Изменить стиль страницы

Он прикоснулся своими губами к моим: они были теплыми и немного солеными. Я открылась ему быстрее, чем, наверное, следовало бы, приглашая его, наслаждаясь этими новыми ощущениями: в частности тем, как он умело прикасался ко мне, как сильно прижимал к себе – делал все то, отчего меня обдавало волнами удовольствия. Я прикоснулась к его лицу, пальчиками пробежалась по щеке, прежде чем зарыться ими в его волосы, играя с этими локонами так, как мне хотелось сделать с самой первой нашей встречи. Было что-то очень эротичное в том, как я запустила свои руки в его волосы – некая возможность таким образом притянуть его к себе, забыться, прижавшись к его сильному рельефному телу.

Я почувствовала, как его тело отвечает мне, как учащается его дыхание, как колотится его сердце. Я прижалась к нему еще сильнее и почувствовала его возбуждение, когда он провел рукой вниз по моей спине, сжал мою попу, теснее прижимая к себе. Пальцами другой руки он плавно прочертил линию от моей скулы по изгибу шеи, проводя вниз по моей груди, после чего запустил свою руку под мою рубашку. На некоторое время его ладонь задержалась на моей спине, а затем продолжила свой путь, проскальзывая под застежку моего лифчика.

Меня охватил трепет, что-то глубоко внутри натянулось, почти причиняя физическую боль. Я почувствовала томление, которое никогда не ощущала прежде: настолько сильную потребность, что была готова умолять, но мой язык был полностью в его власти. Незаметно подталкивая меня к мягкой траве, росшей в тени деревьев, Майлз опустил меня на нее. Опускаясь, я ощущала, будто плыву на облаке. Он устроился рядом со мной так, чтобы мне не было тяжело. Его рука гладила мои ребра, периодически проскальзывая под лифчик, а его губы, непрерывно целуя меня, переместились к подбородку, а затем ниже к шее. Из моей груди вырвался низкий стон: раньше я никогда не издавала таких звуков, но и такой страсти тоже никогда не испытывала.

Он приподнял мою рубашку, и, осыпая поцелуями грудь, языком касался моей кожи, словно украдкой пробуя ее на вкус. Затем он опустился ниже – покусывая затвердевшие соски, он втягивал их в рот, вытворяя нечто волшебное, отчего я непроизвольно выгнула спину и вновь застонала. Но на этом он не остановился – он двинулся дальше, словно сплетая на моем животе узор из жарких поцелуев, языком касаясь пупка, в то время как его пальцы пытались совладать с застежкой на моих джинсах, стараясь освободить себе путь к тому месту, которое так отчаянно нуждалось в его прикосновениях.

Я хотела его.

Знаю, что это кажется очевидным. Знаю, что все говорят, будто им нужен мужчина, который заводит их за секунду. Но в моем случае было нечто большее – это была некая связь, при которой казалось, будто его прикосновения возвращали к жизни: словно через касание его душа разговаривала с моей, отчего мне безумно хотелось ощущать его, быть ближе к нему. Я хотела его так, что даже не смогла бы описать словами.

Он стянул мои джинсы и приложил ко мне ладонь, принося горячее удовольствие, словно бальзам на рану. Сначала было так приятно. Но после мне этого уже было мало, мне нужно было гораздо, гораздо больше. Казалось, он это понимал. Однако вместе с тем будто специально заставлял меня ждать. Поцеловал внутреннюю часть моего бедра, глубоко вдохнув мой мускусный аромат. После чего проделал тоже со вторым бедром, слегка покусывая кожу зубами, как делают маленькие щенки, которые пока не знают, что кусаться плохо. Его легкие укусы были не столько болезненными, сколько посылали все больше и больше волн желания по моему телу – волн, которые в итоге сконцентрировались у меня между ног. Я нуждалась в его прикосновениях как в воздухе.

Когда он начал стягивать с меня трусики, я подумала, что мое сердце разорвется от предвкушения. Вместе с тем неуверенность, которая шла рядом с неопытностью показала свою уродливую голову. Я практически бессознательно свела ноги вместе, закрывая ему доступ к тому, куда хотела его допустить также сильно, как и он хотел пробраться, что, конечно же, читалось в его удивленном взгляде. Я приподнялась и поцеловала его, стараясь напомнить себе, что это мой муж – мужчина, которого я хотела. Но это чувство…

– Я хочу тебя, – прошептал он мне в губы.

