Чистокровный повернулся к Доун.
— Все кончено, — успокаивал он ее, — теперь все.
Так и было, но я не собиралась выпускать клинок из рук — на всякий случай. Я все еще видела монстров, которые нападали на меня. Я направилась к сломанным дверям и выглянула. Не было никаких движений, что был хорошим знаком. Но когда фурии вернутся? Через 5 секунд? День, неделю, месяц?
— Александрия.
Я оглянулась.
— Что?
Охранник улыбнулся.
— Ты хорошо справилась. Я видел. Ты, должно быть, единственная за всю историю, кто вступил в бой с фуриями и выжил. И ты сразилась с тремя? Это… это нечто.
Неохотно, я почувствовала тепло. Услышать похвалу в свой адрес от чистокровного Охранника Совета стоило многого, даже если ему приказали убить Гектора. Улыбка появилась у меня на лице.
— Спасибо.
Он положил руку мне на плечо и сжал.
— Я правда сожалею об этом.
Моя улыбка начала исчезать.
— О чем?
— Фурии были правы. Вас не может быть двое. Это рискованно.
Дрожь пробежала по моей спине. Я отступила, но Охранник сжал плечо сильнее, удерживая меня на месте. Он встретил мой дикий взгляд. Я смогла выдавить лишь одно слово.
— Пожалуйста.
В его глазах не было ни капли сожаления или сомнения.
— Мы должны защитить будущее нашей расы.
А затем он направил клинок мне в грудь.
Глава 27
Он собирается меня убить.
Слова вспыхнули у меня в голове, и я среагировала инстинктивно. На задворках разума, я понимала, что воткнуть в него клинок — это нечто другое, нежели воткнуть клинок в демона или фурию. Клинок потяжелел в моей руке, звук разрываемой кожи и плоти казался просто оглушающим.
Наиболее отличительным было то, что чистокровный Охранник не превратился в облако голубой пыли. Он продолжал стоять, с выражением ужаса на лице. Думаю, он всерьез полагал, что сможет перехитрить меня, и клинок не окажется у него в груди.
Я закричала, выдергивая острый клинок, и он упал. Сначала на колени, а затем лицом на пол. Я подняла голову, сжимая окровавленный клинок дрожащей рукой. Я даже не знала его имени… и убила его.
Чистокровный мужчина, должно быть, пришел в себя. Он в ужасе уставился на меня, открыл рот, но не издал ни звука.
— Я должна была это сделать, — взмолилась я, — он собирался меня убить. Я должна была.
Доун хныкала позади статуи Фемиды. Статуя была повержена во время боя, весы накренились.
В жизни полукровок было много правил. Я бы даже не смогла все перечислить. Но было два правила, которые я прекрасно помнила: никогда не вступать в связь с чистокровным и никогда не убивать чистокровного. Самозащита не имеет значения. Жизнь чистокровки всегда была и будет превыше моей. И то, что я Аполлион, ничего не меняет. Нарушить одно правило уже плохо, но нарушить оба?
Что ж, я была в дерьме.
В зале раздались шаги — единственный звук, который казался громче, чем стук моего сердца. Затем, я распознала, что их двое. Откуда они знали, где я? Конечно, Сет знал — всегда знал — где я.
Первым я увидела Эйдена. Оба, он и Сет, остановились в паре шагов. Я могла только представить, что они увидели — кучи голубой пыли, тела, сломанные двери, и двух, съежившихся у статуи, чистокровных.
Затем они увидели меня, стоящую с окровавленным клинком и мертвым Охранником Совета, лежащим у моих ног.
— Алекс, с тобой все нормально? — Эйден пересек комнату, — Алекс?
Он обошел Охранника и встал передо мной. Под его правым глазом был синяк, а левую щеку рассекала длинная царапина. Рубашка была порвана, но на прикрепленном к штанам клинке не было крови.
— Алекс, что случилось? — в его голосе звучало отчаяние, глаза искали мои.
Я моргнула, но все еще видела выражение лица Охранника.
Сет осмотрел беспорядок холодным, почти диким взглядом.
— Алекс. Расскажи, что случилось.
Я выдала все в нервной вспышке.
