![Пытки и наказания image122.jpg](https://litlife.club/books/274963/read/images/image122.jpg)
Казнь через повешение женщины, душой которой завладели демоны.
Финальной стадией процедуры расследования было вынесение приговора. Если преступление оказывалось серьезным, приведение приговора в исполнение откладывалось до следующего публичного аутодафе. Менее серьезные преступления карались сразу же после судебного разбирательства.
В грандиозные спектакли, организованные инквизицией, превращались аутодафе — празднества, которые привлекали множество людей за мили вокруг (не в последнюю очередь потому, что присутствие на аутодафе вознаграждалось сорокадневной индульгенций).
Вечером, накануне празднеств, через город проходила процессия, направлявшаяся к центральной площади, где уже стоял алтарь с установленным на нем зеленым крестом, вечным символом инквизиции. Другой крест, обозначавший место предстоящей казни, стоял поодаль.
Рано утром, в день казни, всех осужденных собирали в особую тюрьму инквизиции и облачали в санбенито (sanbenitos). Этот ритуал пришел из более ранних времен деятельности инквизиции, и во времена Торквемады всех осужденных всегда одевали в черные санбенито.
Позднее черный цвет стал предназначаться для самой худшей категории преступников, для раскаивавшихся еретиков, повторно впавших в ересь. Спереди и сзади на этих одеяниях были нарисованы языки адского пламени и демоны, жители преисподней. Другие еретики, совершившие менее тяжкие преступления, облачались в желтые санбенито с красным или шафрановым крестом святого Андрея на груди и спине. На головы их водружалось" пародийное подобие митры, на которой перечислялись все их преступные деяния.
Когда процессия покидала стены тюрьмы, впереди шел отряд алебардщиков, за ними несли крест приходской церкви, завернутый в торжественно-черный саван, за крестом шли еретики, затем еще один отряд алебардщиков. На длинных шестах несли изображения тех еретиков, кому посчастливилось сбежать или умереть перед аутодафе.
Далее шли представители светской власти, а за ними несли знамя инквизиции — зеленый крест на черном фоне с оливковой ветвью слева (символ милосердия) и обнаженный меч справа (символ справедливости). Шествие замыкали сами инквизиторы.
По прибытии к месту казни читалась молитва, после которой зачитывали долгий список преступников с перечислением их преступных деяний и окончательный приговор. Когда звучало имя того или иного узника, тот выходил вперед, становился перед одной из двух кафедр, установленных по обе стороны от алтаря, и выслушивал обвинение и приговор. После произнесения приговора он становился на колени, получал отпущение грехов и с него снималось наказание — отлучение от церкви. Затем узников возвращали в тюрьму, где каждый из них получал свое наказание — тюремное заключение, порку и т. п. На площади оставались те еретики, которых приговорили к смертной казни. Их сажали верхом на ослов и в сопровождении своих исповедников те следовали к месту, где их должны были сжечь на костре.
Сожжение на костре предписывалось римско-католической церковью в соответствии с доктриной «Ес-clesia non novit sanguinem» (Церковь не запятнана кровью).
В следующем отрывке приводится рассказ свидетеля, присутствовавшего на аутодафе, которое имело место в Мадриде в 1682 г.:
Слуги инквизиции, перед которыми несли их знамя и шли трубачи и барабанщики, проследовали 30 мая кавалькадой ко дворцу на Большой площади, где объявили всенародно, что 30 июня состоится казнь еретиков. Такого праздничного зрелища не было в Мадриде уже несколько лет, поэтому нетерпение жителей города возрастало по мере приближения долгожданного праздника. Когда, наконец, наступил назначенный день, к месту празднеств собралась огромная толпа людей, одетых в лучшие наряды, какие они могли себе позволить. На Большой площади уже был воздвигнут высокий эшафот; туда с семи часов утра до вечера свозили преступников обоего пола; все инквизиторы королевства прислали в Мадрид своих узников: двадцать человек мужчин и женщин, включая отступника магометанина, должны были сгореть на костре; пятьдесят иудеев и иудеек, никогда прежде не сидевших в тюрьме, были приговорены к длительному тюремному заключению и к ношению желтого колпака; десять других, обвиненных в двоеженстве, колдовстве и других преступлениях, были приговорены к порке и ссылке на галеры. На этих последних были высокие картонные колпаки с надписями, на шее — ошейники, а в руках — факелы. На событии присутствовал весь королевский двор. Кресло великого инквизитора стояло на возвышении, гораздо выше кресла короля. Гранды исполняли роль английских шерифов, сопровождая тех из узников, кому суждено было заживо сгореть, других же вели добровольные помощники инквизиции.
