- Извини, - тихо произношу я в микрофон.
Звуковик кивает головой, а потом снова нажимает на жёлтую кнопку, чтобы связаться с нами:
- Не то чтобы я особо рассчитывал на что-то, но я серьёзно тебе не нравлюсь? Совсем? – спрашивает он, а в глазах его пляшут смешинки.
Я хихикаю, прежде чем ответить:
- Может, совсем немного…
Рука Харви прижимает меня к себе теснее.
- Кажется, кому-то скоро надерут зад, - пропел парень, наклоняясь к микрофону.
Теперь мы с Хоуком гогочем над Харви, но он ревнует всерьёз, и ему не смешно. Я щипаю его за бедро, чтобы снять немного напряжение в этой части комнаты.
- Ладно. – Шлёпнув себя по ноге, объявляет звукорежиссёр. – Давайте начнём.
Харви поднимает с журнального столика, стоящего позади, ещё одни закрытые наушники и надевает их мне на уши, подключая к общей системе. Я слышу удивительно нежную мелодию, пропитанную любовью. Играет гитара. Через буквально несколько секунд, Харви начинает петь, глядя мне в глаза:
«Я бы не хотел ничего менять из того, что было между нами,
Кроме тех моментов, когда я вёл себя, как дурак.
Когда мы встретились впервые, я отрицал те чувства, которые зарождались.
И ты, возможно, до сих пор не знаешь, что я тогда думал о тебе.
Что я думал о тебе на самом деле».
Я знала, что Харви невероятно талантливый парень, но этот поступок делает его в моих глазах ещё более непревзойдённым. Он поёт куплет заново, когда Хоук просит это сделать, уточнив все ошибки. Следующие слова поражают меня своей искренностью:
«Ты пробила мою прочную бронь одним лишь взглядом...
Твоя сила, надежда на лучшее сотворили невозможное...
Ты сотворила меня, детка!
И теперь я без остатка принадлежу тебе».
- Отлично! – комментирует Хоук.
Музыка выключается, и Харви, скрестив наши пальцы, кивает головой:
- Теперь вместе.
Звукорежиссёр обращается ко мне:
- Ты понимаешь мотив, Александра? Попробуешь сначала сама?
Я заметно нервничаю. Харви пытается меня поддержать, когда я киваю.
- Да, давай.
Мелодия снова играет, и я чувствую её. Я знаю, что сейчас нужно спеть. Глядя в листок, я набираюсь храбрости.
«Мы словно огонь и вода -
Две стихии, не способные жить друг без друга.
Две стихии, не умеющие существовать без любви.
Мы горим и бушуем,
Сгораем и бьёмся о скалы,
Но ты и я, словно огонь и вода,
Словно вода и огонь -
Ты и я вместе навсегда».
Хоук нажимает на нужную кнопку, и комната погружается в тишину. Ни Харви, ни режиссёр не произносят ни звука, и мне начинает казаться, что просто я спела очень плохо, поэтому никто не решается вымолвить хоть слово.
- Это было превосходно, - произносит Харви, прижавшись тёплыми губами к моему лбу.
- Правда? – вскинув глаза на него, с дрожью в теле спрашиваю я.
- Да, - усмехается он и тянется, чтобы поцеловать меня.
- А теперь, - Хоук прочищает горло, - сделайте это вместе, только немного громче.
«Мы словно огонь и вода -
Две стихии, не способные жить друг без друга, - поём мы, взявшись за руки.
Две стихии, не умеющие существовать без любви.
Мы горим и бушуем,
Сгораем и бьёмся о скалы,
Но ты и я, словно огонь и вода,
Словно вода и огонь -
Ты и я вместе навсегда».
Хоук аплодирует, однако, присев снова на свой стул, он требует:
- Я знаю, вы можете лучше. Так что, - покрутив указательным пальцем, указывает на нас. – Давайте-ка ещё раз.
