В дверях нас встретил директор центра, темноволосый, поджарый. Лет сорок с небольшим. Впрочем, в наше время трудно оценить возраст, насколько человек выглядит, больше зависит от степени изменений генома и качества биомодераторов, чем от количества лет. Ошибка может составлять более ста лет в ту и другую стороны.
Он кивнул моему проводнику.
– Нам нужно в город, – сказал Шура.
– Хорошо, – улыбнулся директор и кивнул в сторону вертолетов.
– Вы проводите меня до Калапы? – тихо спросил я у своего провожатого.
Это некоторая наглость, он и так много сделал, но если биомодераторы молчат, я не смогу управлять вертолетом. Вообще ничем. Все бортовые компьютеры реагируют на сигналы биомодераторов, передаваемые через устройство связи. И расплатиться тоже не смогу, потому что без биомодераторов и устройства связи не могу управлять счетом. Я усмехнулся. Впрочем, он наверняка заблокирован.
– Идем, – сказал Шивадаса.
– Я сейчас не могу заплатить, – сказал я. – В городе попытаюсь достать деньги.
– Ничего, потом посчитаемся.
– Стойте! – услышал я, когда мы подошли к вертолету и Шура уже открыл дверь.
К нам идет Бхишма. Все в том же индийском наряде и сандалиях. Не обращает никакого внимания на современное здание центра и тот летательный аппарат, в который мы собираемся сесть, – видит только меня.
Подошел, сложил руки, поклонился.
– Господин… Дмитрий, могу я сопровождать вас?
Смотрит так же странно, как за чаем в монастыре.
– Что случилось? – спросил я.
– Когда я нашел вас, я увидел сияние возле ваших пальцев. Это знак, вы отмечены Господом Шивой. Братья не поверили мне. И я не смог ничего доказать, хотя вашего появления в храме, кажется, достаточно, чтобы в это поверить. Но я-то знаю. Я хочу следовать за вами.
– Хорошо, – кивнул я. – Но с одним условием.
– Я приму любые условия, – смотрит так, словно я мурти обожаемого божества, если не сам Натараджа.
– Снимите кольцо.
– Но это знак преданности Господу Шиве!
– Я его не отбираю. Просто снимите. Сами решите, что с ним делать.
Пытается снять кольцо, но оно не поддается. По-моему, причины здесь скорее психологические.
– Дайте руку, – сказал я.
Он послушался, и я легко снял кольцо.
Бхишма огляделся с выражением человека, который долго спал и вдруг проснулся в совершенно неожиданном месте.
– Центр изменения сознания, – прошептал он.
– Именно, – сказал я. – Сколько времени вы прожили в монастыре?
– Кажется… три года.
– Ну что? Летите с нами?
– Да, – твердо сказал он. – Только в центре остались мои вещи. Вы подождете меня?
– Сколько это может занять времени?
– Не больше часа, – ответил за него Шивадаса.
Мы остались вдвоем возле вертолета.
– Почему вы мне помогаете? – спросил я.
– Давай на «ты», а?
– Без проблем.
– Знаешь, я же не просто так здесь живу. Да, конечно, дело выгодное, ферма большая и Вселенский Союз Бхактов Шивы доплачивает. Но и сама религия мне нравится. Красиво. Огни, гирлянды из цветов, песни, танцы. И мрачновато иногда: черепа, погребальный пепел. Но тоже необычно. Православие-то наше надоело до смерти. Так что в Шиву я верю, может, не меньше их. А ты отмечен, факт. Уж не знаю, с какого бока ты нужен Господу и как с ним связан, но вы связаны – тут уж ничего не попишешь. Говорят, тебя в храме нашли? Прямо у ног мурти?
– Да.
– Ну вот. И биомодераторов у тебя нет. Как так может быть, чтобы человек был жив, а его биомодераторы умерли? Обычно наоборот бывает. Человек уж мертвее мертвого, обгорел весь или что еще случилось, а биомодераторы все пытаются что-то сделать.
– Вышли из строя. Я попал в аварию.
– Вот-вот. И очнулся в храме?
– Мне удалось бежать с гибнущего корабля.
– И кому еще удалось?
– Не знаю.
Я подумал о кровавой надписи «RAT» на стене отсека челноков, им-то наверняка удалось. Только мне не стоит так явно намекать на линкор «Святая Екатерина».
– В общем, так, – резюмировал он, – наше дело тебе помощь оказывать, кормить, одевать и отвозить куда скажешь.