На месте казни уже стояли столбы по числу преступников, приговоренных к смерти. Рядом лежали кучи сушеного дрока.
Столбы протестантов, или «обращенных», как их называли инквизиторы, имели высоту около 4 ярдов, а в полуярде от верха была укреплена небольшая скамейка, на которую сажали приговоренного. «Обращенный взбирался по лестнице, у которой стояли два священника, сопровождавшие его весь день. Когда он добирался до скамейки, то поворачивался к народу, а священники в течение четверти часа уговаривали его отказаться от его убеждений и вернуться в лоно церкви. После того, как осужденный отказывался последовать их уговорам, по лестнице взбирался палач, сажал его на скамейку и привязывал к столбу цепями. Священники возобновляли свои уговоры и когда убеждались в их бесполезности, то, отходя, говорили осужденному, что оставляют его дьяволу, который стоит рядом с ним, готовый принять его душу и унести в пламя адского огня. Зрители, как один, начинали кричать:
— Подпалить собаке бороду!
На конце длинного шеста привязывались и зажигались ветки сухого дрока, после чего палач несколько раз опаливал огнем лицо еретика под всеобщие крики одобрения. Только тогда поджигались кучи сухого дрока и осужденный сгорал в огне.
Отвага, с которой эти мужчины и женщины встретили смерть, удивляла. Все из них отдались в руки судьбе с такой решимостью, что многие пораженные зрители сожалели, что такие смелые души заблудились в грехе.
Король сидел недалеко от места казни и слышал крики жертв, однако он не мог покинуть свое место, поскольку при коронации обязался своим присутствием санкционировать казнь еретиков на кострах инквизиции.
ИСПАНСКОЕ КРЕСЛО
Этот инструмент пытки широко использовался палачами испанской инквизиции и представлял собой изготовленное из железа кресло, в которое узник садился и к которому его привязывали. Впереди внизу к креслу были прикреплены металлические колодки, в которые накрепко зажимались ладыжки узника. Когда он оказывался в таком совершенно беспомощном положении, под ноги его ставили жаровню с раскаленными углями, так, что ноги начинали медленно поджариваться, а для того, чтобы продлить страдания, ноги время от времени поливали маслом.
ИСПАНСКИЙ САПОГ
Этот инструмент широко использовался в Европе в течение XVI и XVII столетий и, подобно другим инструментам пытки, имел различные модификации. Классический испанский сапог представлял собой металлический (реже деревянный) сосуд, в который помещались по колено босые ноги жертвы. Когда жертву связывали, между стенками сосуда и ногами забивались при помощи молота металлические или деревянные клинья. С каждым ударом клин заходил глубже и глубже, сжимая мышцы жертвы и круша ее кости. С каждым ударом палач спрашивал узника, не хочет ли тот признать свою вину, и пытка прекращалась только тогда, когда узник сдавался. Последствия пытки были до того ужасны, что лишь немногие, ступившие в испанский сапог, не остались калеками.
Хотя обычно его называли испанским сапогом, этот инструмент был завезен в Англию из Франции и сразу же очень полюбился в Шотландии, где его называли «бутикинз» (bootikins). Пожалуй, самой знаменитой его жертвой стал доктор Джон Фиан, школьный учитель из Солтпэнза, и предполагаемый вождь ведьм из Норт-Бервика.