Я честно старался выглядеть невозмутимым, переводя со своего счета десять тысяч полновесных рублей, но… впрочем, давешний приказчик пребывал в таком заторможенном состоянии, что вряд ли смог бы оценить мои актёрские потуги по достоинству. А вот продавец кхукри, только что облегчивший мой счёт на круглую сумму, явно был доволен.
— Пусть они служат вам, как служили хозяйке. — Русак‑то он русак, но до чего же знакомые повадочки, а…
Приняв у продавца завёрнутые в ткань и уложенные в пакет кхукри, я вернулся к стойке, где меня уже дожидался кофр с Зауэрами. Избавившись ещё почти от двух тысяч рублей, я подхватил покупки и, кое‑как упихав их в рюкзак, осторожно двинулся дальше. Осторожно, потому как совсем не горел желанием лишиться ещё большей суммы денег. А здесь, как оказалось, это проще простого. Впрочем, насладиться променадом мне не дал звонок близняшек. Учёба продолжается… несмотря ни на что.
Глава 3. Не суйте росомаху в колесо…
Ольга проводила взглядом устало забирающихся на заднее сиденье вездехода близняшек и, махнув им на прощание рукой, побрела обратно в дом. Сегодня, Кирилл превзошёл самого себя… в учительском рвении. Так, за всё недолгое время занятий у него, девушки ещё никогда не выматывались. Бестужева прикусила губу и вздохнула. Можно было бы предположить, что этому «авралу» поспособствовали новости о грядущем визите одного из старших Громовых, назначенном на двадцать пятое число… но, высказанное вслух предположение об этом, Кирилл встретил абсолютно равнодушно. Точнее, как подсказывала установившаяся между ними связь, причины нервного состояния, в котором находился наречённый, крылись в чём‑то другом… Ольга задумчиво провела рукой по длинной царапине, неизвестно когда успевшей «украсить» обеденный стол, и нахмурилась. Этого не было в её прошлый визит.
Взгляд девушки заскользил по комнате, наткнулся на треснувший камень в каминной кладке, потом на треснувший подоконник… если можно так назвать дубовую доску двух дюймов толщиной… и ряд широких, ещё свежих царапин на деревянной обшивке потолка, словно оставленные когтями гигантской кошачьей лапы, а потом взгляд упёрся в новенький чайный сервиз, из которого их компания сегодня пила чай. Последней каплей стал замеченный боярышней помятый бок любимого самовара хозяина дома. Что здесь произошло?!
Тряхнув головой, Ольга решительно… но медленно двинулась к выходу на веранду. Быстро, после сегодняшнего занятия у неё всё равно бы не получилось. Зато с решительностью всё было в порядке.
Распахнув настежь дверь, в которую тут же с радостным свистом устремился холодный ноябрьский ветер, Ольга шагнула на порог и… застыла на месте.
Кирилл, закрыв глаза, медленно, стелящимся шагом перемещался по песчаной площадке своего импровизированного полигона, а вокруг него… сначала, Ольга приняла этот блеск за один из «активных» щитов Воды, но тут же усомнилась. Во — первых, для формирования «Капель», боец должен иметь статус, не ниже воя, во — вторых, эти самые «Капли» должны вращаться вокруг тела стихийника, а не следовать за его ладонями, а в — третьих… ну не гудит этот щит, как растревоженный пчелиный рой.
Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Кирилл остановился, и мерцающие всполохи вокруг рук исчезли, оказавшись двумя странно изогнутыми ножами, рукояти которых сами собой легли ему в ладони… впрочем, почему «словно»? Именно, что почувствовал. Юноша обернулся к наблюдающей за ним Ольге, и улыбнулся. Только сейчас она поняла, что не чувствует в нём той взвинченности, переходящей в раздражение, которой он «фонил» весь урок. А сейчас, её и вовсе накрыло волной нежности накатившей от Кирилла, на которую Ольга не могла не ответить.
Очнулась она, только оказавшись в его объятиях, услышав чуть хриплый голос.
— Ой — ёй, милая… Полигон в ноябре, не самое лучшее место для таких занятий. — И словно подтверждая слова Кирилла, по площадке ударил снежный заряд, ничуть не ослабленный окружающим владение частоколом голых деревьев.
— Ну, уж на купол‑то нас точно хватит. — Промурлыкала Ольга, сильнее прижимаясь к наречённому.
