– Нет, – смогла выдавить из себя, и в следующую секунду Рома схватил мое запястье, потянув в комнату.
Толкнув на диван, он раздвинул мои ноги – немного грубо – и опустился одним коленом на сиденье. Я даже не попыталась сопротивляться. Я даже ничего не успела сказать. Я даже не поняла ничего толком, только почувствовала – его рука на моих трусиках, пальцы отодвигают тонкую ткань в сторону. Громкий стон – мой, кажется, а затем его губы оставляют влажный след на моей груди.
– Рома, – отчаянно вскрикнула я, когда его пальцы скользнули внутрь – растягивая и заполняя, а язык пробежался по моей шее.
Он не стал терять времени и начал трахать меня рукой – в идеальном ритме, поглаживая большим пальцем мой клитор. Его рот исследовал все, до чего мог дотянуться – определенно грешный рот. Грудь и соски, шея и ключицы – от каждого посасывающего движения я вскрикивала. Или это было от того, что творила его рука между моих ног?
Я потерялась в ощущениях. Прося: «Еще, еще, сильнее», чувствовала кожей, как растягиваются в улыбке его губы. Мои бедра двигались навстречу его руке; спина изгибалась подставляя грудь самым бесстыдным образом. Это безумие, чистое безумие.
Его глаза – жидкий лед – изучают мое лицо. Рука там – гладит, исследует, доводит до исступления уверенными движениями; я больший палец другой нежно обводит нижнюю губу, перед поцелуем.
Не могу удержаться – стону прямо в его рот, и он стонет в ответ – хрипло и протяжно. Его язык на вкус – ментол и цитрусовые – убийственное сочетание. Все мое естество сворачивается в тугой клубок – я знаю, что это значит.
– Рома, – шепчу я, – Сейчас… Я сейчас…
Его пальцы сгибаются внутри, и он делает несколько движений – глубоких и резких. Я кричу, вцепившись в его плечи. Рома затыкает мой рот поцелуем и продолжает ласкать меня до тех пор, пока мои стоны не переходят во всхлипы, дрожь в ногах не стихает, и я не растекаюсь под ним.
Сердце стучит так быстро, что я чувствую пульсацию крови в яремной вене. Бум–бум, бум–бум. Жар резко сменяется леденящим холодом, когда он отстраняется и встает на ноги, нависая надо мной. Ничего не говоря, он выходит из комнаты в ванную – поняла это по звуку льющейся воды из–под крана.
Резко выпрямившись, я прикрылась платьем и завязала его дрожащими пальцами. Поправила нижнее белье, заливаясь краской с головы до ног и тряхнула головой, крепко зажмурившись.
Раздавшиеся трели мобильника заставили вздрогнуть и посмотреть в дверной проем – там стоял он, вытирая руки маленьким полотенцем. Зашвырнув его обратно в ванную, Рома вытащил телефон из внутреннего кармана пиджака и нахмурился, глядя на экран.
– Скоро буду, – коротко отрезал он своему собеседнику и посмотрел на меня – спокойным, ровным взглядом.
Затем подошел и наклонился, оставив короткий поцелуй на виске.
– Мне надо идти.
Я ничего не смогла ответить – лишь молча кивнула.
– Возьми трубку, когда я буду звонить, – бросил он через плечо, скрываясь в прихожей.
Хлопнула входная дверь, по полу пробежался сквозняк. Я подтянула ноги к груди и недоуменно нахмурилась, не понимая, что только что произошло и во что я вляпалась.
***
Call me when you made up your mind but you won't
Caught up in a way that you played my heart
Only love could ever hit this hard
Jarryd James «Do you remember?»
Пожелтевшие листья срывало с деревьев, и они опадали на тротуар, торопливо убегая подгоняемые порывами ветра. Я быстро шагала по асфальту, закутавшись в объемный шарф до самых бровей. Конечно, я немного преувеличиваю, но половина моего лица действительно скрывалась за шерстяной тканью.
Подходя к воротам садика, увидела на парковке машину Артема. Сам он уткнулся носом в экран мобильника и заметил меня только тогда, когда я постучала в окно.
– Привет, – открыв дверь и потеснив меня в сторону, бывший муж широко улыбнулся.
