Миссис Мэдкрофт в эти минуты больше всего хотелось побыть наедине в своей комнате, но она не могла открыто игнорировать просьбу своей покровительницы.
— Вы, конечно, не ожидаете от меня, что я проведу сеанс сегодня вечером, — попыталась она мягко отказаться. — День был такой утомительный, и, как бы вам это лучше объяснить…
— О, нет, нет! — взмолилась Фанни. — Вы же не откажете мне. Я ждала вас целую неделю. А завтра Эдмонд будет в Лондоне и нам придется вечер пропустить. Вы можете сегодня попытаться?
Миссис Мэдкрофт все еще мялась, не зная, как лучше отказать, чтобы не нажить себе еще одного недоброжелателя.
— Конечно, милая леди сделает вам одолжение, — внезапно согласился мистер Квомби, не придавая значения энергичным жестам миссис Мэдкрофт. — Только позвольте нам удалиться на несколько минут для того, чтобы сосредоточиться и сконцентрироваться. Вернувшись, мы непременно окажем вам любезность.
Фанни удостоила его чарующей улыбкой.
— Ну, тогда в семь часов, — уточнила она. — В зале.
Мистер Квомби низко поклонился.
Уже на лестнице миссис Мэдкрофт повернулась к другу и слегка пожурила его: «Действительно, мистер Квомби, мне так не хотелось соглашаться. Я совсем не настроена сейчас на это».
— Ну, ну, милая леди, — попытался он приободрить ее. — У вас обязательство перед бедной девушкой. Кроме того, завтра будет не легче. Не позволяйте себе, чтобы грубость хозяина выбивала вас из колеи.
— Вообще-то, я тоже так думаю, — быстро согласилась миссис Мэдкрофт. — Но хозяин невероятно скверный человек.
Окончания разговора я не слышала, потому что мы как раз подошли к моей комнате. Ее створчатые двери, расположенные напротив входной, выходили на маленький полукруглый балкон. Обрадовавшись, что осталась наедине хотя бы на несколько минут, я открыла их и вышла на балкон подышать свежим воздухом. Стояла теплая ночь. Ночь в конце весны имеет свои прелести: она тешит обещаниями, что скоро придет долгожданное Лето… На небе от горизонта до горизонта тихо мерцали звезды. Дул освежающий ночной бриз. Я подставила ему лицо и позволила его легкому дуновению ласкать щеки. Меня плавно и незаметно стало уносить в океан мечты…
Но тут внизу открылась и закрылась парадная дверь.
Легкие, быстрые шаги послышались сначала на каменной лестнице, затем на гравиевой дорожке. За ними последовали более тяжелые, мужские, шаги. Оба остановились прямо под балконом. Первым заговорил мужчина, и я без труда узнала голос мистера Ллевелина.
— В самом деле, Фанни, я тебя просто не понимаю!
— Оставь меня, Эдмонд! Я не хочу слушать еще одну твою лекцию.
— Если ты проявишь чуть-чуть больше здравого ума, мне не надо будет читать тебе лекции. Твое поведение уже переходит все границы разумного.
— Да кто ты такой, чтобы учить меня, что я могу, а что не могу делать?
— Я думаю, что знаю тебя, как никто другой.
— По-видимому, нет.
— Ты должна, по крайней мере, объяснить мне, почему эта нелепая мысль пришла тебе в голову.
— Все очень просто. Салли Причард подумала, что нам следует заполнить наше время здесь чем-нибудь другим, кроме бесконечных игр в бридж, которые так любит Урсула. Вот мы и оказались в доме миссис Мэдкрофт.
— Так ты там была?
— Салли, в конце концов, моя лучшая подруга, она мне плохого не пожелает. А в Дорсете, сам знаешь, какая скучная жизнь. Если б ты чаще отпускал меня навещать Салли в Лондоне, тебе не пришлось бы сегодня подвергаться этим испытаниям.
— Только ради того, чтобы я чаще отпускал тебя одну в Лондон, ты навязала мне этих подозрительных типов?
— Салли Причард благопристойная женщина, она вполне подходит для того, чтобы сопровождать молодую девушку.
— Она такая же ветреная, как и ты. А ума у нее еще меньше. Если будешь поступать так безрассудно, тебе никогда не заслужить моего доверия.
Судя по шуршанию шелка, Фанни сделала какое-то нетерпеливое движение. Скорее всего, она вскинула голову и по привычке откинула свои локоны назад. Не вызывало сомнений, что она обязательно ответит брату. И верно.
