Сам акт определения ценности является тимологическим феноменом. Но праксиология и экономическая наука не изучают тимологические аспекты определения ценности. Их предметом является деятельность в соответствии с выбором, сделанном действующим субъектом. Конкретный выбор является результатом определения ценности. Но праксиология не интересуется событиями, которые в душе, рассудке или мозге вызывает определённое решение в пользу А или В. Она принимает как данное, что природа Вселенной навязывает человеку выбор между несовместимыми целями. Её предмет – не эти акты выбора, а то, что является их результатом: действие. Её волнует не то, что человек выбирает, а тот факт, что он выбирает и действует в согласии со сделанным выбором. Она нейтральная по отношению к факторам, которые определяют выбор, и не присваивает себе право рассматривать, проверять или исправлять ценностные суждения. Она – wertfrei.
Почему один человек выбирает воду, а другой – вино, представляет собой тимологическую (или по традиционной терминологии, психологическую) проблему. Это не касается праксиологии и экономической науки.
Предметом праксиологии и той её части, которая на данный момент лучше всего разработана – экономической науки – является действие как таковое, а не мотивы, побуждающие человека преследовать определённые цели.
Психология в том смысле, в каком этот термин применяется сегодня в дисциплине, называемой психологией, является естественной наукой. В рамках эпистемологической монографии, посвящённой наукам о человеческой деятельности, нет необходимости поднимать вопрос о том, что отличает эту отрасль естественных наук от общей психологии.
Психология в значении тимологии является ветвью истории. Своё знание она черпает из исторического опыта. В следующем параграфе мы будем обсуждать интроспекцию. Здесь нам достаточно подчеркнуть тот факт, что тимологическое наблюдение как выбора других людей, так и собственного процесса выбора наблюдателя, всегда относится к прошлому, точно так же, как и любой исторический опыт. Не существует метода, который в этой области мог бы создать нечто аналогичное тому, что естественные науки принимают как экспериментально установленный факт. Тимология может нам сообщить только то, что в прошлом определённые люди или группы людей придерживались определённых оценок и действовали определённым образом. Будут ли они и в будущем придерживаться тех же оценок и действовать таким же образом, остаётся неопределённым. Всё, что можно утверждать об их будущем поведении, представляет собой спекулятивное предвосхищение будущего на основе специфического метода понимания исторических отраслей наук о человеческой деятельности.
В этом отношении нет никаких различий между тимологией индивидов и тимологией групп. То, что называется Volkerpsychologie <этническая психология (нем.). – Прим. перев.> и психологией масс, также является психологическими дисциплинами. То, что называется национальным «характером», в лучшем случае представляет собой характерные особенности, демонстрировавшиеся членами этого народа в прошлом. Остаётся неясным, будут ли те же самые особенности проявляться и в будущем.
Все животные наделены инстинктом самосохранения. Они сопротивляются силам, пагубным для их выживания. Подвергнувшись нападению, они или защищаются, или контратакуют, или спасаются бегством. Биология в состоянии предсказать на основе наблюдений за поведением различных видов животных, как будет реагировать на атаку здоровый индивид каждого вида. Относительно поведения людей такое аподиктическое предсказание невозможно. Действительно, подавляющее большинство людей подчиняются животному инстинкту самосохранения. Однако есть и исключения. Некоторые люди, руководствуясь определёнными идеями, выбирают непротивление. Другие от отчаяния воздерживаются от любых попыток сопротивляться или спасаться бегством. До события невозможно знать с определённостью, как будет реагировать индивид.
Ретроспективно исторический анализ пытается показать нам, что исход не мог отличаться от того, что случилось в реальности. Разумеется, результат всегда является равнодействующей действующих факторов. Однако, на основе тимологического опыта невозможно со всей определённостью вывести будущее поведение людей, будь то индивиды или группы индивидов. Все предсказания, базирующиеся на тимологическом знании, представляют собой специфическое понимание будущего, к помощи которого ежедневно прибегает каждый в своих действиях, а особенно государственные деятели, политики и деловые люди.
