Так что же все-таки случилось со мной? Безусловно, я не была сама собой. Никогда я не вела себя подобным образом. Неужели свежий воздух и запахи трав так подействовали на меня? Это было бы смешно. В течение своей жизни я много дышала свежим воздухом, и запах всевозможных трав мне также хорошо знаком. Но я никогда прежде не проявляла такой чувственности.
Неужели мистер Ллевелин так очаровал меня, что я перестала управлять собой и давать отчет в своих действиях? Я ничего не понимала. Вот он шел рядом со мной, как всегда угрюмый и неразговорчивый. Я потихоньку искоса посмотрела на него. Ничего в этом человеке мне не нравилось.
Ничего и в то же время все.
Но почему мои мысли и чувства были такими, словно они принадлежали не мне? Да, да, даже мысли. Я содрогнулась внутренне. Если не мои, то чьи же? Мог быть только один ответ.
Лили Ллевелин.
Могла она так обманывать муха?
Или Эдмонда, которого презирала?
Неужели она пошла на поляну, зная, что ее пасынок придет туда? И она желала его так же, как я желала его в те несколько безумных минут? Это действительно было безумием. Я сама с большим трудом верила в свои собственные выводы. Мистер Ллевелин, вне всякого сомнения, примет это за сказку или мою очередную корыстную выдумку.
Чувствуя, как его рука твердо сжимала мою, я, вместе с тем, не могла взглянуть ему в лицо. Напряженность между нами с каждой минутой возрастала. Ее нельзя было игнорировать. Я все острее чувствовала, что если кто-то из нас не заговорит, то я закричу. Ладно, заговорю я. Увы, язык не хотел меня слушаться. Мне не удалось произнести ни единого звука.
Первым заговорил мистер Ллевелин. Он сделал это неожиданно и резко.
— Кто сказал вам об этой поляне? — строго спросил он.
— Никто, я нашла беседку случайно.
— Навряд ли это то место, которое можно найти, не зная о нем.
— Тем не менее, я нашла.
Помня о наших предыдущих перепалках, я ожидала, что он станет обвинять меня во лжи. Но он промолчал. Вместо обвинения он с мрачным лицом, не глядя по сторонам, тащил и тащил меня вперед. Бесцеремонно держа меня за руку, он ровным шагом преодолевал впадины, холмы и хитросплетения корней на тропинке. Создавалось впечатление, что его наполняла одна мысль, одно непреодолимое желание, как можно дальше оставить за спиной поляну и беседку.
— Есть какая-нибудь причина, которая не позволяет мне ходить туда? — решительно спросила я.
Мне хотелось только одного, чтобы он не молчал, пока продолжается эта странная прогулка за руку по холмам и долинам его имения.
— Те, кто знают имение лучше вас, да, гораздо лучше вас, блудили в этих лесах, — уклончиво ответил он.
Я снова искоса взглянула на него. Плотно сжатые губы Эдмонда представляли собой натянутую линию. Ясно, он нарочно уклонился от ответа.
— А беседка? — невинным тоном произнесла я. Любому понятно, что беседки не устанавливают в безлюдных местах. И если уж она появилась на той поляне, значит кому-то была нужна и кто-то ею пользовался. Но я не стала развивать свою мысль, чтобы еще больше не навредить себе в его глазах. Не сомневалась, он хорошо понял то, что я имела в виду.
Мистер Ллевелин сердито посмотрел на меня.
— Это было одно из любимых мест отдыха моей мачехи, — нехотя произнес он. — Она почти не пропускала солнечных дней. Как только выдавался солнечный день, она спешила на это место.
Я споткнулась и посмотрела на него снизу вверх.
— Я бы на вашем месте меньше времени тратил на вопросы, а лучше смотрел бы себе под ноги, — посоветовал он.
Я молча последовала его совету, продолжая, между тем, размышлять на волнующую меня тему.
Итак, в этот раз мистер Ллевелин не обвинил меня в сборе информации для миссис Мэдкрофт. Интересно, почему он этого не сделал? Ведь он всегда охотно думал обо мне самое худшее. А здесь такой подходящий момент, связанный с беседкой, где любила бывать Лили Ллевелин. А может быть, ему стало совершенно ясно, что я, как распутница, просто ждала его прихода для того, чтобы соблазнить. Мое потрясающее по своей эмоциональности и искренности представление вакханки можно было его абсолютно убедить в моем страстном желании.