— Я не веду себя безрассудно. Я побывала всего на одном ее сеансе и поняла, что она… настоящий медиум.
— Настоящий медиум? Да она настоящий шарлатан!
— Что ты говоришь, Эдмонд! На каком основании судишь? Я, по крайней мере, наблюдала за ее работой. А ты критикуешь мои суждения, не имея ни малейшего представления о сеансах спиритизма.
— Господи, Фанни. Да они все шарлатаны. Прежде я считал, что у тебя больше здравого смысла, но теперь вижу…
— Ни слова, Эдмонд! Ты утомил меня. У меня уже не хватает терпения ладить с тобой.
Судя по шуршанию гальки, Фанни оставила брата и быстро пошла по газону.
Во все время разговора я стояла около каменных перил, боясь пошевелиться. Не хватало, чтобы они заметили меня и обвинили в подслушивании. Мне это и в голову не могло придти. Но их спор начался так неожиданно, что я не смогла уйти незаметно. Теперь же, затаив дыхание, я ждала, что мистер Ллевелин либо пойдет за сестрой, либо вернется в дом.
Вместо этого он что-то пробормотал и, повернувшись в мою сторону лицом, остался стоять на месте. От его фигуры падала длинная тень. Самого его я не видела, но, ясно чувствовала: что-то происходит. Этим что-то было мощное излучение Эдмондом необычной энергии, которая прямо-таки наэлектризовала воздух. Энергетический ток оказался настолько сильным, что у меня стало покалывать руки и запылали щеки. Но, странное дело, несмотря на столь активную реакцию тела, мое сердце никак не отозвалось. Оно молча и сосредоточенно занималось своим делом. Это не случайно. Молчание сердца красноречиво говорило о том, что я не могла любить человека, который постоянно, без всяких причин оскорблял меня и моих друзей.
Наверное, инстинкт заставил Эдмонда посмотреть вверх. Я почувствовала, как он вздрогнул. Я не видела его глаз, так же как и он не видел мои, но у меня было такое ощущение, словно внезапно вспыхнул яркий свет, который застал нас врасплох. Я поняла, что наши взгляды встретились.
— Это что, у вас привычка такая, подслушивать? — сердито спросил он.
— Я не подслушивала, — постаралась как можно спокойнее ответить я, хотя внутри у меня все напряглось. — Но, если вы считаете, что можно спорить под балконом и ждать, что по этому случаю все вокруг уйдут, то можете не сомневаться в том, что вас кто-нибудь да услышит.
— А что потом вы делаете с информацией, которую собираете? — продолжал он все так же сердито, не обратив внимания на мои слова. — Передаете миссис Мэдкрофт для того, чтобы она придавала своим спиритическим выстукиваниями большую достоверность?
— Этого я сделать не могу хотя бы по той причине, что миссис Мэдкрофт не нуждается в моей помощи.
— Не сомневаюсь, что она уже произвела расследование в доме задолго до начала сеанса. Думаю, что она собрала нужные ей сведения еще в Лондоне.
— Как вы можете так предполагать? Вы самый несносный человек из всех, кого я встречала. Если бы все зависело от меня, я бы и секунды не осталась под крышей вашего дома!
— Ага, наконец-то мы с вами пришли к согласию. Если бы все это зависело только от меня, ваш немедленный отъезд был бы уже решен. К несчастью, я должен терпеть прихоти Фанни, точно так же, как вы должны соглашаться с прихотями вашей работодательницы.
— Миссис Мэдкрофт не является моей работодательницей, она мой друг.
— Тогда вы плохо выбираете друзей. Он повернулся на каблуках и пошел большими шагами к дому, прежде чем я смогла найти подходящей ответ. Меня охватила ярость, и, уходя с балкона, я громко хлопнула дверью. Ничто не доставило бы мне сейчас большего удовольствия, чем прищемить его голову створками двери. Но мне не оставалось ничего другого, кроме как задернуть портьеры.
Едва мое сердце перестало глухо колотить в ребра, как миссис Мэдкрофт позвала меня на сеанс. Мы встретились в коридоре. Внешне она выглядела, как всегда, спокойно, но ее руки слегка дрожали. Заметив это, мистер Квомби непринужденным жестом взял ее под руку, и мы пошли. Теперь к нам присоединилась и Чайтра. Она уже успела изучить расположение помещений в доме и теперь уверенно скользила впереди нашей небольшой группы. Тяжелая коса Чайтры мягко извивалась по спине, тапочки шуршали по мраморным плитам. Кратчайшим путем Чайтра провела нас в зал.