Улыбка Грэга стала злой.
Я хотел бы, чтобы вы меня не злили, мистер Брэндон, — сказал он, притрагиваясь к кинжальчику. — Уверяю вас, что я могу вести себя очень плохо по отношению к людям, которые меня раздражают. — Жестом он указал на дверь в глубине салона. — Проходите, пожалуйста.
Глядя на него, Кен понял, какая смертельная опасность возникла над ним. Он пересек комнату по направлению к этой двери. В этот момент у входной двери зазвонил звонок.
— Лепски? — подумал он. — Боже мой! Хотя бы это был он!
— Я думаю, кто это может быть? — спросил Криспин, как будто разговаривал сам с собой. — Тем хуже. В любом случае, никто не сможет войти. Вы хорошо заперли дверь, не так ли, мистер Брэндон? Я хочу, чтобы вы увидели наброски этой маленькой суки, которые я сделал. — Он посмотрел на Кена. — Это действительно была сука, не правда ли?
У входной двери снова позвонили.
— Делайте то, что я вам говорю! — приказал Грэг, видя, что он колеблется.
Напуганный жутким выражением лица Грэга, Кен открыл дверь и вошел в студию.
Стоя у двери, Лепски не знал, что делать, так как никто не отзывался. Он посмотрел по сторонам. Все окна на первом этаже были закрыты решетками. Видя, что никто не открывает Лепски, Якоби покинул свое убежище и присоединился к Лепски.
— Никто не отвечает, — сказал Лепски.
— Взломаем дверь?
— Без ордера этого нельзя делать.
Лепски нажал на кнопку еще раз.
Вдруг дверь распахнулась и они оказались лицом к лицу с высокой негритянкой с перекошенным лицом, которая вращала вытаращенными глазами. Она приложила палец к губам, говоря тем самым удивленным копам, что не следует шуметь, потом энергичным жестом пригласила их войти. Ее ужас был такой явный, что Лепски и Якоби вытащили револьверы и вошли в коридор. Слегка постанывая, она потрясла кулаком в направлении конца коридора.
Лепски знаком приказал Якоби остаться с ней, а сам бесшумно направился к двери и распахнул ее. От того, что он увидел, у него перехватило дыхание.
Расчлененный труп человека, в котором Лепски с трудом признал мажордома-алкоголика, лежал на кровати.
Он понял, что ему уже ничем не поможешь, и сразу же вспомнил о Брэндоне.
Где он?
Крисси тихо замычала и потянула Якоби, указывая на лестницу. Потом с неожиданной силой она оттолкнула его и выскочила из дома.
— Там, наверху, — прошептал Якоби.
Лепски кивнул головой и вместе с Якоби поднялся по лестнице. На площадке он остановился. Якоби стал на колено, готовый прикрыть его огнем.
За дверью Лепски услышал голос Грэга:
— Что вы думаете, Брэндон? Похож портрет?
Кен едва видел набросок, который ему показывал Грэг. Он был в ужасе от картины, на которой была изображена отрезанная голова Лу Буна, потом он увидел картину, изображающую Дженни Бендрел, и, наконец, портрет миссис Грэг. Потом взгляд его переместился на другие жуткие полотна, украшающие стены.
— Я вижу, вы рассматриваете мои полотна, — сказал Грэг, — но, пожалуйста, обратите особое внимание на это. Что вы думаете о моем наброске этой маленькой суки?
Лепски кивнул головой Якоби, бросился к двери, распахнул ее и закричал:
— Ни с места! Полиция!
Он направил револьвер на Криспина. Кен глубоко вздохнул. Он начал медленно отступать к двери.
— У него револьвер в кармане, — сказал он, задыхаясь.
Криспин казался совершенно спокойным. Он поднял руки в знак капитуляции.
— Да, конечно, Крисси вам открыла дверь. Я забыл о ней, глупец! — Он улыбался. — Да, у меня есть револьвер. Он принадлежал моему отцу.
— Макс, забери оружие! — сухо сказал Том.
Макс прошел за спину Грэга, которого Лепски держал на прицеле, взял револьвер и отошел. Грэг продолжал улыбаться.
— Вам, копам, плохо платят. Вы, мистер Брэндон, тоже зарабатываете мало, — сказал он. — Заключим сделку. Я предлагаю вам два миллиона долларов на троих, и вы забудете, что произошло. Что скажете?
— Деньги не помогут, Грэг! — бросил Лепски. — Вам не выкрутиться.
— Ну, а три миллиона? — предложил Криспин, продолжая улыбаться.
