— Ни в коем случае! Я в жизни никого не шантажировал. Просто у меня с Меткалфом небольшое дельце. Может быть, в благодарность за то, что я держу язык за зубами, он подарит мне одно из своих денежных деревьев.
— Но ты же сам говоришь, что там всего одно денежное дерево.
— Это я одно видел. Но там темно, может, других я и не заметил. Ты понимаешь, такой человек, как Меткалф, никогда не удовлетворится одним денежным деревом. Если у него есть одно, он себе вырастит еще. Могу поспорить на что угодно, у него есть и двадцатидолларовые деревья, и пятидесятидолларовые, а может быть, даже стодолларовые.
Он вздохнул:
— Хотел бы я провести всего лишь пять минут под стодолларовым деревом! На всю бы жизнь себя обеспечил. Я бы обеими руками рвал.
— Сними рубашку, — сказала Мейбл. — Мне нужно добраться до царапин.
Дойл стащил рубашку.
— Знаешь что, — сказал он, — могу поклясться, что не только у Меткалфа есть денежные деревья. У всех богачей есть. Они, наверно, объединились в секретное общество и поклялись никогда об этом не болтать. Я не удивлюсь, если все деньги идут оттуда. Может быть, правительство вовсе не печатает никаких денег, а только говорит, что печатает…
— Замолчи, — скомандовала Мейбл, — и не дергайся.
Она наклеивала пластырь ему на грудь.
— Что ты собираешься делать с роллой? — спросила она.
— Мы его положим в машину и отвезем к Меткалфу. Ты останешься в машине с роллой и, если что-нибудь будет не так, дашь газ. Пока ролла у нас — мы держим Меткалфа на прицеле.
— Ты с ума сошел! Чтобы я осталась одна с этой тварью! После всего, что она с тобой сделала!
— Возьмешь палку, и, если что не так, ты его палкой.
— Еще чего не хватало, — сказала Мейбл. — Я с ним не останусь.
— Хорошо, — сказал Дойл, — мы его положим в багажник. Завернем в одеяло, чтобы не ушибся. Может, даже лучше, если он будет заперт.
Мейбл покачала головой.
— Надеюсь, так будет лучше, Чак. И надеюсь, что мы не попадем в переделку.
— И не думай об этом, — ответил Дойл. — Давай двигаться отсюда. Нам нужно выбраться, пока этот бездельник не догадался позвонить в полицию.
В дверях появился ролла, поглаживая себя по животу.
— БЕЗДЕЛЬНИК? — спросил он. — ЧТО ЭТО ТАКОЕ?
— О господи, — сказал Дойл, — как я ему объясню?
— БЕЗДЕЛЬНИК — ЭТО ПОДОНОК?
— Здесь что-то есть, — согласился Дойл. — Бездельник — это похоже на подонка.
— МЕТКАЛФ СКАЗАЛ: «ВСЕ ЛЮДИ, КРОМЕ МЕНЯ, — ПОДОНКИ».
— Знаешь, что я тебе скажу, Меткалф в чем-то прав, — сказал Дойл.
— ПОДОНОК — ЗНАЧИТ ЧЕЛОВЕК БЕЗ ДЕНЕГ.
— Никогда не слышал такой формулировки, — сказал Дойл. — Но если так, можешь считать меня подонком.
— МЕТКАЛФ СКАЗАЛ: «ПЛАНЕТА НЕ В ПОРЯДКЕ — СЛИШКОМ МАЛО ДЕНЕГ».
— Вот тут я с ним полностью согласен.
— ПОЭТОМУ Я НА ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕ СЕРЖУСЬ.
— Боже мой, — сказала Мейбл, — он оказался болтуном!
— МОЕ ДЕЛО — ЗАБОТИТЬСЯ О ДЕРЕВЕ. СНАЧАЛА Я РАССЕРДИЛСЯ, НО ПОТОМ ПОДУМАЛ: БЕДНЫЙ ПОДОНОК, ЕМУ НУЖНЫ ДЕНЬГИ, НЕЛЬЗЯ ЕГО ВИНИТЬ.
— Это с твоей стороны очень благородно, — сказал Дойл, — но жаль, что ты не подумал об этом прежде, чем начать меня грызть. Если бы в моем распоряжении было хотя бы пять минут…
— Я готова, — сказала Мейбл. — Если ты не передумал, поехали.
Дойл медленно шел по дорожке, ведущей к дверям дома Меткалфа. Дом был темен, луна клонилась за вершины сосен, по другую сторону улицы.
Дойл поднялся по ступенькам и остановился перед дверью. Позвонил.
Никакого ответа.
Он снова позвонил, и снова никакого ответа.
Дернул дверь. Она была заперта.
«Сбежали», — сказал Дойл про себя.
Он вышел на улицу, обогнул дом и взобрался на дерево в переулке. Сад за домом был темен и молчалив. Дойл долго наблюдал за ним, но не заметил никакого движения. Потом вытащил из кармана фонарик и посветил им. Светлый кружок прыгал в темноте, пока не наткнулся на участок развороченной земли.
У него перехватило дыхание, и он долго освещал то место, пока не убедился, что не ошибся.
Он не ошибся. Денежное дерево исчезло. Кто-то выкопал его и увез.
Дойл погасил фонарик и спрятал его в карман. Спустился с дерева и вернулся к машине. Мейбл не выключала мотора.
— Они смотались, — сказал Дойл. — Никого нет. Выкопали дерево и смотались.
— Ну и хорошо, — ответила Мейбл. — Я даже рада. Теперь ты по крайней мере не будешь ввязываться в авантюры с денежными деревьями.
— Поспать бы… — зевнул Дойл.
— Я тоже хочу спать. Поехали домой и выспимся.
— Ты, может, выспишься, а я нет, — сказал Дойл. — Укладывайся на заднем сиденье. Я сяду за руль.
— Куда мы теперь?
— Когда я снимал Меткалфа сегодня днем, он сказал мне, что у него есть ферма за городом. На западе, возле Милвилла.
— А ты тут при чем?
— Вот что, если у него до черта денежных деревьев…
— Но у него же было только одно дерево — в саду городского дома.
— А может, и до черта. Может, это росло здесь просто для того, чтобы Меткалфу иметь в городе карманные деньги.
— Ты хочешь сказать, что мы поедем к нему на ферму?
— Сначала надо заправиться и посмотреть по карте, где этот Милвилл. Спорим, у него там целый денежный сад. Представь себе только: ряды деревьев — и все в банкнотах!
Старик, хозяин единственного магазина в Милвилле, где продавались посуда, бакалейные товары, а еще умещались аптека и почтовая контора, покрутил серебряный ус.
— Ага, — сказал он. — У Меткалфа ферма за холмами, на том берегу реки. И даже название у нее есть — «Веселый холм». Вот скажите мне, с чего бы человеку так называть свою ферму?
— Чего только люди не выдумают! — ответил Дойл. — Как туда поскорее добраться?
— Вы спрашиваете?
— Конечно…
Старик покачал головой.
— Вас пригласили? Меткалф вас ждет?
— Не думаю.
— Тогда вам туда не попасть. Ферма окружена забором. А у ворот стража, там даже специальный домик для охранников. Так что, если Меткалф вас не ждет, не надейтесь туда попасть.
— Я попробую.
— Желаю успеха, но вряд ли у вас что-нибудь выйдет. Скажите мне лучше, зачем бы этому Меткалфу так себя вести? Места наши тихие. Никто не обносит своих ферм оградой в восемь футов высотой, с колючей проволокой поверху. Никто бы и денег не набрал, чтобы такую ограду построить. Должно быть, он кого-то сильно боится.
— Чего не знаю, того не знаю, — сказал Дойл. — А все-таки, как туда добраться?
Старик достал из-под прилавка бумажный пакет, вытащил из кармана огрызок карандаша и лизнул грифель, прежде чем принялся рисовать план.
— Переедете через мост и поезжайте по этой дороге — налево не поворачивайте, та дорога ведет к реке, — доберетесь до оврага, и начнется холм. Наверху повернете налево, и оттуда до фермы Меткалфа останется миля.
Он еще раз лизнул карандаш и нарисовал грубый четырехугольник.
— Вот тут, — сказал он. — Участок не маленький. Меткалф купил четыре фермы и объединил их.
В машине ждала раздраженная Мейбл.
— Сейчас ты скажешь, что с самого начала был не прав, — заявила она. — У него нет никакой фермы.
— Всего несколько миль осталось, — ответил Дойл. — Как там ролла?
— Опять проголодался, наверное. Стучит в багажнике.
— С чего бы ему проголодаться? Я ему два часа назад сколько бананов скормил!
— Может, ему скучно? Он чувствует себя одиноким?
— У меня и без него дел достаточно, — сказал Дойл. — Не хватает еще, чтобы я держал его за ручку.
Он забрался в машину, завел ее и поехал по пыльной улице, пересек мост, но, вместо того чтобы перебраться через овраг, повернул на дорогу, которая вела вдоль реки. Если план, который нарисовал старик, был правильным, думал он, то, следуя по дороге вдоль реки, можно подъехать к ферме с тыла.
Мягкие холмы сменились крутыми утесами, покрытыми лесом и кустарником. Извилистая дорога сузилась. Машина подъехала к глубокому оврагу, разделявшему два утеса. По дну оврага протянулась полузаросшая колея.