сейчас ни сил, ни желания знакомиться и общаться, − отхожу от барной стойки и разворачиваюсь в сторону черного входа.
− Может в другой раз? – слышу вопрос у себя за спиной, оборачиваюсь, отрицательно покачав головой, и выхожу из зала.
О нет, парень, только не с таким напыщенным мудаком, как ты, записывающим девушку сразу в стриптизёрши или еще хуже, в проститутки. Ты ни любезен, ни обходителен. А деньги? Я и сама их заработаю.
Покинув клуб и оказавшись на стоянке, сажусь в Форд. На заднее сидение бросаю сумку с одеждой для пилона, завожу мотор и еду домой.
Кэвин и Рэйчел уже спят. Тихо сняв обувь, пальто и бросив сумку на полу в прихожей, поднимаюсь в свою спальню. Наконец этот день закончился. Тяжелый день, но я довольна, у меня в кармане целых 500 баксов, а это уже что-то! Отличный старт Кирс, главное держаться так же и меньше обращать внимание на всяких говнюков.
Тихонько раздевшись, чтоб не перебудить остальных, ложусь в кровать. Наконец могу обнять подушку, и, закрутившись в одеяло, думаю о маме. Мам, я тебе помогу. Обязательно. У меня уже немножко есть, и мы прорвемся.
Открываю глаза от яркого солнечного света, наполняющего мою небольшую комнату россыпью бликов и солнечных зайчиков. Ох, почему же я не закрыла шторы, но в любом случае мне нужно вставать, сегодня я должна быть и в больнице во время операции и заехать в университет.
В мою комнату заглядывает Рэйч, заспанная и в пижаме.
− Привет, − она прыгает ко мне на кровать, − как все вечером прошло? Я тебя хотела подождать, но вырубилась.
− Знаешь, 500 баксов за вечер – это довольно неплохо, − киваю ей с удовлетворенной улыбкой, −и в принципе мне все понравилось, кроме одного момента, вернее парня.
− Парня? − Рэйч с явным интересом смотрит на меня.
− Да, Эдриэн Ройз, сын хозяина, − я слегка прищурилась и, скривившись от воспоминаний о его фразах и взгляде, продолжила, − мне он не нравится, на вид слишком высокомерный и заносчивый.
− Ройз младший? Келз говорил как-то о нем. Тот еще засранец. Ему все подается готовое на тарелочке, он привык, что у него все есть по одному щелчку. Так он вчера решил подкатить, а ты его отшила, да? – подруга поднимает брови, но по самой видно, что явно веселится.
− Ну что-то вроде того, − пожимаю плечами.
− Ну ты даешь Кирс, − она уже откровенно смеется, − такие как он к отказам не привыкли, думаешь отцепится?
− Не знаю, но вчера за меня заступился Келз.
− Келз? Возможно, − она, раздумывая, кивает, − никто в клубе, насколько я знаю, не в восторге от сыночка хозяина.
− Теперь и я в их числе. Ладно Рэйч, хватит обсуждать этого придурка, давай в душ, завтракать и поедем, мне сегодня еще на операцию нужно приехать в больницу. Я очень волнуюсь за маму, и я должна там быть, пока ее будут оперировать.
− Да, − она встает с кровати, − давай, тебе же еще на кафедру, да?