Филипп взвесил это.
— Так бывает, сеньор, — заметил он.
— Конечно, сир. Я вполне могу ошибиться. Но после первой встречи с этим человеком я написал во Францию, чтобы кое-что разузнать о нем. Нужно дождаться ответа на мое письмо, и тогда я смогу с полной уверенностью сказать, шевалье это или нет. Я пришел сегодня, сир, чтобы смиренно умолять вас набраться терпения на несколько недель — фактически, воздержаться от вмешательства, пока я не получу ответ на свое письмо.
Филипп медленно кивнул.
— Мы не будем ничего делать поспешно, — заверил он посла. — Мы должны все это обдумать и дадим вам знать о нашем решении, сеньор. Уверяю вас, что для нас крайне нежелательно преследовать судебным порядком подданного нашего французского кузена.
— Я должен поблагодарить ваше величество за любезность, — сказал де Ловиньер, склоняясь над холодной рукой короля.
Его вывели из кабинета, и он, не задерживаясь, прошел через приемную. Перинат попытался его остановить и о чем-то нетерпеливо спросил, но де Ловиньер отвечал уклончиво и удалился.
Король не желал видеть дона Максию де Перината.
— Нам незачем выслушивать дона Максию, — холодно сказал он. — Он даст свои показания алькальду несколько позже. Пригласите дона Кристобаля де Порреса.
Дон Кристобаль, командир кастильской стражи, комендант казарм, куда был помещен Бовалле, ожидал в приемной вызова короля. Это был человек лет сорока, высокий и смуглый, с тонким ртом и черными усами и бородкой. У него было серьезное выражение лица. Он вошел очень быстрым шагом и, остановившись у дверей, низко поклонился.
— Сир!
— Мы послали за вами, сеньор, чтобы расспросить о деле, касающемся вашего пленника. Я не совсем понял, почему была вызвана стража.
— Сир, Каса Новели находится рядом с казармами, — ответил Поррес. — Прибежал какой-то сеньор, который ужасно спешил, с сообщением, что схвачен Эль Бовалле. Возможно, мой лейтенант Круса действовал недостаточно обдуманно. Я держу этого человека под стражей в ожидании приказаний вашего величества.
Очевидно, Филипп был удовлетворен, поскольку он минуты две не произносил ни слова, глядя перед собой с отсутствующим видом. Вскоре король снова взглянул на Порреса и отрывисто заговорил:
— Давайте обыщем его вещи. Нам нужно, чтобы вы держали шевалье под надзором, дон Кристобаль, пока мы не отдадим вам дальнейших распоряжений. Если он путешествует со слугой… — Он сделал паузу. — Наверно, было бы неплохо его допросить.
— Сир!..
Филипп ждал.
— Мы сочли, сир, что будет уместно послать сегодня ранним утром в гостиницу, где проживал шевалье. Не знаю, одобрит ли это ваше величество, но учитывая… то, что обвинение было такого рода… были опасения…
— Успокойтесь, сеньор.
— Короче говоря, сир, прислушавшись к совету дона Максии де Перината, я приказал произвести обыск имущества шевалье и задержать слугу, полагая, что ваше величество одобрит эти меры.
— Вы поступили опрометчиво, — сказал Филипп. — Такие решения не принимают, не обдумав все как следует. Продолжайте.
— Я прошу прощения у вашего величества, если поступил неправильно. Когда мои люди пришли в гостиницу, они обнаружили, что… что вещи шевалье разбросаны, его сундуки и шкатулка для денег взломаны и пусты. Исчезли его деньги, драгоценности, шпага работы Феррары, лучшее из его платья — короче, это похоже на ограбление, совершенное слугой, который сбежал.
— Который сбежал, — повторил король. — Однако продолжайте, сеньор.
— Нам это показалось подозрительным обстоятельством, сир, но когда допросили трактирщика, он признался, что прошлой ночью беседовал со слугой, который, по всей видимости, удирал. Этот человек рассказывает, что у слуги был довольный вид и он говорил о своем везении и о том, что если его господина посадят в тюрьму, тем лучше, поскольку он не собирается упускать такой случай.
— Возможно! — сказал Филипп. — Однако это вполне может оказаться уловкой. Мы должны рассмотреть дело со всех сторон, дон Кристобаль. Что сказал шевалье?