— Я дралась с фуриями, и он сказал мне, что я хорошо поработала, Эйден. Затем он извинился. Я должна была сделать это. Он сказал, что нас не может быть двое, и ему нужно защитить свою расу. Он собирался убить меня. Я — я должна была сделать это. Я даже не знала его имени и убила его.
Боль и паника вспыхнули в глазах Эйдена, но затем они стали сосредоточенней. В нем вспыхнула ярость. Сет опустился вниз и перевернул Охранника.
— Хорошо, — Эйден попытался разжать мои пальцы, — отдай мне клинок, Алекс.
— Нет, — я затрясла головой, — на нем мои отпечатки. Мои.
— Ты должна мне отдать его, Алекс.
Я покачала головой, сжимая клинок еще сильнее.
— Я должна была сделать это.
Эйден мягко разжал пальцы и забрал клинок.
— Я знаю, Алекс, я знаю, — он оглянулся через плечо, перед тем как посмотреть на меня, — никому не говори ни слова об этом. Ты поняла?
— Но —
— Алекс, — он заговорил громче, — не говори об этом никому. Никогда. Ты поняла меня?
— Да, — мое дыхание было прерывистым.
Он повернулся к Сету.
— Забери ее отсюда. Возьми самолет Люциана до Северной Каролины. Используй принуждение, если понадобится, мне все равно. Если кто-то остановит тебя или спросит, почему вы уезжаете, скажи, что у демонов планы на второго Аполлиона. Ей слишком рискованно оставаться здесь.
Сет кивнул головой, его глаза пылали.
— Что на счет них?
Эйден посмотрел на чистокровных.
— Я разберусь с ними, — он понизил голос, — то, что случилось в этой комнате, никогда не покинет ее стен. Можешь не волноваться.
— Ты уверен? — Сет замер, — если ты решишь изменить свое мнение, это станет концом для Алекс. Мы могли бы позаботиться —
— Мы не убьем их, — прошипел Эйден, — я знаю, что делаю!
Глаза Сета расширились.
— Ты ненормальный — такой же ненормальный, как Алекс. Если кто-то поймет, что ты делаешь, ты —
— Я знаю. Идите — идите сейчас же. Пока никого нет. Я позабочусь об этом.
Неужели Эйден использует принуждение на чистокровном? Еще одно запрещенное действие, еще одно правило будет нарушено. Как еще он может заставить их держать это в секрете? Особенно Доун? Она член Совета и обязана доложить о том, что произошло на самом деле.
Эйден использует принуждение. Все встанет на свои места. Обращенные полукровки использовали кинжалы. Люди найдут Охранника и решат, что его убил демон.
Но если кто-то узнает правду, Эйдена сочтут предателем.
Он будет убит за такое.
Я метнулась вперед.
— Нет. Ты не можешь сделать этого. Я не позволю. Ты не умрешь —
Эйден повернулся и схватил меня за плечи.
— Я сделаю это, и ты позволишь. Пожалуйста, хоть раз, не спорь со мной. Просто делай то, что я говорю, — его глаза встретились с моими, и он прошептал. — Пожалуйста.
Я закрыла глаза, борясь со слезами.
— Не делай этого.
— Я должен. Я говорил тебе, что не позволю, чтобы что-то случилось с тобой. Я говорил серьезно, — Эйден повернулся к Сету. — Уходите.
Сет взял меня за руку и крепко ее сжал. Было много всего, что я хотела сказать Эйдену, но не было времени, не тогда, когда Сет вел меня мимо тел и шокированных чистокровок. Но все же, я оглянулась в последний раз.
Эйден уже приводил свой план в действие. Он стоял пред Доун и говорил тихо, но быстро — точно так же, как со мной в ту ночь на складе.
Принуждение — он на самом деле использовал принуждение на чистокровном.
Сет сжал мою руку.
— Нужно торопиться.
Вдвоем мы пересекли коридор, пытаясь избегать людных мест. Мы проходили мимо комнат, из которых доносились сдавленные рыдания, заглушаемые звуком наших шагов. Коридоры были усеяны мертвыми телами полукровок. Пока Сет доставал ключи у мертвого Охранника, я смотрела в одну из темных комнат. Слуги полукровки лежали на полу, все они умерли или умирали, и никого это не заботило. Были слышны лишь их стоны и мольбы о милосердии. Мольбы о помощи — помощи, которой никогда не будет. Я направилась к ним.