Купер чувствовал себя естественно и на своем месте рядом с этими людьми. В моменты смеха он чувствовал, что они настоящая семья.
Но внезапно, Алия, казалось, осознав, насколько близка она была к счастью, быстренько извинилась, отвернулась и заснула.
— Я хотел бы поговорить с вами об отчете детективов, — у Дэйна в руках была знакомая папка. — Послезавтра я запланировал конференцию по телефону с парнями из агентства Энтони Андерса. Я отказываюсь быть в неведении дел только потому, что мы находимся на другом континенте. И мы должны обсудить протоколы безопасности.
— Она никогда не должна оставаться одна, — нахмурившись, сказал Лэндон.
Куп даже думать об этом не хотел, но должен был.
— Если ее похищение не было случайностью, и это сделал человек, знакомый с Алией, то появляется вопрос: кому и зачем нужно с ней такое делать?
"Такое". Боже, Купер даже не мог произнести это слово. Ему была невыносима мысль того, как кто-то пытает Алию или продает ее в сексуальное рабство, заставляя ее пройти через ад, который большинство даже вообразить себе не могут. Сейчас Куп чувствовал что-то среднее между паникой и жаждой насилия.
Но ведь она не была изнасилована, не в техническом смысле этого слова. С ней жестоко обращались, и он в точности так и не знал, что Алии пришлось наблюдать и терпеть. Непонятно, почему ее не лишили девственности. Это было чьим-то сознательным решением. Но почему?
— Не могу представить, что с кем-нибудь можно проделать такое, — сказал Лэн, просматривая файл. – Не говоря уже о ком-то, как Алия. Она только поступила в университет.
— И работала в благотворительной организации, которая помогала женщинам, подвергшимся насилию, — пробормотал Дэйн. — Почему я этого не знал?
Купер тоже не мог дать ответа на этот вопрос. Вероятнее всего, с самого начала расследования, Алия утаивала о себе большую часть информации.
— Определенно, и своих кузенов она в это тоже не посвятила.
— Почему она держала в секрете нечто такое доброе, как благотворительная деятельность? — спросил Лэн.
— Если бы я этого не сделала, то кузены пришли бы и превратили это в нечто грандиозное, – сказала Алия, напугав их. — Я просто хотела сделать что-то хорошее.
У меня было немного свободного времени, и мне нравилось заниматься благотворительной деятельностью. Я посвятила этому всю свою жизнь. Если бы кто-то во дворце узнал о том, что я работаю в приюте для женщин, пострадавших от насилия, то это тут же бы оказалось в прессе, — Алия все еще сидела в кресле, но повернулась к мужчинам лицом. Она вцепилась в одеяло, укрывавшее ее. – Я хочу поговорить с вами обо всем, что представляет опасность. Не утаивайте от меня ничего, ведь речь идет о моей жизни. Я понимаю, вы считаете, что таким образом защищаете меня, но я должна знать.
Дэйн медленно кивнул.
— Хорошо. С этого момента ты будешь обо всем осведомлена. Через несколько дней у нас будет конференц-звонок, детка. Я постараюсь быть хорошим.
— Отлично. Может перестанешь называть меня «детка»? — с надеждой спросила Алия.
— Не в этой жизни, детка, — тут же бросил в ответ Дэйн без намека на чувство вины. — Согласно сведениям, полученными братьями Андерс, ты начала работать в приюте сразу же, как только переехала на Манхэттен. Почему ты выбрала приют в Бронксе?
Алия тихо фыркнула.
— Потому что там катастрофически не хватало работников. Мама моей соседки по комнате работала там соцработником. Я очень с ней сблизилась.
— С соседкой? — спросил Дэйн.
Алия с горечью рассмеялась:
— Нет. Хизер была настоящей сукой. Ее не волновала помощь другим. Она была слишком занята, пытаясь выставить себя королевой Нью-Йоркского университета.
Она приходила в ярость, когда я не надевала тиару и не ходила с ней на вечеринки. Такая эгоцентричная… Но ее мать была довольно милой. Они пригласила меня приехать на окраину и посетить приют, когда узнала, что я заинтересовалась социальной работой. Я встретилась с несколькими женщинами и выслушала их истории. Сердце кровью обливалось. Я знала, что должна была снова приехать к ним.