Бхишма явился в той же индийской простыне (я втайне надеялся на нормальную одежду), новое в его облике являет собой здоровая оранжевая сумка через плечо, украшенная красной «загогулиной». Знак «Ом» окружен золотистым сиянием. По сравнению с грузом монах кажется совсем щуплым и напоминает Дон Кихота, взвалившего на себя раненого Санчо Пансу. Я подумал, что такую колоритную личность (а заодно и его спутников) не заметит только самый ленивый сотрудник СБК.
Вертолет плавно поднялся в воздух, и зеленый склон горы рывком ушел вниз, меня слегка вжало в кресло. Под нами поплыли леса, разрезанные руслами горных речушек, и темные пятна плантаций чая.
В городе надо заработать хоть немного денег. Задача не такая тривиальная. О приличной работе можно и не мечтать: без биомодераторов я не смогу управлять простейшим устройством, к тому же на приличную не возьмут, не проверив данные. А значит, работа должна быть самая простая: грузить, таскать, дрова рубить. Если здесь не все механизировано. Деньги пусть идут на счет к Бхишме. Если он у него есть.
– Бхишма, – позвал я.
Он повернул ко мне голову.
– Я слышал, монахи перед отречением от мира передают счета в распоряжение Церкви, – сказал я. – Это так?
– Не совсем. По закону о защите свободы личности должен остаться страховочный счет, чтобы человек мог без проблем вернуться. Но он маленький.
– Понятно. У тебя он есть?
– Конечно. И он в вашем распоряжении.
– Спасибо, – поблагодарил я, не уточняя, что собираюсь перечислять деньги на этот счет, а не брать с него.
Так, что дальше? А дальше придется искать выходы на местный криминалитет и делать себе ложную личность. То бишь вводить в кровь биомодераторы, запрограммированные на ложный сигнал. И делать это надо в любом случае, даже если Шура ошибся и мои биомодераторы в порядке. Кстати, надо купить устройство связи, без него никуда. Ложная личность – дело опасное. И не только юридическими последствиями. Последние – еще ладно. Хуже, что биомодераторы-обманщики неизвестно, в каком подвале и на каком хреновом оборудовании делают, и о том, что они сотворят с твоим организмом и сколько ты после этого проживешь, остается лишь гадать. Но иного выхода нет. Если я хочу восстановить доброе имя, это лучше делать на свободе, здесь побольше возможностей разузнать, что за мразь меня оклеветала.
Город стремительно приближается. Уже можно разглядеть башни небоскребов, дуги подвесных дорог и вертолеты в небе. За городом – огромное пустое пространство, окруженное строениями с гигантскими антеннами связи. Догадываюсь, что это.
– Космодром? – спрашиваю Шивадасу.
– Да.
Значит, с криминалитетом проблем не будет. Чтобы в портовом городе и не было преступного сообщества? Я, правда, еще не придумал, чем буду расплачиваться.
– В городе есть какая-нибудь черная работа? – спросил я Шуру.
– Есть в религиозных центрах. Там, где считают грехом пользоваться роботами.
– А почему это грех?
– Потому что богу должны работать люди, а не хрен знает кто!
Похоже, Шивадаса вполне разделяет эти взгляды.
– Я тебя порекомендую в Общество Бхактов Шивы, – добавил он.
– Заранее благодарен.
– Только вначале надо будет принять участие в пудже.
– Без проблем.
На поле космодрома несколько кораблей. Судя по типу и размерам – торговцы и транспортники. Последние, очевидно, возят паломников.
В небе, над цепью далеких гор, по другую сторону долины я заметил несколько черных точек. Они стремительно увеличиваются в размерах, превращаясь в челноки имперских вооруженных сил. Штук десять. Сердце заныло. «Уймись!» – сказал я ему. Возвратиться в горы и ждать, когда меня отыщут и поймают, как кролика? Нет уж! Предпочитаю идти навстречу. Не дамся – не ждите! Ускользну из-под носа.
Публика в городе настолько разношерстная и странная, что мы ничуть не выделяемся на ее фоне: черные православные монахи, монашки в бело-синих одеждах и широкополых белых шляпах, оранжевые бритые буддисты, весьма похожие на них индуисты, полуголые аскеты с расписанными телами и черные сторонники культа вуду. И, кроме того, вполне нормальная деловая публика в сапогах или туфлях на модных широких каблуках, в узких облегающих штанах, дорогих камзолах и с косичками по столичной моде.