А разве нет?
Поразмыслив, я поняла, что с самого начала, как только увидела его на краю поляны, у меня действительно было страстное желание и даже намерение. Если бы он не вернул меня в реальность, назвав меня по имени, то… кто знает, до чего я могла бы дойти. От этой мысли у меня и сейчас затуманилась голова.
Мистер Ллевелин остановился. Лес кончился, и мы стояли на опушке. Тем не менее, мой проводник, как мне показалось, не спешил выходить из-под укрытия деревьев. Я с трудом сдерживала желание поскорее избавиться от его хватки и пуститься бегом по широким газонам.
Мистер Ллевелин внимательно посмотрел на меня. Казалось, он сравнивал меня, спокойную и послушную, с тем вакхическим существом, которое буйствовало на поляне. Сейчас только мои распущенные волосы напоминали странную и дикую незнакомку, которая там предстала пред ним.
Свободной рукой он убрал одну длинную прядь с моего лица и посмотрел мне в глаза.
— Вы думаете ваши родители одобрили бы вашу связь с миссис Мэдкрофт? — спросил он неожиданным для меня заботливым тоном.
— Отец — нет, — ответила я. — Что касается матери… Но, если бы не доброта миссис Мэдкрофт, мне было бы некуда пойти.
Я не отвела взгляд во время своего ответа, а лишь несколько раз передернула плечами.
— Это так? — с искренним участием спросил он. — Тогда позвольте вам посоветовать… Нет, позвольте мне предложить вам то, что вы, пожалуйста, примите к сердцу.
Я обнаружила, что рассматриваю его глаза и гладко выбритый подбородок.
— А именно?
— Найдите себе какое-нибудь место и уйдите подальше от миссис Мэдкрофт и таких, как она.
— Это нечестно с моей стороны. Она мой друг, и я поклялась, что мы всегда с ней будем поддерживать связь. Но я не думаю, что подхожу ей в ассистентки. В этом я уже убедилась. А что касается места, то Фанни уже обещала рекомендовать меня своим друзьям, которым нужна гувернантка.
— Неужели она в самом деле предложила? Тогда у нее больше здравого ума, чем я предполагал. Я полагаю, вы согласились?
— Да.
— Хорошо. Более умного решения не могло и быть. Я обратила внимание, что мы разговариваем с мистером Ллевелином так, как никогда прежде не разговаривали: спокойно, без колкостей и желания покрепче зацепить другого. Странно, что он оставил свою надменную позу в такой момент, когда она давала ему наибольший выигрыш. Что это с ним? Или что это со мной? И как наши отношения сложатся дальше? Снова при первой возможности схватимся в словесной дуэли или временное перемирие перейдет в настоящий мир? Посмотрим.
Мистер Ллевелин коротко кивнул, из чего я поняла, что он скорее отпускает меня, чем прощается со мной.
— А теперь я хочу сказать вам до свидания, — произнес он. — Отсюда вы сами найдете дорогу без труда. Я думаю, что благоразумнее нам с вами вместе не возвращаться.
Мои распущенные волосы не требовали каких-либо пояснений. Я кивнула головой, и он отпустил мою руку. Но что-то занимало мой ум и побуждало меня спросить о чем-то таком, что я не могла выбросить из головы при всем своем желании.
— Вы не будете возражать, если я спрошу вас о личном? — спросила я с пересохшим от волнения горлом.
Я почувствовала, как он отстранился от меня. — Это будет зависеть полностью от вашего вопроса, — суховато ответил он.
— Вопрос совсем не обидный, — успокоила я. — Мне только хотелось узнать имя вашего отца.
— Моего отца? — переспросил он, не сумев скрыть своего изумления. — Его звали Эдмонд Ллевелин. Так же, как и меня. Почему вы спрашиваете? — Просто из любопытства, — солгала я. Озноб охватил меня от кончиков пальцев до глубине души.