Такова его Алия. Она не может отвернуться от человека в беде. Она могла полностью игнорировать свои собственные нужды, но как только видела, что кто-то в чем-то нуждался, проявлялось ее природное сострадание.
— Ты ссорилась с кем-то во время социальной работы? — спросил Дэйн.
— Мы помогали женщинам и их детям избежать издевательств сожителей, так что всегда были угрозы. Они держали адрес приюта в тайне, но все равно, некоторым ублюдкам удавалось найти место содержания. Появляясь там, те устраивали шумиху. Однако все эти стычки не разглашались.
Им следовало раньше посвятить девушку в расследование. Теперь Купер это понял. Некоторую информацию могла дать только Алия.
Дэйн посмотрел на папку:
— Пятнадцатого октября ты позвонила в полицию с сообщением о человеке, который угрожал тебя застрелить.
У Купера кровь забурлила в жилах.
— Застрелить тебя?
Алия пожала плечами, быстрая улыбка скользнула по ее лицу.
— Это Бронкс. Меня могли застрелить, просто когда я шла по улице. Я отобрала у него оружие и вызвала полицию. Пока ехала полиция, он расплакался и рассказал мне о личных проблемах. Не думаю, что он меня похитил. Он понятия не имел, кем я была. Он даже не знал, что я была студенткой Нью-Йоркского университета, не говоря уже о принцессе Безакистана. И как бы он получил доступ к телефону посольства? Для него я была всего лишь очередной «сукой», которая не допустила его до его боксерской груши.
— Но потенциально в приют приходила куча мужчин, у которых была причина тебя ненавидеть, — возразил Лэн.
Алия слегка пожала плечами.
— Думаю, это только с одной стороны. Но все же, парни, я практически всегда имела дело только с очень бедными людьми. Разве в отчете не было указано, что человек, который заказал мое похищение, платил за содержание? Вроде бы, пять тысяч каждые десять дней? Между прочим, мое содержание не стоило пяти тысяч. Комната была хреновей некуда, как сказали бы в Нью-Йорке.
Как ни странно, он принял ее сарказм за хороший знак.
— А она права, Дэйн. Не думаю, что похищение заказал кто-то, с кем она сталкивалась во время благотворительной деятельности. Серьезно, если бы это был один из тех мудаков, он бы либо трахнул ее сам, чтобы показать, насколько он мощный и крутой, либо он "поставил бы ее на место".
— Миленько ты поддержал, — сказала Алия.
Купер поднял руки вверх.
— Детка, я просто говорю, как бы поступили подобные люди.
Алия сузила глаза, и Купер еле сдержался, чтобы не отшатнуться. А у нее чертовски зловещие глаза.
— И ты туда же.
Теперь была его очередь пожимать плечами. Купер не откажется от этого словечка.
— Ага, ты моя детка. Смирись с этим.
Алия закатила свои великолепные глаза.
— Знаешь ли, у меня есть имя.
— А я буду называть тебя «дорогая», — предложил Лэн.
— Еще лучше, — сказала Алия, качая головой.
— Ладно, а как насчет «медвежонок»? – ответил Лэн. – Или «кексик»? Это вторые по популярности обращения на Юге.
Алия вздохнула.
— Тогда уж "дорогая".
Лэн только улыбнулся.
Одно очко в пользу парней. Хорошо было узнать, что они могли загнать ее в угол. Почему они не применяли эту тактику раньше? Теперь, когда они были наедине и установили правила, все казалось гораздо проще. Словно ее уровень стресса резко уменьшился, и Алия более охотно шла на компромисс. Может быть, идея побыть вдали от ее кузенов и пышности дворца не так уж и плоха.
— Можем ли мы оставить нежности на потом? — раздраженно спросил Дэйн. – Чисто для большей уверенности, хочу, чтобы ты записала имена всех мужчин, с которыми ты сталкивалась в том приюте. Хочу, чтобы Энтони Андерс проверил их всех.
Алия застонала.
— Дэйн, я не помню большинство имен. Я, как правило, называю их или «невероятно волосатый парень», или «чувак, которому нужен дезодорант». Я много чем там занималась. Сомневаюсь, что они тоже знали мое имя. Я не носила бэйджика и не раздавала визитки со своей биографией. Я не пытаюсь вам мешать. Просто перечисляю причины, по которым я уверена, что это никуда не приведет.