В себя я пришёл в незнакомом помещении, ярко выраженного медицинского назначения. Белые стены, небольшое количество компактных медартефактов в углу. Белый шкаф, пара коек, на одной из которых, кажется, у окна, лежу я в одних трусах… и ни одной живой души поблизости. За одной дверью санузел, за другой коридор. Тоже пустой. Дальше моего восприятия просто не хватило. Железобетон, такая штука, что через неё вообще, очень трудно что‑то почуять.
Кое‑как покрутив головой и «прощупав» окружающее пространство насколько мог, я пришел к выводу, что никаких фиксаторов здесь нет, и решил провести, так сказать, тест организма. А то мало ли? Может, пока я пребывал в сладких снах, мне уже успели чего‑нибудь вырезать… или пришить, что тоже, в общем‑то, не лучший вариант. Вот и разберусь, пока никого нет. А потом можно будет заняться и остальными насущными проблемами.
И начать я решил с головы. Как ни странно, глупая «тыква» вела себя вполне прилично, и даже не пыталась доказать, что алкоголь, это яд, изображая похмелье. Это действительно странно, поскольку «отключающие» препараты в большинстве своем оставляют за собой именно такой след. А тут…
Я попытался шевельнуться, но понял, что рано радовался. То, что должно было стать энергичным рывком — прыжком с койки, оказалось лишь слабым подергиванием рук и ног. А вот это уже хуже. Очень похоже, что меня приложили чем‑то нервно — паралитическим. Гады… А я идиот. Ведь сразу догадался, чьи длинные уши торчат из этой истории с задержанием… и оказавшись на свободе, тут же радостно ломанулся бить морды причастным. И кто я, после этого?
Нет, у меня имеется слабое оправдание этой выходке. В том состоянии, в которое ввел меня «кубик», соображать трезво я не мог. Быстро — пожалуйста. А вот хорошо, уже не получалось. Ну и результат… соответствующий, да.
Хотел было треснуть себя по лбу, но рука только слабо дернулась, словно через нее ток пропустили. М — да, этак я ещё долго буду мыкаться… Впрочем, а Эфир‑то на что?
Волна тепла, сначала еле ощутимая, прокатилась по телу, следом за ней ещё одна, уже куда горячее, я сжал руку в кулак и, убедившись, что конечность не собирается дальше «бастовать», принялся прогонять энергию по телу, до тех пор, пока не почувствовал его полностью. Упоительное ощущение, честное слово. Кажется, я мог определить, где находится и как чувствует себя каждая клеточка моего организма. Я облегченно вздохнул и тут же понял, что перестарался. Запуская процесс очистки, я как‑то совсем позабыл о некоторых последствиях этого приема…
На этот раз, прыжок получился, что надо. Тело слетело с койки и я, метнувшись из стороны в сторону, матерясь на ходу, что было сил рванул на себя оказавшуюся запертой, дверь в санузел. Лязгнула упавшая на кафельный пол «собачка» замка. А вот и белый друг.
Уже выходя из туалета, я не сдержал недовольного хмыка. Хорош бы я был, застань меня кто в гордой позе горного орла… Нет, все‑таки, кажется, история с «кубиком» не прошла для меня даром. Мог бы спокойно отложить очистку организма, по крайней мере до тех пор, пока не разобрался бы с происходящим вокруг, хоть чуть — чуть. Так ведь нет, опять сыдиотничал. И откуда только взялась эта бездумная импульсивность? Хотя, вопрос некорректный. Откуда, понятно. А вот как с этим бороться?
Но долго предаваться грустным и несвоевременным размышлениям, мне не дали. В конце коридора появился некто, целенаправленно движущийся в мою сторону.
«Растворившись», я замер в дверном проеме меж кабинетом и санузлом и приготовился. К чему? А к чему угодно. Дверная ручка уверенно пошла вниз и в помещение, прогулочным шагом вошёл мой «клиент».
— Кирилл, я тебе одежду… эм — м… Ки… — Больше ничего сказать, Настасья не смогла, потому как в этот момент мои пальцы сжали ей горло, а волна Эфира уверенно заблокировала любые попытки применить какой‑либо прием из арсенала одаренных. Конечно, серьезную технику мне не заблокировать, но уж сорвать её, я точно смогу… Доказано на личном опыте.
