Из сарая вышел сгорбленный старичок. Он направился навстречу Гаспару.
— Будьте любезны, могу я поговорить с господином Теодюлем Резидором?
— Да вот он как раз выходит из дома.
И действительно: дверь дома открылась, и на пороге появился мальчик лет пятнадцати. Поисти-не Гаспара ожидал сюрприз за сюрпризом.
— Это и есть господин Теодюль Резидор? — недоверчиво переспросил он.
— Он самый, — подтвердил старичок.
Гаспар подошел к крыльцу, с любопытством
рассматривая щуплую фигурку и не слишком привлекательное серьезное личико маленького хозяина. Растрепанные черные волосы, равнодушный взгляд хитроватых глаз. Гаспар осведомился, имеет ли он честь говорить с г-ном Теодюлем Резидором. Мальчик слегка поклонился в ответ и пригласил его войти в дом. Гаспар оказался на кухне, где горел огонь в большом старинном камине и стоял посередине огромный стол. Но Теодюль Резидор усадил гостя за маленький круглый столик у окна.
— Я полагаю, вы голодны, — сказал он Гаспару, взял с камина колокольчик и затряс им изо всех сил.
“К чему такой трезвон на весь дом?” — подумалось Гаспару. Почти тотчас отворилась низкая дверца в глубине кухни, и вошла женщина — немолодая, но очень подвижная, в крестьянском платье. Она посмотрела на своего юного хозяина, потом на столик и тут же с удивительным проворством достала из какого-то шкафчика яйца, зажгла плитку, и через мгновение перед Гаспаром уже стояла яичница.
— Ешьте, — сказал Теодюль.
Гаспар принялся уписывать яичницу так, что за ушами трещало. Ему принесли еще сыру, вишен и варенья, после чего служанка участливо спросила, наелся ли он.
— Благодарю вас, — сказал Гаспар.
Не успела женщина выйти через ту же низкую дверцу, как юный Теодюль Резидор объявил:
— Здесь у нас никого ни о чем не спрашивают, и я не стану выяснять, кто вас прислал ко мне, но если вам нужна помощь, мы вам поможем. Чтобы вы не стеснялись, я хочу прежде всего объяснить вам, куда вы попали.
У мальчика был до странного тонкий голос; Гаспара удивила торжественность, с которой он говорил.
— Мой отец очень богат, несметно богат, — продолжал Теодюль Резидор все тем же высоким фальцетом. — У него множество заводов и фабрик, он собирает коллекции кошачьих усов, ободков от сигар и еще всяких диковинок. Его эксцентричному нраву я обязан тем, что владею этой фермой. У меня есть учитель, он каждое утро приходит давать мне уроки. Все остальное время я делаю что хочу.
Мальчик рассказал Гаспару, что любит копаться в саду и огороде, и вообще ему нравится всякая работа на ферме. Помогали Теодюлю тот сгорбленный старичок и служанка.
— Старый Марваль ведет хозяйство на ферме, — объяснил он. — Но большую часть того, что мы выращиваем, я отдаю окрестным жителям и лес берегу для того, чтобы они могли рубить его по мере надобности. В этом году я велел построить на прогалине несколько деревянных домиков и пускаю туда всех ребят, что приезжают в наши края на каникулы. Они могут жить хоть месяц. Завтра, если захотите, повидаете тех, кто там сейчас. Еще здесь много туристов. Вы надолго к нам?
Гаспар, вконец оробевший от речей и не по годам уверенных манер Теодюля, начал издалека. Он сказал:
— В Фюме я пытался что-нибудь разузнать об одном моем друге, который уехал в Антверпен.
— Вы идете в Антверпен? — перебил его Теодюль.
— Да не могу я дойти до Антверпена.
— Вы не знаете, как вам туда добраться?
— Не иду я в Антверпен, — вздохнул Гаспар. — Это вышло случайно, и...
— Я могу дать вам все необходимое, чтобы вы смогли добраться туда, — возразил Теодюль.
— Вообще-то мне нужно вернуться в Ломенваль, — покачал головой Гаспар. — Ия даже адреса этого друга не знаю.
— Да-да, я дам вам адрес, по которому вас примут самым лучшим образом, — закивал Теодюль.
— Да не пойду я в Антверпен, — простонал Гаспар.
— Я очень рад, что вы доверились мне, — ответил его собеседник. — Через два дня вы будете на месте.