– Привет, – вытащив пачку сигарет из кармана пальто, я взяла одну и прикурила, – Можешь идти, забирать ее, – кивнула на ворота, выпустив струйку дыма в сторону.
Артем поморщился. Пока мы жили вместе я курила тайком, разок–другой в месяц, когда он срывался в командировку. После развода совсем расслабилась, и хотя он и бывший, но до сих пор журит меня за дурную привычку.
– Я подожду, – тихо ответил, опираясь рукой о крышу своей авто.
Пожав плечами – а что на это ответишь? – я отвернулась и уставилась на угол своего дома, что маячил неподалеку.
– Как дела? – спросил Артем, – Ты что–то бледная.
– Не высыпаюсь, – честно ответила я, затягиваясь, – Работы много, – а вот тут соврала.
Не буду же я говорить экс–супругу о том, что не сплю по ночам из–за того, что думаю о мужчине. О другом мужчине.
И уж ем более не буду ему говорить о том, что по ночам мы разговариваем с Ромкой по телефону, и я кончаю каждый гребаный раз, когда слышу его голос, произносящий пошлости и грязные словечки.
– Ну, сегодня выспишься, – отшутился Вербер с натянутой улыбкой.
– Если бы, – пробормотала едва слышно – он не услышал, – Я тебя прошу, все по режиму, – лишний раз напомнила я, на что Артем закатил глаза.
– Катерина, мне, между прочим, сорок лет. Я понимаю, что нашей дочери важно все делать по режиму.
– И тем не менее, в прошлый раз мне пришлось срываться к тебе в час ночи, – едко заметила я.
Знаю, что не красиво попрекать его, но и удержаться не могу. Артем долго упрашивал меня оставить Милену у него с ночевкой, и я так же долго увиливала. Видимо, чувствовала, что он не справится.
– Этого больше не повторится, – холодно бросил он, выхватив сигарету из моей руки, – Пошли.
Я вздрогнула от резкого жеста, колкого взгляда, и Артем заметил. Его щеки пошли пятнами, он попытался дотянуться о меня, но я отступила на шаг и качнула головой. Резко развернувшись, пошла к воротам, не дожидаясь его шагов за спиной.
Милена, как обычно, сидела в стороне от детей и рисовала. Заметив нас, она радостно встрепенулась, бросила свои дела и подбежала к Артему. Я молча переодела ее и собрала пакет с вещами, который бросила в машину бывшего мужа. Попрощавшись с дочерью и крепко обняв ее на прощание, я проследила взглядом за отъезжающей машиной и поплелась домой, по–прежнему кутаясь в теплый шарф
Дома переоделась в спортивный костюм и ветровку, взяла ключи от машины с мобильником, и поехала развеяться. Маршрут выбрала длинный, чтобы вдоволь насладиться громкой музыкой, бьющей из динамиков; и дорожным покрытием, что недавно сменили в городе. Теперь быть за рулем одно удовольствие.
Добравшись до горы Гамлета, подъехала к краю смотровой площадки и устроилась на капоте, нагретом работающим двигателем. Мобильный телефон завибрировал, я вытащила его из кармана и взглянула на экран.
«Чем занимаешься?»
Глубоко вздохнув, улыбнулась и посмотрела вперед. Затем быстро щелкнула камерой, запечатлев прячущееся в водной глади солнце, и отправила Ромке снимок без комментария. Он ничего не ответил.
Рома в одиночку занимался открытием филиала в Финляндии, и это отнимало все его время. Последнюю неделю мы созванивались каждый вечер, но встретиться у нас никак не получалось. И, если честно, в глубине души я была рада этому; хотя другая часть меня сгорала от любопытства.
«Я хочу связать тебя. Хочу привязать твои ноги к кровати так широко… Хочу, чтобы ты умирала от желания, когда я буду смотреть на тебя – открытую и сочащуюся влагой»
Дрожь прошла по моей коже, едва эти слова всплыли в памяти. Я зажмурилась и сглотнула, ощущая, как горит каждая клеточка моего тела.
«Блять, Катька… Я хочу трахать тебя до потери пульса – языком, пальцами, членом – хочу, чтобы ты теряла сознание подо мной и умоляла остановиться…»
Рома мог стать как самым ярким приключением в моей жизни, так и самым большим разочарованием. И это пугает меня, потому что я не знаю, что делать ни с одним из возможных вариантов.