Первые две строчки даются мне хорошо. Никогда не думала, что это настолько увлекательное занятие – записывать песню. Слышать свой голос, ощущать музыку, которая, кажется, течёт в твоих жилах, смешалась с кровью и составляет часть тебя. Произнося третью строку, я перевожу взгляд на дверь как раз в тот момент, когда она резко открывается, а в студийку входит … Хантер…
Слабость в теле сразу даёт знать о себе. Я чувствую, будто земля уходит у меня из-под ног. Я чуть было не роняю микрофон, но Харви ловит меня, тем самым, не давая упасть. Мелодия, естественно, перестаёт проигрываться. Харви сначала снимает наушники с меня, а потом – с себя.
- Всё в порядке? – прижав ладони к моим щекам, спрашивает парень, усадив на журнальный стол.
Я не могу ничего сказать. Замечаю краем глаза, как Хантер и Хоук здороваются, улыбаясь друг другу. Потом Хоук заглядывает в кабинку со стаканом воды и подаёт его мне. Я благодарю его.
- Эй, ребята, всё хорошо?
- Да, - кивает Харви, выглядя всё ещё обеспокоенным. – Алекс просто перенервничала.
Он отходит в сторону и просит Хоука тоже отойти.
- Смотри, детка, это всего лишь Хантер.
Я киваю, пытаясь дышать ровно, и отвожу взгляд.
Харви говорит другу и звуковику:
- Доктор предупреждал, что так будет. Это что-то типа посттравматического синдрома. Ей резко может стать плохо, или она может заплакать…
Харви говорит тихо, как будто, думает, что так я его не услышу.
- Ох, - отвечает ему Хоук. – Это ужасно, когда с молодыми девушками случается такие вещи, как с Алекс.
Хантер имеет наглость согласиться с ним.
- Действительно! – восклицает он. – А полиция, как всегда, не может раскрыть преступления!
Голос Хоука высок и звучит немного истерично.
- У меня у самого маленькая дочь. Когда я слышу или читаю про такие случаи, я, наверное, боюсь за Люси больше, чем жена.
Подняв голову, я отдаю стакан с водой, который теперь почти пуст, звуковику.
- Прости, Алекс, ты не сильно расстроилась, узнав, что я в курсе о том, что случилось с тобой? – вопрошает он, забирая из моих рук стакан.
Я грустно усмехаюсь.
- Нет, - пожимаю плечами. – Об этом ведь весь город знает.
Хантер вдруг выходит вперёд, садясь на корточки передо мной. Я резко отвожу голову назад, надеясь на то, что это осталось не замеченным для остальных. Как же я боюсь его, хоть у меня и нет доказательств, что оставил меня в лесу именно он. Как же я его боюсь!
- Алекс… я не знаю, что сказать… - Господи! Он выглядит таким разбитым и опечаленным. Не могу поверить, что кто-то может играть настолько хорошо. - Мне так жаль… Я просто надеюсь, что скоро ты забудешь об этом кошмаре и ты сможешь жить обычной жизнью…
Харви кладёт на плечо лучшего друга ладонь. Он никогда не поверит, что Хантер не желает мне добра.
- Я был в Хантсвилле, когда всё случилось. Прости, что не смог приехать сразу, как узнал, что приключилось с тобой…
Ха! Приключилось!
- Если мой лучший друг страдает, я страдаю вместе с ним, - поясняет Хантер. – Если любимая девушка моего лучшего друга страдает, я так же страдаю вместе с ней.
Пытаясь не раствориться в его фальши, я сглатываю и выдавливаю из себя улыбку. На удивление парня с голубыми глазами, я кладу свою ладонь на его и сжимаю её.
- Всё хорошо, не переживай за меня. Я с этим справлюсь.
Он стискивает зубы, сощурив глаза. И это вижу только я. Вижу, как огни ненависти появляются в его злом взгляде.
- Конечно, - говорит он, улыбаясь. – Ты справишься. Ты ведь сильная.
Потом он вскакивает на ноги, а мне удаётся, наконец, выдохнуть. Рядом садится Харви, приобняв меня.
- Люблю тебя, - шепчет он мне в волосы.
Хантер хихикает, взяв листок с песней в руки, и шутит: