— Поэтому ты создаешь музыку? — спросила я.
— Поэтому я создаю музыку, — согласился он.
— Это был хороший поступок, — кивнула я. В горле отчего-то образовался комок. — Наверное, Иваныч догадался, что это подарок от тебя и приволок вишню, которую сам собрал.
— Сама догадалась? — вновь спросил он насмешливо. Кровь на порезе не останавливалась, и он взял вторую салфетку.
— А это уже Дэн сказал, — вздохнула я. Смерчинский был человеком, который частенько растолковывал мне многие, даже простые вещи. Но и сам он иногда — крайне редко — нуждался в этом же, и тогда я пыталась что-то объяснить ему. Не знаю, как получалось, но Денис был мне благодарен — как и я ему, конечно же.
— Тебе повезло с ним.
— Он — моя самая большая удача, — согласилась я.
— Или наоборот, — нагло отобрал у меня коктейль Кирилл. И пока я возмущенно на него смотрела, выдул. То, что его только что пила я, его не смущало ни капли.
— Один — один, Маша, — сказал он мне уже на улице.
О случившемся мы больше не разговаривали. А вечером он опять принялся общаться с фанатами под левым ником и словно в насмешку поменял сахар и соль местами…
Когда Кирилл пришел, репетиция была в полном разгаре. Звуки знакомой до боли тяжелой музыки были слышны уже тогда, когда он спускался по грязным ступеням. А когда он очутился в полуподвале с низкими потолками и с изрисованными баллончиками стенами, то ярая музыка ударила по ушам железной волной, следом хлестнул по душе плеткой голос вокалиста — глубокий, переполненный эмоциями: яростью.
Это весьма непрезентабельное местечко, гордо называемый музыкантами репетиционной базой, был местом постоянного сбора «Красных Лордов». Тут начинающие музыканты репетировали, пытались сыграться и вообще постигали все прелести становления настоящими профессионалами. Кирилл иногда даже оставался тут ночевать. Алкоголь и девушки, правда, тут были под запретом — Гектор был чрезвычайно строг во всем, что касается музыки. Даже когда группа репетировала в гараже — классика рока! — он придерживался тех же правил. И много репетировал, очень много. Но при этом был строг не только к своим музыкантам, но и к себе.
Кирилл с улыбкой смотрел на парней, и отчего-то ему показалось, что он дома — так спокойно ему стало. Правда, лишь на пару мгновений, на несколько нот.
Гектор остановил репетицию — но не потому, что увидел Кира, а потому что хотел поправить музыкантов. Он всегда поправлял, говорил, как делать, подсказывал, советовал — в ультимативной форме, но обычно спокойно, а если к нему не прислушивались, мог применить и силу — сколько раз уже музыканты дрались. Но алкоголь, как правило, всех примерял, и все начиналось сначала.
— Все понятно? — обвел парней холодными светлыми глазами Гектор.
— Сначала я один, так? — Марс, взмахнув головой, пробежался пальцами по струнам. — А потом бочки вступают?
— Окей, — Октавий, на лице которого по обыкновению, была маска — на этот раз тряпочная, закрывающая пол-лица, держал барабанные палочки наготове.
— И с припева — переход на модуляцию. Поехали! — обычной меланхолично-спокойный, но неожиданно взрывающийся Гектор во время репетиций и выступлений был эмоционален. Словно музыка была единственной возможностью выразить эти свои эмоции, а не застывать подобно статуе в человеческом обличии.
Однако вновь играть «Архитектора» — песню, которую полностью написал Гектор, им было не суждено в эти минуты. Кирилла все-таки заметили — Визард, сидящий со скрипкой в углу. Словно ничего и не случилось, он поднял в приветствии ладонь.
— Кир? — первым произнес Феликс, сжимающий в цепких пальцах гитару. Раскосые черные глаза удивлено смотрели на улыбающегося Кира.
— А вот я и вернулся! — весело сообщил парень, скидывая в дранное кресло рюкзак.
— Я тебя сейчас урою! — заорал Марс. Пара секунд — и он оказался около Кирилла, от души вмазав ему. Тот с трудом удержался на ногах от мощного удара. Второй удар не дали нанести остальные «лорды» — удержали.
Зато к Кириллу, который все равно продолжал улыбаться, утирая кровь с рассеченной челюсти, подошел Гектор.