Гаспар смотрел на хозяина так странно, что тот счел наконец нужным объяснить:
— Вас, наверно, удивил мой тонкий голос. Мне не раз давали понять, что у меня слишком тонкий голос. Я ничего не могу с этим поделать: к несчастью, я глух. Я понимаю все слова по губам да еще по некоторым звукам, которые иногда все-таки слышу. Никто не замечает, что я глухой, я говорю это вам, чтобы вы поняли, почему у меня такой голос. А теперь, пока вы не отправились в Антверпен, давайте сыграем в шашки. Играть я тоже очень люблю.
Теодюль Резидор открыл большой шкаф и достал оттуда игру. Он положил доску на стол и дружелюбно посмотрел на Гаспара. Потом расставил шашки. Гаспар, не желая обижать хозяина, тоже расставил свои.
“Куда же это меня занесло? — думал Гаспар. — Это я-то, для кого тетя всегда хотела тихой жизни, — и вот пегая лошадь умчала меня бог весть куда, чудак-парикмахер послал в этот дом, и теперь я играю в шашки с сыном несметно богатого коллекционера кошачьих усов. И в довершение всего этот мальчик хочет отправить меня в Антверпен — каким образом, бог ты мой?"
— Это ничего, если вы не умеете играть, — сказал Теодюль. — Я люблю выигрывать.
К чему было отвечать — хозяин все равно ничего не слышал, а различать слова по губам ему теперь мешали сгущавшиеся сумерки. Теодюль Резидор, очевидно, был довольно прижимист, вопреки его рассказам о собственной щедрости: электричества он не зажег, и третью партию пришлось доигрывать, уткнувшись носом в доску: черных шашек совсем не было видно. После этого Теодюль Резидор, довольный победой, принялся объяснять своему новому другу, как тому предстоит отправиться в Антверпен.
— У меня там двое друзей. Отец однажды повез меня на каникулы в Темсхен, это близ Антверпена, и я познакомился с двумя мальчиками. Мы катались на лодке и были на самой середине Шельды, когда рядом взорвалась баржа с бензином. Как мы уцелели — сам не знаю. Нас вытащили из воды полумертвыми. После взрыва я оглох, и для обоих моих друзей он тоже не прошел даром. Но зато мы стали как братья. Долго не могли расстаться. Вы разыщете их, и они примут вас тоже как брата.
Итак, в этом новом для Гаспара мире тоже происходили страшные вещи, и многое оставалось непонятным, но было в нем незнакомое ему прежде братство. Теодюль встал, зажег свет.
— Вы, наверно, устали, — сказал он. — Идемте, я покажу вам вашу комнату. Л потом сам поужинаю. Как тебя зовут?
Это внезапное “ты” понравилось Гаспару.
— Гаспар Фонтарель. Я из Ломенваля, — ответил он.
Ему пришлось несколько раз прокричать свое
имя.
— Вот и хорошо! Гаспар, я должен открыть тебе один секрет. Я видел мальчика из Антверпена, он был здесь несколько дней.
Услышав эти слова, Гаспар вздрогнул всем телом. Что за чудеса, почему он то и дело натыкается на следы этого мальчика и все напоминает ему о нем? Его взгляд, такой ясный и решительный...
— Я узнал, что его зовут Драпер, — продолжал Теодюль свой рассказ. — Он попросил у меня хлеба. Больше ничего не хотел брать. Он бродил по долине и по лесу, наверно, там и спал. По два дня пропадал где-то, а на третий приходил снова и просил хлеба. Ни на какие вопросы не отвечал. Однажды вечером он присел на камень у ворот, чтобы съесть хлеб, и написал палочкой в пыли: “Я ищу свой край”. Я не понял, что это значит. Гаспар, если увидишь его в Антверпене, потом расскажи мне, что с ним сталось.
— Как же я попаду в Антверпен? — снова спросил Гаспар.
Но Теодюля нимало не заботило, что говорит Гаспар. Он продолжал:
— Здесь, знаешь, не так интересно, как тебе, наверно, кажется. Мой отец — богач, у него свои причуды, он наградил меня дурацким именем, а жизнь у меня — в общем-то, ничего особенного. Ну что я такого делаю в этом доме? Я глухой, к тому же не семи пядей во лбу, вот я и хочу стать хорошим фермером, а что даю людям рубить мой лес и строю домики, так это просто для развлечения. Но он, Драпер, — дело другое.
После Гаспар не раз повторял про себя: “Но он...” Конечно, тот мальчик отнюдь не был ангелом, но он что-то искал, а его глаза лучше всяких слов говорили, что он ищет что-то прекрасное.