После застолья, я со своей командой отправился на улицу, а старики остались в доме, заниматься хозяйством и вести беседы о превратностях судьбы.
- Сейчас всем полчаса на отдых, затем будем учиться обращаться с трофейным оружием и раздачей захваченного обмундирования.
Парни пошли к мотоциклам, умеющие на них ездить, пытаются и остальных этому научить, я не против. А мы с Николаем сели на скамеечку, завязать послеобеденный жирок.
- Товарищ лейтенант, так и не узнал я у вас, когда война закончилась - спросил Коля, продолжавший обращаться ко мне, как и положено, по уставу.
- Девятого мая сорок пятого года, в Берлине.
- Да, долгонько ещё до победы, но всё таки не зря значит ребята погибли.
- Не зря конечно, только вот видишь, как получилось, дома то они, да и ты, без вести пропавшими будите числиться.
- Вы всё таки считаете, что мы не дома?
- Я в этом уверен, Николай. Тут без вариантов, это только Штильман, боится в это поверить, хотя всё же ясно, как белый день. Ты сам посуди, разве в нормальной жизни такое возможно, что бы мы с тобой встретиться могли?
- Как, про это подумаю, аж мозги закипают - поделился со мной, своим состоянием, боец.
- Мой тебе совет, забудь про это, всё равно ничего, наверняка, изменить не сможем. Так зачем себе проблемы создавать. Нам и без таких мыслей, их здесь хватит. Вот хотя бы, чего есть станем и парней чем кормить будем, когда дедовы харчи кончаться. Того, что у немцев взяли нам и на три дня не хватит. А где взять, лично я даже не представляю.
- Можно рыбы наловить, море то рядом, а там говорят её страсть, как много.
- Ты умеешь?
- Не - а - беззаботно ответил Коля.
- Вот и я не умею, да и есть ли она там, эта рыба.
Ближе к вечеру, научились разбирать МР38, никто до этого такую игрушку в руках, из нас, не держал, но кое как осилили. Разобрались так же, с количеством патронов в обойме и определили, что их калибр подходит для пистолета, который я тут же и приватизировал, вместе с кожаной кобурой. С пулемётами оказалось сложнее, пулеметчиков среди нас нет, удалось осуществить только частичную разборку оружия, определиться, примерно, с калибром и пару раз выстрелить из него. Штука охренительная, доску, что использовали для мишени, разнесло в клочья.
Затем посчитали все боеприпасы, что у нас есть, оказалось, что их не мало, на хороший бой хватит, как авторитетно заявил Круглов. С ножами совсем просто, раздал всем и ещё пару осталось. Рябят вооружили нашими карабинами, одного, самого шустрого, хочу к пулемёту приставить, а мы с Колей, взяли себе по автомату, на этом я настоял. Остальное оружие стаскали к деду на чердак дома и вместе с патронами, запрятали в сене.
Пацанам, сказал подобрать себе, форму и сапоги, из того, что у немцев отобрали, предварительно споров с неё все знаки и нашивки. Они поначалу упирались, как же вражеская одежда, но я сказал, что это приказ и ослушаться его они не имеют права. Пускай мы и не у себя дома, но воинскую дисциплину никто ещё не отменял. Подействовало. К ночи они её постирали и повесили сушиться.
А перед самым сном пришло время, для самой приятной вещи, за день. Дед истопил нам баню и мы пошли мыться и париться. Я не любитель русской бани, не было у меня возможности её полюбить или хотя бы привыкнуть, поэтому быстренько помылся и вышел, а мужики, чуть ли не час там сидели, за исключением Штильмана. Он со всеми мыться отказался и сказал, что будет ждать, когда до него дойдёт очередь.
Спать улеглись на чердаке, пускай здесь и прошлогоднее сено, но всё равно лучше чем в доме, и просторнее тут, и воздух свежее. Со стариком остался, только наш ботаник, ему видите ли не превычно спать на сеновале, тоже мне интеллигенция.
Казалось бы весь день на ногах, а вот не спится чего то и не только мне.
- Товарищ лейтенант, расскажите как там - обратился ко мне один из старшеклассников.
- Где там? - спросил я его, делая вид, что не понимаю о чём речь.
- Ну в будущем. Вы же оттуда.