Ну да, после истории с моими «похоронами», я был бы полным идиотом, если бы не попытался разобраться в действии «подавителей». Собственно, только то, что «кубик» был построен на каком‑то ином принципе, и не позволило мне как следует его разломать. Я просто побоялся лезть в эту круговерть рунных связок.
— Ты ведь будешь умницей, и не станешь кричать? — Прошептал я на ухо Настасье, судорожно сжимающей в руках какой‑то пакет. — Моргни, если я прав.
Моргнула. Действительно, умница. Не ослабляя контроль, я подтолкнул девушку к ближайшей койке и, дождавшись, пока она устроится на краешке, приступил к допросу. Пока вежливому.
Полковник смотрел на стоящего напротив него мальч… молодого человека, наряженного в чуть великоватый ему, но чистый, явно недавно выглаженный камуфляж и не знал, что сказать. А собеседник, покачиваясь с мыска на пятку, стоял в центре кабинета и следил за каждым жестом бывшего гвардейца, в ожидании ответа.
— Кирилл… — Брюхов, наконец, собрался с мыслями и, вздохнув, заговорил медленно и с расстановкой. — Я не могу объяснить тебе произошедшее. Постой…
Почувствовав, как и без того тяжелая атмосфера в комнате начала сгущаться еще больше, ощутимо давя на восприятие невообразимым напряжением Эфира, бывший полковник выставил вперед руку в останавливающем жесте… Эфир на миг дрогнул, но давление вроде бы нарастать перестало. Полковник вздохнул и хотел было продолжить, но Кирилл его перебил.
— Господин Брюхов, я не возражал ни словом, когда вы, несомненно, с подачи ваших коллег, начали устраивать мне проверки. Более того, я принимал их, как должное. Не дурак, понимаю, что постороннего человека в любой компании будут «проверять на вшивость». — Глухим бесстрастным голосом, проговорил собеседник Брюхова. — И за прошедшее время я ни разу не просил и не требовал рассказать мне об итогах этих проверок. Но последний эпизод нанес мне вред, которого не простит ни один одаренный. Передайте «клубу» мой отказ от участия в их междусобойчике.
— Кирилл, это не была проверка! — Выпалил бывший полковник. — О том, что ты всё это время находился в управлении Преображенского приказа, я узнал только сегодня утром. А уж то, что тебя держали в карцере, это вообще вне моего понимания.
— И опоздание к моменту атаки на мой дом, тоже не было частью проверки, да? — Криво ухмыльнулся Кирилл, вот только взгляд его был совсем невеселым.
— Именно, Кирилл. — Покачал головой Брюхов. — В ситуации с нападением на тебя дома, имела место накладка. Группу наблюдения заменили вчера утром. Срочное задание. В результате, им на смену вышли две оперативные команды… скажем так, бывшие не в курсе дела. Им дали короткий приказ: наблюдать, в случае внештатной ситуации, пресечь…
— Я бы вам поверил, если бы один из приказных, тот самый, что меня выпустил, не вручил мне визитную карточку Прутнева. — Кирилл отвел безразличный взгляд в сторону и Эфир снова дрогнул. Полковник выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы. Кажется, его собеседник совсем не так спокоен, как хочет казаться… но додумать эту мысль, ему не удалось, бывший Громов сбил. — Считаете, что при имеющихся фактах я еще могу верить вашим утверждениям о непричастности клуба к моим неприятностям с Преображенским приказом?
— Не понимаю. — Брюхов опустился в свое монументальное кресло и озадаченно потел рукой лоб. — Я совершенно точно знаю, что никто ничего подобного не планировал…
— Это уже ваши собственные заморочки. Меня они не касаются. Всего хорошего, господин Брюхов. Надеюсь, больше, ни ваших коллег, ни вас, я не увижу. — Попрощавшись коротким кивком, Кирилл развернулся и вышел из кабинета, увлекая за собой грозовую тучу напряженного до предела Эфира.
Бывший гвардии полковник молча проводил взглядом удаляющуюся фигуру и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла. У него только что появились очень большие проблемы… и нужно было хорошенько подумать, прежде чем браться за их решение. А еще переговорить кое с кем из приказных, на тему своеволия и головотяпства…