— Это такая же наша вина, как и ваша, — возразила Фанни. — Вы ускользнули, не сказав нам ни слова. И вам следовало бы подумать о том, что мы будем стоять на берегу во время прилива. Ты, Эдмонд, никогда не ценил мой здравый смысл.
— А сколько хлопот мы доставили себе! — пропищала Салли. — Фанни пришлось всю дорогу тащить меня на вершину скалы. А я хотела подождать вас внизу.
Я не верила своим ушам. Невероятное событие, чтобы Салли оправдывалась. Что это с ней сегодня стряслось?
Презрительно посмотрев на обеих женщин, Эдмонд обнял меня за плечи и привлек к себе. Он сделал это под видом того, что хотел согреть меня. Возможно, с точки зрения приличий, его поведение не было безупречным, но сейчас мне об этом не хотелось думать. Я прильнула к нему и закрыла глаза. Переживания забрали у меня слишком много сил. Каждая секунда вот такого безмятежного состояния наполняла меня жизненной энергией, восстанавливала мое внутреннее равновесие.
Меня успокаивала и убаюкивала мысль, что мы снова в коляске и она уносит нас от этих скал, от ужасной пещеры и ледяной воды. Я испытывала чувство благодарности к Эдмонду за то, что он услышал не все из сказанного мной в пещере.
Просто замечательно, что он не услышал, как я кричала «о, Эдмонд, Эдмонд, я люблю тебя».
Миссис Мэдкрофт разволновалась. Она то подходила к моей кровати, то отходила, то стискивала свои руки, то заламывала их. Словом, изображала драматическую сцену в соответствии со всеми нормами классики.
— Ты уверена, что все в порядке, Хилари? — с беспокойством спрашивала она, кажется, пятый раз в течение четверти часа.
— Абсолютно, — заверила я ее.
Так оно и было. По возвращении в Эбби Хаус мне дали принять горячую ванну и налили бокал бренди. А затем уложили в постель. Взбили хорошенько подушки в изголовье и навалили на меня груду одеял. Целая вереница заботливых посетителей и доброжелателей потянулась ко мне с выражением своих искренних чувств и просто из любопытства. Миссис Мэдкрофт с болью в голосе описывала им мои неимоверные страдания, ну и все остальное.
— Я знала, что с тобой случилась беда, — сказала она сразу же, как только мы остались одни. — Я чувствовала сердцем. Спроси мистера Квомби, он подтвердит моя слова.
Как по уговору с миссис Мэдкрофт именно в этот момент мистер Квомби постучал в открытую дверь моей комнаты. Услышав слова миссис Мэдкрофт о предчувствии, он сразу же согласился с ней.
— Она была очень огорчена, — сказал мистер Квомби. — С первых же минут после вашего отъезда.
— Я знаю, что я должна была отказать мистеру Ллевелину, — причитала миссис Мэдкрофт. — Но у него такой сильный характер…
— Благодаря чему он и спас меня, — прервала я миссис Мэдкрофт, все еще испытывая к мистеру Ллевелину чувство сердечной благодарности. — Если бы не он, то…
— То ничего бы этого и не случилось, — перебила меня в свою очередь миссис Мэдкрофт. — Прости меня, Хилари, но если ты когда-нибудь еще покинешь этот дом, то только в моем сопровождении. Я никогда не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится.
Я ничего не сказала на это. Она слишком переволновалась из-за меня, чтобы говорить ей сейчас неприятные вещи. На кончике языка у меня висели слова, что это не входит в права миссис Мэдкрофт устанавливать для меня правила поведения в Эбби Хаус. Едва ли они доставили бы ей удовольствие. Вместе с тем, сколько бы я ни проявляла деликатности по отношению к миссис Мэдкрофт, подошло время сказать ей о своем намерении расстаться с ней.
Завтра утром крайний срок, когда я должна ей сообщить, дала я себе задание.
В постели я оставалась до конца дня, и миссис Мэдкрофт все это время отказывалась отойти от меня. Даже попытка Чайтры помочь мне оказалась безрезультатной, миссис Мэдкрофт прямо-таки узурпировала власть надо мной. Обед нам подали на подносах и, если бы я позволила, то миссис Мэдкрофт сама бы меня и накормила. Все ее намерения о проведении сеанса в этот вечер, слава Богу, были забыты.