И я снова растаяла, как и в прошлый раз: расслабились мои мышцы, нервы. Его рука коснулась меня там, куда раньше никто не дотрагивался. Меня пронзило волнами удовольствия, угрожая лишить той малюсенькой доли реальности, которая еще осталась. Но бедра снова меня предали, непроизвольно сжавшись и крепко удерживая его рядом, однако, не позволяя зайти дальше.

– Райли, – сказал он, со смятением отстранившись, чтобы взглянуть на меня. Полагаю в моих глазах, в выражении лица, было что-то такое, что позволило ему все понять.

Он лишь слегка кивнул и медленно убрал руку.

– Это может подождать.

– Нет, Майлз. Я хочу. Я просто…

– Это не должно было случиться, Райли. Ты не хочешь, чтобы твой первый раз произошел с каким-то мудаком, который просто использует тебя только потому, что ему больно.

– Мне плевать.

– А мне нет.

Он поцеловал меня, вновь разжигая во мне желание. Но потом отстранился, вернул на место мои джинсы и прижал к груди, заключив в кольцо своих рук. Он крепко обнимал меня, его дыхание медленно успокаивалось. Долгое время мы просто лежали так: щекой я прижималась к его груди, а его подбородок к моей макушке. Не знаю, кто из нас заговорил первым, но мы стали разговаривать. Мы все говорили и говорили, периодически смеялись, делились секретами и историями, которые не казались важными, но имели значение для нас обоих. Мы узнавали друг друга так, как, наверное, никогда бы не узнали, если бы не эта ночь с этими обстоятельствами.

Так мы и разговаривали, пока не раздался телефонный звонок…

ГЛАВА 4

Похороны были сугубо частными. Священник поделился очень теплыми словами о Елене: историями, которые вызвали бы у меня улыбку, если бы я услышала их при других обстоятельствах – похоже, она была женщиной, которую мне было бы приятно узнать получше. Я чувствовала себя немного обделенной из-за того, что знала ее всего пару часов.

Майлз мужественно переносил утрату, не показывая бремя, которое я знала, он нес. Он плакал, когда позвонила Лила. Молча. Болезненно. Мне пришлось взять телефон из его руки и успокоить Лилу, что он не один, что он будет в порядке. Но я точно этого не знала. Слезы исчезли почти так же быстро, как появились, и он бросился планировать, что нужно будет сделать. Его мать успела организовать собственные похороны, но нужно было спланировать и устроить прием. Джоан прилетела и уладила большую часть организационных моментов. Но было еще много дел, и Майлз был полон решимости взвалить на себя больше, чем от него требовалось.

Он опять перестал со мной разговаривать. Он даже не смотрел мне в глаза в те редкие моменты, когда мы оказывались наедине. Тем не менее он не отпускал меня от себя, цепляясь за мою руку словно она была для него единственным якорем. Вот где я была сейчас: стискивая его руку, прижимаюсь к нему, чтобы он знал, что я рядом, чтобы он знал, что я готова взвалить на свои плечи столько его бремени, сколько он мне позволит.

Священник закончил говорить. На кладбище повисла тишина, нарушаемая лишь рыданиями Лилы. Киган прижимал ее к себе, нашептывая ей на ухо ласковые слова, в то время как она пыталась контролировать свое горе. Джексон долгое время смотрел в упор на гроб, затем развернулся и пошел к машинам, словно для него церемония закончилась. Роберт и Клэр стояли в стороне от остальных, и красное кашемировое платье Клэр было единственным ярким пятном в этот серый день. Я поймала ее вороватые взгляды, украдкой бросаемые на Майлза во время всей церемонии, черты ее идеального лица слишком явно выражали боль. В голове промелькнул вопрос: знает ли Майлз, что она все еще влюблена в него? И знает ли Роберт? Но потом я решила, что на фоне общей картины дня это не имело никакого значения.