Он не ответил. Я все еще стояла, когда его глаза опустились от моего лица к моей руке, где я держала полотенце. Натянув его сильнее, я переместилась с ноги на ногу. Мои глаза бегали по комнате. Мне не нравилось, как это чувствовалось, как атмосфера говорила о его возбуждении, или как его глаза сверкали голодом с вожделением и отвращением.
— Опусти полотенце.
Я ахнула, качая головой.
— Нет... Почему?..
Он приподнял брови, его челюсть сжалась от моего отказа. Я вздрогнула, когда его рука взметнулась, пальцы обхватили мое горло, сжимая трахею сильной хваткой.
— Не говори мне «нет», ты, гребаная сука.
Рыдание вырвалось из моего горла, когда он дернул полотенце, отбрасывая его от меня в другой конец комнаты. Все внутри меня заклинило, нервозность сковала мышцы, страх заморозил кости. Я привыкла к своей наготе, находясь на экране, но не была готова к домогательствам этого отвратительного подонка.
Мои ноги оторвались от пола, когда он толкнул меня назад, спина врезалась в стену, выстрелив болью, а голова ударилась о полку с полотенцами, бутылочками шампуня и геля для душа. Задняя часть моей головы трещала с такой силой, что я уже чувствовала, образующуюся шишку. Все содержимое полки упало на пол рядом со мной.
Я поползла по полу, чтобы сбежать от него, но его пальцы обхватили мою лодыжку, внезапно потянув, в результате чего мое лицо ударилось об пол, и нос столкнулся с мокрой плиткой, заставив кровь стекать по моим губам.
Я пиналась, ведь естественный инстинкт, бороться с ним, проявлялся при приближении к нему. В одну секунду он оказался на мне, его бедра сковали мои, когда он сел на меня сзади.
— Давай, выпусти внутреннюю шлюху, которая, я знаю, находится там. Тебе нравится бороться, не так ли, Стар? Любишь острые ощущения от борьбы? Ты не отрицаешь, ведь это возбуждает тебя.
Я быстро покачала головой.
— Нет... Пожалуйста...
— Я наблюдал за тобой. Наблюдал за тем, как ты раздвинула свои ноги для Данте. Наблюдал за тем, как ты умоляла его заполнить эту жаждущую, ненасытную киску собой. Боже, ты выставляла себя такой идеальной, но я знал, что ты была грязной шлюхой.
Его пальцы дернули мои волосы, потянув голову назад, и он переместил меня, раздвинув коленями мои ноги. Я закричала, когда его ладонь накрыла мой затылок и ударила голову об пол. Мир закружился, тошнота подкатила из желудка, обжигая мое горло и собираясь выйти наружу.
— НЕТ! — я закричала, когда его грязные пальцы прикоснулись ко мне между ногами, мой желудок скрутило от его прикосновения. — Пожалуйста, нет. — Я громко зарыдала.
— Бл*дь! — прошипел он, толкнув палец внутрь меня. — Ты такая узкая!
Это было потому, что я была сухая, но этот придурок не заметил эту деталь. Он сумасшедший, раз думал, что моя борьба это часть какой-то больной сексуальной игры.
— Не удивительно, что Данте нравится трахать тебя. Чертовски вкусная маленькая шлюха.
Я ерзала под ним, мои пальцы упирались в плитку, когда я пыталась выползти из-под него. Звук его расстегивающейся ширинки заставил меня еще сильнее закричать; мой громкий плач был единственным звуком в комнате, кроме тяжелого дыхания этого ублюдка.
Он перевернул меня так, что я была лицом к нему, моя голова отчаянно тряслась, чтобы он остановился.
— Готова быть как следует оттрахана? — усмехнулся он. — Я покажу тебе, как это должно заканчиваться. Ты задолжала мне это, сука.
Я ударила его рукой, которую умудрилась освободить, другой рукой шарила по плитке, пока не коснулась кончиками пальцев холодной бутылки. Это мог быть дезодорант. Я дотянулась, чтобы схватить его ладонью, и, поднимая, распылила в его щеку.
Боль вспыхнула вновь, когда его костяшки коснулись моей губы, и кровь забрызгала его живот от силы удара. Мои слезы жгли и щипали рану.
Я была уверена, что чувствовала перелом своей скуловой кости, когда он ударил меня снова, пульсация была невероятной. Флакон звякнул и выкатился из моей хватки прямо к нему.
Моя спина заскользила по полу, когда он толкнул предмет в меня. Я была сухой и, заполненная им, разрывалась от боли на части. Закричав, вынудила его накрыть мой рот и в то же время и нос рукой.