— Зачем пришел? — спросил он тихо. Взгляд его был тяжелым.
— Вернулся в группу.
— Две недели назад ты свалил, не сказав ни слова. Перед выступлением. И хочешь вернуться? — светлые глаза, контрастирующие с черными длинными волосами, изучающее смотрели на Кирилла.
— Почему бы и нет? — легкомысленно пожал плечами Кир.
— Почему бы и нет, — словно смакуя слова, медленно повторил за ним Гектор. Он замолчал, а после схватил Кирилла за ворот рубашки. — Почему бы и нет, свинья? Думаешь, музыка — развлечение? Считаешь, что можешь так легко относиться к моей, — он стряхнул несопротивляющегося Кирилла, — музыке?
— Эй-эй, чувак, — попытался свести все в шутку Кир, — а как же хваленное нордическое спокойствие? Ты же из тех краев, — и он рассмеялся, взбесив Гектора еще больше.
— Проваливай, — оттолкнул он Кирилла, и было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не ударить темноволосого музыканта.
— Не хочу.
— Не хочешь?
— Именно. Я хочу играть. Черт, возьми, я хочу играть! — заорал вдруг Кир. — Какого ты меня гонишь, мудила?
— Ты тупой, Кез?! — заорал взбешенно Марс. — Пошел ты, пока я из тебя все дерьмо не выбил!
А Феликс укоряющее подхватил:
— Пропал на две недели. На выступлении твои партии были на Визе.
— И мне это не понравилось, — кивнул тот из своего угла. Он один не вмешивался в конфликт. — Пусть его партии останутся с ним.
— Простите. Я должен был уехать, — отозвался Кирилл сердито. Он ненавидел оправдываться.
— Где ты был? — спросил Гектор, как будто бы давая тому последний шанс.
— Дома… У друга девушка погибла. Боялся, что он… В общем, поддержать хотел, — поправился Кезон.
На некоторое время воцарилось молчание.
— Херня отмазка, — зло бросил Марс. — Как же все это *запрещено цензурой*!
— Ты бы мог нам сказать.
— Почему долго не возвращался? — продолжал допрос лидер группы. Голос его был по-прежнему холоден, но вот ярость в глазах куда-то пропала, и зрачки словно мутно пленкой заволокло.
— Денег на билет не было. Все на самолет потратил, — честно признался Кирилл. Межконтинентальный перелет был удовольствием недешевым. — А потом мне денег предки друга подкинули, на обратную дорогу, — нехотя признался парень. Да какая разница! — взлохматил он темные отросшие волосы.
Гектор внимательно на него посмотрел. Кажется, он принял какое-то решение.
— Один шанс. Ты хороший друг. Но музыкант паршивый.
— Какой шанс?! — заорал Марс. — Гектор, гони этого ублюдка!
— Чего? — обалдел Кирилл. — Я играю лучше некоторых, — самодовольно заявил он. И это было правдой. Талантом и усердием Кир был не обделен.
— Ты играешь в коллективе, детка, — больно схватил Гектор Кирилла за подбородок, как какую-нибудь ломающуюся девчонку. Карие глаза парня с гневом уставились на фронтмена «Красных Лордов», взгляд которого до сих пор был странным. — А значит, мы должны быть тебе ближе, чем семья, уяснил?
— Уяснил. Больше не уеду. Отпусти.
— Бери гитару, — велел Гектор. — Налажаешь с «Архитектором», будут проблемы. Репетируем каждый день. Через неделю — выступление, — и он озвучил какое-то местное захолустье.
Поздно вечером они сидели в очередном баре — и даже Марс успокоился, глушил кружку за кружкой и пытался подцепить цыпочек. Те как-то не особо шли на контакт с нетрезвым парнем панковатого вида и с развязными манерами.
— Вот сучки, — злился он. — Я — будущая рок-звезда, черт возьми! Да вы меня потом умалять начнете, чтобы я вас в койку затащил. Повтори, — обратился он уже к бармену.
— Ты ведь не хотел возвращаться, — сказал отчего-то Визард внезапно.
— Я не хотел возвращаться, — признался Кезон, держа в руке бутылку пива и глядя вдаль, в окно, на бледные огни улиц.
— Но вернулся.
— Вернулся, — Кезон сделал большой глоток. Пиво тут было так себе. — Друг сказал, не хочет, чтобы после меня ничего не осталось.