— Макс, позвони ребятам из комиссариата и попроси машину из морга, — сказал Лепски, не спуская с Грэга глаз.
В тот момент, когда Якоби подошел к телефону, Криспин, показывая рукой по направлению к картине, спросил у Лепски:
— Что вы думаете о моей живописи? — он медленно направился к Лепски. — Я полагаю, что люди, которые ничего не понимают в современном искусстве, скажут, что я сумасшедший. Но что вы думаете об этом?
Лепски осмотрел студию, и то, что он увидел, вызвало у него тошноту и усыпило бдительность. Вдруг он сообразил, что Криспин уже рядом с ним.
— Стоять на месте — сухо сказал он, поднимая оружие.
— Не нужно меня бояться, — сказал Грэг. В опаловых глазах появился блеск. — Я не вооружен. — Продолжая улыбаться, он нажал на рубин, прыгнул и ударил Лепски в тот момент, когда тот выстрелил.
Через два дня Макс Якоби проскользнул в отдельную палату госпиталя, где находился Лепски, не понимая еще, что с ним произошло.
— Как дела, Том? — спросил Макс, подходя к кровати.
— Что происходит? — спросил Лепски. — Что я здесь делаю?
— Стернвуд позаботился о том, чтобы с тобой обращались как с важной персоной. Он платит за это. Ты герой, Том! — сказал Якоби, улыбаясь. — Как чувствуешь себя?
— Я не умру, — сказал Лепски. Он застонал. — Эта сволочь испортила мне шкуру.
— Не беспокойся. Ты его убил. Газетчики жаждут получить от тебя интервью. Пит Хамильтон так хочет показать тебя по ТВ, что не может спать.
Лицо Лепски просветлело.
— А шеф?
— Я все уладил. Я ему сказал, что мы собирали сведения о пиджаке и оказались там вовремя, а Брэндон сказал, что хотел застраховать Грэга, и в ходе разговора понял, что это тот самый убийца. Никаких проблем, Том. Быстрее выздоравливай. Ребята собираются устроить в твою честь маленький банкет, когда ты выйдешь отсюда.
Лепски улыбнулся.
— Я скажу шефу, что он должен повысить тебя, Макс. Ты настоящий друг.
Якоби посмотрел на него.
— Это уже сделано. С завтрашнего дня я инспектор второго класса.
— А Брэндон?
— Он получит вознаграждение.
— Я думаю, он его заслужил.
— Он тоже хочет устроить в твою честь маленький банкет. — Якоби подошел к двери. — Кэрролл ждет, Том. Я только хотел тебя успокоить.
Через пару минут вошла Кэрролл, сияя глазами, с букетом цветов и корзиной с фруктами.
— О, Том, дорогой!
— Привет, дорогая! Ты настолько обворожительна, что должна немедленно лечь в постель.
— Послушай, не надо пошлостей. Ты чуть не умер, как говорят.
— Ну, я в порядке! Как я рад видеть тебя!
— Том, о тебе пишут все газеты! Тебя покажут по ТВ! Как я горжусь тобой!
— Прекрасно, — сказал Лепски. — Я выйду отсюда в конце недели, и мы отпразднуем это. Мы сходим в ресторан «Спениш Бэй».
Кэрролл села рядом с постелью и взяла Лепски за руки.
— Мы не может себе этого позволить, дорогой, это слишком дорого.
— Ну и что? Зачем деньги? Мы пойдем туда…
— Том! Я хотела тебя кое о чем спросить. Это меня беспокоит. Указания Мэхитабель оказались полезными?
Лепски поколебался, потом подумал, что ложь сэкономит ему бутылку виски.
— Этой старой пьяницы? Ее указания были так же полезны, как гипс для деревянной ноги.
— О, Том! А я думала…
— Забудь о ней, — сказал Лепски. — Закрой дверь на ключ. Я хочу тебе доказать, что моя рана не настолько серьезна, как говорят.
После некоторого колебания Кэрролл подошла к двери и закрыла ее на ключ.
Стук! Стук! Кто там?
Глава 1
Под мелким дождем, который освежал покрытый потом мелкий лоб, Сами шел, держа в руке полный мешок денег. Сами был громадный нескладный негр, лет около тридцати. Глядя на его плечи грузчика, громадные руки и ноги, никто бы и не предположил, что он пуглив как мышь. Его громадные черные глаза боязливо осматривали окрестности, то есть он был поглощен мыслью о том, что в его старом мешке было шестьдесят тысяч долларов. И, что еще хуже, все знали об этом.