— Нравится играть с игрушками, Стар? Как это, черт побери, чувствуется?
Все стало размытым, когда он начал душить меня. Его рука сильнее вжималась в мое лицо, а толчки становились неистовыми. Мои руки обмякли, я стала отчаявшейся и слабой, но не хотела умирать, когда он насиловал меня. Это было так сильно больно. Какой жестокой я должна была быть в прошлой жизни, что заслужила это наказание? Тошнота подступала, и я запаниковала, ведь могла задохнуться из-за своей собственной рвоты.
Время замедлилось, когда все стало нереальным. Казалось, что я плыву над собой, а мир подо мной. Мои глаза закатились, губ коснулась улыбка, когда моя жизнь промелькнула передо мной. Изображения сменялись так быстро, и я пыталась не отставать от них: Папочка делает фотографии на моем выпускном; Дженнифер — моя лучшая подруга, подмигивает, когда проходит мимо меня с бутылкой текилы, которую мы украли с бара родителей. Части чего-то неизвестного, публика, играющая песня Auld Lang Syne. Пляж, солнце обжигает мое голое тело, чьи-то губы мягко боготворят мою наготу. Кольцо скользит на мой палец посредством нити, обернутой вокруг моего пальца и... ОН.
Я ахнула, воздух наполнил мои легкие слишком быстро, когда Тео исчез. Я откатилась, кашляя и сплевывая.
— Убирайся отсюда! ОН УБЬЕТ ТЕБЯ ЗА ЭТО! — зарычал Малик.
Ничего не чувствовалось реальным. Все было размытым, как во сне. Я двигалась медленно. Мое сердце замедлилось до случайных ударов в груди при виде крови, вызывающей головокружение и дурноту.
— Шшш, — успокаивал его голос, когда рыдания вырвались из моей груди, и поток слез накрыл меня. Они скатывались по моему лицу, вызывая жгучую боль в скуле и обжигая разбитую губу.
Я не могла контролировать разбушевавшийся плач, который разрывал мою грудь пополам. Не могла ничего контролировать: мое дыхание, мысли, тошноту, что поднималась во мне.
— Ладно, — его мягкий голос отдавался эхом в моей голове. — Я заберу тебя сейчас. Мне жаль, Стар, я просто пошел в ванную.
Я закричала, отстраняясь от него:
— Это твоя вина! Все это твоя вина. Ты сделал это. Ты позволил этому случиться. Ты позволил ему сделать это. Не...
— Мне жаль, Стар! Данте убьет его за это.
Я продолжала обвинять его, мои кулаки били по его груди, намоченный материал футболки разрывался под моими пальцами, терзающими его. Я сошла с ума от всего этого.
— Он ублюдок. Ты чертов дьявол. Дай мне уйти! Пожалуйста! Я не могу больше. — Я царапала его, мои ногти вонзались в его плоть, пытаясь разорвать на части.
— Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя. Я НЕНАВИЖУ ЭТО! СПАСИТЕ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА. КТО-НИБУДЬ, СПАСИТЕ МЕНЯ!
Беспамятство все-таки одержало победу, и мой разум закрылся от ужаса, ставшего моей жизнью.
Мой телефон непрерывно вибрировал около моего бедра, отвлекая меня от деловой встречи, на которой я был. Данные результатов испытаний новых препаратов заинтриговали большое количество медицинских комиссий и всех коррумпированных игроков черного рынка.
Мужчина, сидящий напротив меня в черном костюме от Армани, без галстука, с зачесанными назад черными волосами и хищными глазами, был одним из многих торговцев людьми, заинтересованный в свойствах, которыми обладал этот препарат. Я не состоял в его бизнесе, а сделал свое состояние законным путем, но с удачей, успехом и наукой, смешанной с моим собственным духом безнравственности, уходящим в мир организованной преступности черного рынка. Торговля наркотиками. Между работорговцами и всякими остальными отбросами. Это было неизбежно для кого-то как я стать частью этого мира, и со временем получить власть, которую так страстно желал.
Женщина, которую он привел с собой на ужин, явно была здесь, чтобы удовлетворить любые желания, которые могли у меня быть. Пешка, чтобы подсластить деловой договор. Она была далека от моего вкуса. Это не ее светлые волосы, хотя, как правило, я предпочитаю брюнеток, не ее худое телосложение и нелепые приклеенные фальшивые сиськи. Это был факт того, что Стар была оттрахана моим стояком, и он не хотел играть ни с какой другой игрушкой, кроме нее.