- Долго рассказывать придётся, ночи не хватит. Давайте, лучше так, вы вопросы задавайте, а я отвечать буду. У каждого по одному вопросу.
На чердаке стало так тихо, что было слышно, как внизу храпит дед Евграф.
- Ну чего молчите или не знаете чего спросить?
- Боязно как то, вроде и интересно узнать, как всё будет, а вдруг там чего не хорошее случилось, проще не знать про это - ответил мне всё тот же голос.
- Ладно, расскажу тогда вам вкратце, про войну, которая только что началась.
Разбудил меня стук в окно дома. Выглянул в окошко чердака, темно, никого не видно. Тихонько подполз к Николаю, он спал не далеко, справа от меня, зарывшись с головой в сено. Это я понял, когда нащупал руками его сапоги, находившиеся наруже. Прикинув, где находится голова, стал её откапывать, а добравшись, постучал костяшками пальцев полбу, пытаясь таким образом, вывести из крепкого сна красноармейца.
Только он собрался, что то сказать, я тут же закрыл ему рот ладонью и прошептал:
- У нас гости, ползи к выходу, посмотрим, кто там по ночам шастает.
Добрались до двери чердака, которая была с тыльной стороны дома, стараясь не скрипеть слезли вниз, по старенькой лестнице. Вдоль тёмной стены дошли до угла, остановились и стали слушать.
- Хозяин, выдь на улицу - не громко позвал, стоящий видимо у окна, человек.
Окна на ночь старик не закрывал, это я знаю точно, об этом он сам говорил, когда предлагал нам спать в доме. Значит тот, кто говорит, это видит и если бы хотел совершить чего нибудь противоправное, то давно бы воспользовался этим. Я решил, что вполне сойду за хозяина, раз дед не подаёт голос.
- Чего тебе? - спросил я незнакомца, оставаясь за углом.
- Ты где? Не видно ни чего - отреагировал он на мой вопрос.
- Коля, я выду, прикроешь, если что.
Тихонько, чтобы не напугать пришельца, вышел из своего укрытия. Шёл так, чтобы ничем не выдать себя и как можно ближе подобраться к незнакомцу. Он, как оказалось, был не один, рядом с ним стояли ещё люди и все с оружием. Когда до них осталось пару шагов, я не громко, чтобы не напугать людей произнёс:
- Чего шляетесь по ночам, спать не даёте?
- Фу ту дьявол, напугал - вырвалось у кого то из стоявших в темноте.
И тут же мне в глаза ударил свет из фонарика, светил тот, кто стоял у самого окна и звал хозяина.
- Разглядел? Теперь себя освети, чтобы недоразумений не возникло - сказал я человеку с осветительным прибором.
- Виноват, товарищ лейтенант.
Он сначала повернул фонарь на своё лицо, потом направил луч света на тех, кто стоял не много поодаль.
- Кто такие? - задал я ему вопрос, пытаясь скрыть, что волнуюсь.
- Старшина Ковальчук. Замкомвзвода, шестьдесят четвёртый мото-инженерный батальон, вывожу остатки людей из окружения - отрапортовал военный.
- Ладно старшина, не на плацу. Скажи лучше давно идёте и откуда? - задал я вопрос который интересовал меня больше всего.
- Тридцатого ночью пошли на прорыв, в сторону Бобруйска, вот с тех пор и плутаем.
- Всё ясно, со мной люди тоже от туда. С тобой сколько ещё, не успел разглядеть.
- Как вчетвером вырвались так и топаем, слава богу все живы.
- Четверо вас значит? - переспросил я старшину, пытаясь сосчитать, сколько же всего людей видел из сорок первого.
С Николаем было трое, пацанов пятеро, да этих четверо. Получается двенадцать, так, а почему двенадцать, Колю то я пропустил. Тринадцать всего значит и ещё девять немцев. Запомню на всякий случай, может пригодится для чего.
- Жрали последний раз когда? - спросил я окруженцев.
- Последние три дня точно не ели, а когда до этого и не вспомню теперь - вздыхая ответил старшина.
- Николай, выходи. Деда будить надо, мужики голодные к нам в гости пожаловали.
Пока окруженцы ели, я, с помощью Штильмана, занявшего наконец то верную позицию, попытался объяснить, вновь прибывшим военным, ситуацию, в которой мы все оказались.