— Нет уж, нет уж. Я не намерен отвлекаться даже на такую малость. — Проговорил он, как‑то неуклюже разводя руки в стороны. — Идём в дом.
Ольга с сожалением отстранилась и, сделав шаг назад, тихо хмыкнула. Теперь понятно, почему жест Кирилла показался ей таким неуклюжим. Ножи из его ладоней никуда не делись, и он просто не хотел, чтобы девушка порезалась об их странные вогнутые лезвия. Да и сама хороша! Додумалась же, когда в объятия кидаться…
Кирилл, поймав недовольство Ольги, успокаивающе кивнул.
— Всё в порядке. Просто, нам нужно немного привыкнуть… обоим.
И тут, её наречённый сделал нечто, что заставило Ольгу недовольно поморщиться. Как‑то привычно и обыденно перехватив ножи, Кирилл сделал ими пару небольших надрезов на пальце, после чего, аккуратно протерев лезвия, так же стремительно и уверенно отправил странные клинки в ножны на поясе.
— Что? — Уловив недоумение наречённой, Кирилл приподнял бровь.
— Мальчишка. — Вздохнула Ольга, покачав головой. — Я всё время забываю, что ты всё ещё пятнадцатилетний мальчишка…
— Хм. Может быть. — Кирилл улыбнулся и, «закрыв» надрезы, вновь её приобнял, на этот раз за плечи, и проговорил, подталкивая в сторону веранды. — Идём домой. Холодно, и есть хочется.
Ольга покосилась на наречённого и, кивнув, двинулась вперёд. Медленно — медленно. И куда только делась та стремительность, с которой она оказалась в кольце его рук, минуту назад?
— Нет, так дело не пойдёт. — Покачал головой Кирилл, обволакивая девушку своим сочувствием. И где оно было, хотелось бы знать, когда он гонял учениц по полигону?! — Эдак, мы ужинать сядем в полночь, а до кровати доберёмся и вовсе к утру.
А в следующую секунду, Ольга почувствовала, как её тело, подхваченное не по — мальчишечьи сильными и крепкими руками, взмывает в воздух. Миг, и она уже на руках у Кирилла. Мр — р…Всю жизнь бы так провела…
— Как мало нужно некоторым для счастья. — Фыркнул голос у неё над ухом. Послушная воле эфирника, дверь в дом распахнулась, а когда Кирилл перенёс Ольгу через порог, так же послушно захлопнулась.
После недолгого, ввиду нашего, разгулявшегося аппетита, ужина, мы устроились чаёвничать. Точнее, Оля с наслаждением пила чай, а я, вооружившись чашкой кофе и вечерней сигаретой, устроился на своём излюбленном подоконнике. Наречённая недовольно покосилась на тонкую струйку дыма, который, закручиваясь спиралью, вытягивался в приоткрытую форточку, для верности направляемый лёгкой воздушной техникой, но промолчала. И правильно. Мои невеликие возможности новика с лёгкостью удаляют все, без исключения, «внешние» последствия курения, а целительские эфирные приёмы гарантированно сводят на нет возможность появления любых заболеваний, связанных с этой дурной привычкой. Зато эффект релаксации остаётся. А мне большего и не надо.
— Кирилл, ты не хочешь мне рассказать, что здесь произошло? — Оля постучала ноготком по вмятине на блестящем боку самовара.
— Воры залезли. — Хмыкнул я. — Или хулиганы…
— Вот как… — Девушка демонстративно чиркнула пальцем по длинной царапине, пересёкшей стол. — А ты…
— А я, в это время был на важной встрече. Получил сигнал системы… за настройку которой, кстати, я тебе до сих пор должен… и вызвал наряд полиции. Собственно, то что ты видишь, это результат их встречи.
— Однако… И кому мог понадобиться стоящий на отшибе дом, в котором и брать‑то нечего… — Протянула Оля.
— Это для тебя или даже для меня. А для некоторых, одна только видеопанель стоимостью в шестьдесят рублей, уже прибыток, и немалый.
— Так у тебя же её нет. — Нахмурилась она.
— Ну, они же этого не знали. — Пожал я плечами. — Да ладно… ерунда это всё. Вчера приходил околоточный надзиратель с техниками, заключили договор. Так что, теперь, если кто и полезет ко мне в гости без спроса, наряд я вызову одним сигналом на пульт.