— Я совершенно не могу сконцентрироваться, — то и дело повторяла она.
Любопытно, что ни у кого не возникло желание оспорить ее решение насчет отмены сеанса.
Удалилась миссис Мэдкрофт в девять часов. Перед тем как уйти, она убавила огонь в лампе, поправила мои подушки и одеяла. Кроме того, она приняла все необходимые меры, чтобы меня никто не беспокоил. Я лежала на горе подушек, радуясь первым выдавшимся спокойным минутам. Правда, мысленно я то и дело переносилась в ту страшную пещеру, но все же мне удавалось быстро возвращаться в настоящее время, в мою уютную комнату и в целом я пребывала в превосходном расположении духа.
Я не могла не улыбаться.
С этой радостно-умиротворенной улыбкой на лице я и проснулась. Мой левый висок болел. Как раз им я ударилась о камни, и теперь ощущалась небольшая головная боль. Но ничто не тревожило меня. Давно я не ощущала в себе столько радости жизни, как сейчас.
Вспомнив о своем намерении поговорить с миссис Мэдкрофт, я быстро оделась. Причесывая волосы, обдумывала, как лучше поступить. Встретить ее до завтрака или подождать, пока она поест? Мое сообщение едва ли придаст ей аппетита, так что лучше все-таки дать ей позавтракать до нашей беседы. Но, с другой стороны, сразу после завтрака она может уйти на прогулку с мистером Квомби. Тогда едва ли удастся застать ее одну до конца дня. О, Господи, будь что будет. Я вышла из своей комнаты и направилась прямо в комнату миссис Мэдкрофт.
Чайтра встретила меня приветливой улыбкой. Судя по выражению ее карих глаз, она с сочувствием отнеслась к моей шальной выходке на берегу моря. Миссис Мэдкрофт оказалась на месте. Она смотрела в окно и, массируя палец без кольца, что-то в полголоса говорила. Ее темные волосы еще не были зачесаны назад и уложены в прическу, они спадали ей на лицо.
Лучи утреннего солнца касались ее головы, отражаясь в каждой пряди ее седеющих волос. Да, в ее волосах седины оказалось значительно больше, чем я ожидала.
— Хилари, дорогая! — воскликнула миссис Мэдкрофт, посмотрев в мою сторону лишь после того как взглянула на себя в зеркало и убрала с лица завиток. — Не лучше ли тебе побыть еще в кровати?
— Я никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас, — заверила я ее. — Кроме тоге, я хотела бы поговорить с вами. Если у вас найдется для меня минута времени, я буду признательна.
— У меня всегда есть время для тебя, — сказала она, отсылая Чайтру за расческой и шпильками для волос. — Пока мы будем разговаривать, она уложит мне волосы.
— Я думаю, что вам лучше сесть, — предупредила я на всякий случай миссис Мэдкрофт.
— Господи, — испуганно произнесла она, сосредоточив на мне все внимание. — Ты хочешь мне сказать что-то неприятное? О, пожалуйста, успокой меня, скажи, что я ошибаюсь.
Миссис Мэдкрофт картинно заломила руки и стала быстро ходить по комнате, то и дело, меняя направление.
Меня всегда удивляло страннее сочетание в ее поведении искренних переживаний и театральности. Она не могла жить без сцены. Артистическая игра никак не влияла на душевность ее чувств. Создавалось впечатление, что театральность, артистизм были для миссис Мэдкрофт всего лишь привычной, наиболее приемлемой формой выражения ее неподдельных переживаний. Иначе она просто не могла выразить себя. Следует ли сердиться на нее за это? Наверное, ее надо принимать такой, какая она есть.
— Этот ужасный человек, — метнула миссис Мэдкрефт молнию в своего @ливдого врага. — Он растлил тебя?
Потрясенная таким предположением, я не смогла сразу дать ответа. У меня перехватило дыхание. Неужели она действительно думает, что я… что Эдмонд… что мистер Ллевелин… что кто-нибудь из нас.
— Конечно, нет, — сказала я, придя, наконец, в себя, — В самом деле, нет.
— Она осела посередине комнаты и громко вздохнула.
— Слава Богу, — сказала миссис Медкрофт. — Я так боялась… но ничего. Я рада, что тебя не ввел в заблуждение его кажущийся героизм.
— Кажущийся!? — удивленно произнесла я. — Но он спас мне жизнь.