Он чувствовал себя ответственным за безопасность Джинсона и изо всех сил старался ободрить его.
Через несколько минут Пол остановился, пропуская Джинсона в узкую вентиляционную шахту, из которой едва пробивались слабые отблески дневного света.
Каменная лестница вела к железной решетке, покрытой травой и тростником.
Раздумывать было некогда — чудовище стремительно приближалось. Донован помог Джинсону быстро подняться на верхнюю ступеньку, и сам взобрался наверх вслед за задыхающимся стариком.
— Боюсь, что здесь нам не выбраться, — с трудом проговорил Джинсон, вскарабкавшись к самой решетке.
— А что там, наверху? — Пол поднял голову.
— Я не могу пошевелить решетку. Даже вы с ней не справитесь — прутья толщиной больше дюйма и, кажется, зацементированы. Зато мы сможем теперь поберечь батарейки.
Донован выключил свой фонарик и сунул его в карман. Тем временем Джинсон взял в руки компас и с таким хладнокровным вниманием следил за колебаниями стрелки, словно он был руководителем туристской группы.
— Я сейчас стою спиной к северу, — сказал он невозмутимо.
— Боюсь, что эта информация не очень поможет нам, — заметил Донован.
— Мы ведь потеряли направление, когда... — Старин внезапно замолчал.
Пол быстро оглянулся. Их страшный преследователь уже появился внизу. Он с визгом и рычанием тянул вверх свои многочисленные клешни. Пытаясь схватить Донована, эти отвратительные конечности скребли и царапали кирпич у самых его ног. Запах падали стал нестерпимым.
— Чтобы эта скотина сняла осаду, — с прежним спокойствием сказал Джинсон, — нам следует экспериментально определить его реакцию на различные воздействия.
— Что вы имеете в виду? — осведомился Донован.
— Чем меньше радости принесет ему осада, тем короче она будет, — пояснил Джинсон. — Я предлагаю начать с бомбардировки кирпичами.
Донован с усилием вытащил кирпич из стенки шахты и бросил его вниз. В узкой шахте невозможно было размахнуться как следует, но бросок Пола был точен. Летящий с большой высоты кирпич ударил прямо в голову чудовища. Раздался оглушительный вой.
— Поздравляю вас с попаданием, — сухо сказал Джинсон.
Вой перешел в громкое шипение. Иногда слышались хрюканье и стоны, очень похожие на человеческую речь.
— По-моему, нас ругают, — заметил Донован.
— Вы правы, — подтвердил ученый, — это существо — не человек и не животное. Но в нем, похоже, объединились худшие качества того и другого.
— Оно совершенно неинтеллигентно, — продолжил он, когда кирпич, брошенный Донованом, взлетел обратно и едва не угодил в американца.
— Отличная реакция, — признал Пол достоинства соперника.
— Эти контрудары не очень опасны, — заявил Джин-сон. — Если эта тварь будет возвращать нам наши боеприпасы, то мы даже сэкономим силы — не нужно будет выламывать новые кирпичи. А если вы будете настолько любезны, что отодвинетесь к левой стене, я тоже смогу бросать камни. Это заметно повысит нашу скорострельность.
Кирпич пролетел мимо Донована и с глухим стуком ударил в голову чудовища, которое на этот раз отступило из шахты.
— Кажется, до него наконец дошло, — засмеялся ученый.
— Осторожно, он возвращается! Брошенный из шахты камень, как снаряд, просвистел мимо Пола. Джинсон ловко поймал кирпич.
— Ну, иди скорей сюда, мой малыш! — крикнул он. — У меня есть отличная штучка для тебя — великолепный кирпичик с минеральными добавками.
Ласковый тон ученого рассмешил Донована так, что он чуть не потерял равновесия.
— Осторожно! — предупредил Джинсон.
У подножия шахты опять появилась ужасная голова. На этот раз кирпич угодил ей в висок. Бестия обрушилась на пол, словно нокаутированный боксер.
— Мы оглушили чудовище! — крикнул ученый. — Скорее вниз! Мы ведь не знаем, долго ли оно так пролежит.
Пол с отвращением посмотрел на слабо шевелящуюся тварь. Он изо всех сил оттолкнулся и прыгнул.