Тимология разрабатывает каталог характерных черт людей. Кроме того, она может установить факт, что определённые черты возникали в прошлом, как правило, во взаимосвязи с некоторыми другими свойствами. Но она никогда не сможет делать такие предсказания, которые делают естественные науки. Она никогда заранее не может знать, с какой силой будут действовать различные факторы в конкретном будущем событии.
История пытается описать события так, как они случились в действительности. Она стремится к правдивому изображению. Её концепция истины соответствует тому, что когда-то было реальностью.
Эпическая и драматическая художественная литература описывают то, что считается истинным с точки зрения тимологического знания, не важно происходило то, о чём рассказывается на самом деле, или нет. В нашу задачу не входит исследование результатов, которые автор желает вызвать своим произведением и его метафизического, эстетического и нравственного содержания. Многие писатели стремятся только развлекать читателей. Другие более честолюбивы. Излагая фабулу, они пытаются предложить общий взгляд на судьбу, жизнь и смерть человека, его усилия и страдания, успехи и разочарования. Их послание радикально отличается от послания как науки, так и философии. Наука, описывая и интерпретируя окружающий мир, целиком и полностью полагается на разум и опыт. Она избегает утверждений, которых нельзя доказать посредством логики (в самом широком смысле этого термина, включающего в себя математику и праксиологию) и опыта. Она анализирует части Вселенной, не утверждая ничего о вещах в целом. Философия на основе науки пытается построить всеобъемлющую картину мира. Стремясь к этой цели, она чувствует себя обязанной не противоречить хорошо обоснованным тезисам современной науки. Таким образом, её путь также ограничен разумом и опытом.
Поэты и художники подходят к вещам и проблемам с другим настроением. Имея дело с одним аспектом универсума, они всегда имеют дело с целым. Повествование и описание, изображение индивидуальных предметов и конкретных событий для них является только средством. То, что отражает суть их работы, находится вне слов, рисунков и цветов. Именно непередаваемые чувства приводят в возбуждение творца и затрагивают душу читателя и зрителя. Когда Конрад Фердинанд Майер описывал римский фонтан, а Райнер Мария Рильке пантеру в клетке, они не просто описывали реальность. Они поймали мгновение универсума. В романе Флобера интерес представляет прежде всего не печальная история мадам Бовари; есть нечто, что выходит за пределы участи этой несчастной женщины. Существует фундаментальная разница между самой достоверной фотографией и портретом, написанным художником. Литературное или живописное произведение характеризуют не сообщаемые факты, а способ, которым оно открывает какой-то аспект универсума и отношение к нему человека. Не опыт и знания как таковые делают художником, а специфическая реакция на проблемы человеческого существования и удел человека: Erlebnis <переживание (нем.). – Прим. перев.> – исключительно личная реакция на реальность своего окружения и своего опыта.
Поэты и художники стремятся донести какое-то послание. Но это послание относится к невыразимым ощущениям и идеям. Его невозможно однозначным образом выразить в словах именно потому, что оно непередаваемо. Мы никогда не можем знать, является ли то, что мы переживаем – erleben – наслаждаясь их произведением, тем, что переживали они, когда его создавали. Ибо их произведение – это не просто сообщение. Не считая того, что оно сообщает, оно будит в читателе или зрителе чувства и идеи, которые могут отличаться от чувств и идей его автора. Толкование симфонии, картины или романа – бесперспективная задача. Толкователь в лучшем случае пытается рассказать нам о своей реакции на произведение. Он не может сказать нам определённо, что имел в виду автор или что здесь могут увидеть другие люди. Даже если своё произведение комментирует его создатель, – как в случае с программной музыкой – всё равно неопределённость остаётся. Не существует слов, чтобы описать непередаваемое.