Дон Кристобаль довольно печально улыбнулся.
— Сир, шевалье выказал вполне естественный гнев и фактически требует — весьма повышенным тоном, — чтобы мы занялись поисками этого парня. Он желает, чтобы мы послали за ним погоню к границе, так как остался без денег. Шевалье особенно разъярился, узнав о пропаже своей шпаги. Он вскочил, сир, и пожелал узнать, забрал ли ее с собой слуга, а услышав, что ее не нашли, пришел в настоящую ярость. Затем шевалье спросил, что стало с его бумагами, и мне показалось, — а я внимательно следил за ним, — что он испытал большое облегчение, узнав, что они на месте.
— Ах, так бумаги не пропали? — спросил Филипп.
— Сир, их обнаружили во внутреннем кармане плаща. Я полагаю, что этот человек не увидел их в спешке. На полу было найдено портмоне со старыми счетами, и больше в нем ничего не было. Белье шевалье было вывернуто, как будто слуга что-то искал, и мы нашли еще кое-что из одежды.
— Пусть все это отнесут к шевалье, — распорядился Филипп. — Это деликатный вопрос, сеньор, который мы должны тщательно рассмотреть.
Позади него тихо растворилась дверь, и из внутренних покоев, находившихся за спиной короля Филиппа, вышел человек в монашеском одеянии. Тонкие губы Филиппа раскрылись в улыбке, обнажившей желтые и довольно острые зубы.
— Вы пришли вовремя, отец.
Священник незаметно подошел к окну, но обернулся на слова Филиппа и приблизился к креслу короля. Это был отец Аллен, английский иезуит, всегда находившийся под боком у Филиппа.
— Я вам нужен, сир?
— Вы можете мне понадобиться, отец, — осторожно ответил Филипп. — Под стражей находится человек, которого обвиняют в том, что он пират Бовалле.
— Я кое-что слышал об этом от фрея Луиса, сир.
— Отец, вы знаете этого Бовалле? — прямо спросил Филипп.
— К сожалению, нет, сир. Я видел его отца, но о сыновьях знаю только понаслышке.
— Жаль. — Улыбка исчезла с лица Филиппа. Некоторое время он созерцал противоположную стену. — Не понимаю, что он делает в Испании, — сказал король и замолк, ожидая ответа.
Ему ответил Поррес:
— Это очень странная история, государь, почти невероятная. Я слышал от дона Диего де Карвальо, что Эль Бовалле приехал в Испанию, чтобы увезти его кузину, донью Доминику де Рада и Сильва.
Филипп посмотрел на него. Было ясно, что такой безумный поступок выходит за пределы понимания его католического величества.
Тут заговорил отец Аллен, стоявший за креслом короля:
— У Бовалле не было необходимости приезжать в Испанию, если такова была его цель.
— Совершенно верно, — кивнул Филипп. — К тому же такому человеку, как Бовалле, невозможно пробраться в Испанию.
— Что касается этого, сир, — отец Аллен пожал плечами, — существуют способы, как это сделать, если человек достаточно смел.
Тут за спиной Филиппа заговорил еще один голос:
— Человек в союзе с силами Тьмы смог бы это совершить. — В комнату тихо вошел монах доминиканского ордена. Капюшон затенял его лицо, но темные глаза горели мрачным огнем. Он сделал еще несколько шагов. — Я думал об этом, государь. — Монах тяжело вздохнул. — Кто скажет, на что способен такой человек?
Еле уловимая пренебрежительная улыбка пробежала по губам отца Аллена, но он промолчал.
— Подумайте, сир, по какому ужасному поручению мог прибыть этот человек, — настаивал фрей Луис вполголоса.
Филипп перевел на него взгляд.
— По какому же? — спросил он, озадаченный словами доминиканца.
— Государь, откуда мы можем знать, остановится ли Бовалле даже перед тем, чтобы посягнуть на жизнь вашего величества? — Фрей Луис сунул руки в широкие рукава своей рясы, не отрывая глаз от короля.
Филипп переложил какие-то бумаги на столе. Он обдумал сказанное и обнаружил ошибку.
— Если бы у него было подобное поручение, фрей Луис, он бы сделал попытку, когда я принимал его в этой комнате и с нами были только вы, — сказал он.