Могучему американцу удалось приземлиться точно в то место, куда он целился. Ощущение было такое, словно он попал ногами в овсяной отвар. Донован схватил лежащий под ногами кирпич и ударил шипящее и плюющееся чудовище прямо в бледный висок. Страшилище отчаянно мотало головой, пытаясь увернуться, но удары Пола были точны. Четвертый удар стал последним. Рыхлая туша содрогнулась и опала, как воздушный шар, из которого выпустили воздух.
Джинсон с трудом спустился вниз и подошел к лежащему без движения существу. Он наклонился и некоторое время внимательно его рассматривал.
— Должен вам сказать, друг мой, что он мертв, — сказал наконец ученый.
— Не могу сказать, что меня это очень огорчает, — отозвался Донован и обессиленно уселся на ступеньки. — Что это такое, как вы думаете?
— Жертва обстоятельств, как и мы. Но это жертва невообразимо ужасных обстоятельств. Несчастное существо у наших ног подтверждает мои предположения о Ночном Страннике.
— Так это был... — Донован запнулся.
— Было ли это человеческое существо? — Джинсон помолчал. — Да, частично это был человек. Это совершенно очевидно.
— Не пора ли нам проститься с этим кадавром? — спросил Пол.
Его уже начало мутить от мерзкого запаха падали.
— Ничего другого нам не остается, — печально кивнул головой Джинсон. — Все живые существа имеют право на существование, включая и паразитов. Но это... — Он указал на безжизненную груду мяса. — Это омерзительное творение человеческих рук, а не создание природы. Вам нравится ваш охотничий трофей? Американец покачал головой.
— Ни видом, ни запахом, — сказал он с отвращением.
— Идемте, — сказал старый ученый. Они вошли в штольню.
— Так как мы в буквальном смысле слова потеряли нить, лучше всего положиться на компас, — сказал Джинсон.
— Как же он может нам помочь, если мы даже не знаем, где находимся? — отозвался Донован.
— Если бы мы знали свое местонахождение, все было бы просто — нам бы оставалось только двинуться в направлении выхода. А так компас поможет нам хотя бы не ходить по кругу. Ни один из этих ходов не должен быть длиннее четырех-пяти миль. Я думаю, что мы найдем выход, в худшем случае, через два-три часа. Любой заблудившийся в пустыне путешественник или потерпевший кораблекрушение моряк охотно поменялся бы с нами местами.
— Не знаю, что лучше, — бороться с акулой-людоедом или с такой тварью, как мы только что убили, — возразил американец. — Но я согласен с вами — наше положение вовсе не безнадежно.
— Перед тем как мы бросились бежать от нашего друга, мы шли на северо-восток, — вслух рассуждал Джинсон. — Я предлагаю сейчас двинуться в том же направлении.
— Согласен.
С каждым шагом запах падали становился все слабее. Донован временами содрогался от обуревавших его мрачных предчувствий.
— Если вы не слишком измучены, посчитайте шаги, — сказал Джинсон.
— Охотно. Считать громко?
— Нет, лучше про себя. Только говорите мне каждые сто шагов, а еще лучше — каждые пятьсот. А я займусь подземной навигацией. Это напоминает мне игру в шахматы вслепую. Вы умеете играть вслепую? Может, сыграем сейчас?
— Я, к сожалению, даже не представляю, как это делается.
— Но вы знакомы с системой обозначения клеток на шахматной доске?
— Достаточно хорошо, чтобы решать шахматные задачи, которые публикуют воскресные газеты.
— И вы можете себе представить шахматную доску?
— Пожалуй, да. Вы имеете в виду, что вы и ваш партнер должны представить себе, как идет партия?
— Вас это удивляет?
— Чертовски.
— Это даже хорошо, что мы не сможем сейчас играть вслепую. Иначе, боюсь, мы бы увлеклись партией и окончательно потеряли ориентацию. Так что начинайте считать шаги — это сейчас будет нам гораздо полезнее. Может, когда-нибудь вы доставите мне удовольствие сыграть с вами на настоящей доске.
— Буду рад сразиться с вами. Жаль, что я не могу составить вам компанию сейчас.
Некоторое время они шли молча. Лучи фонариков выхватывали из мрака только мокрые кирпичи тоннеля и боковых коридоров. Джинсон выбирал дорогу, стараясь держаться северо-восточного направления.