Но, пройдя шагов тридцать, он был вынужден вновь остановиться, так как дорога опять оказалась запруженной. Мидлей заволновался: задержки тревожили его. Он явно чувствовал, что толпа, ранее стоявшая спокойно, настроена уже по-другому. Мидлей дорого бы дал, чтобы находиться за неприступными стенами крепости.
Чувствовалось, что собравшиеся люди повинуются чьему-то приказу, стараясь умышленно задержать отряд. Джордж не очень обращал внимание на происходившее вокруг. Он был занят своими мыслями.
К этому времени городская площадь и мост через Ганг уже были заполнены людьми. И в этой толпе английские мундиры составляли ничтожную часть.
Вдали прозвучал пушечный выстрел, он означал, что праздник начался и что процессия Джагарната уже вышла из храма Кали.
Один из балконов дворца принцессы Джеллы, убранный с восточной роскошью, особенно привлекал внимание собравшихся людей: на нем показались принцесса и раджа Дургаль-Саиб.
— Наступает торжественная минута, — сказала Джелла.
— Минуты иногда кажутся часами… — отвечал ей Дургаль-Саиб.
Между тем Казиль продолжал идти за Согором, Голькаром и Суниаси. И страх его возрастал.
Потом Суниаси потерялся, а Согор с Голькаром собрали вокруг себя людей и стали убеждать их в чем-то. Казилю даже удалось уловить имя Джорджа Малькольма! Чего же они хотят?
Задумавшись, Казиль неожиданно столкнулся с каким-то индусом в разорванной одежде. И узнал в нем Суниаси! Почему он переоделся? Суниаси с кем-то разговаривал, и Казиль весь напрягся, чтобы услышать, о чем они говорят.
— Проход загородили? — спросил Суниаси.
— Да.
— Слушайте сигнал. Все должно произойти точно. И англичанин должен умереть на глазах тех, кто приказал его умертвить.
Казиль не мог удержаться от тихого восклицания.
— Но стража будет сопротивляться…
— Сипаи только сделают вид, что сопротивляются, они предупреждены. Услышав имя Бовани, сложат оружие и не будут препятствовать народному правосудию.
— А начальник отряда?
— Он будет убит. Сигнал: Шива. Теперь ты обойди всех и напомни…
Индус знаком руки выразил повиновение и скрылся в толпе.
— Нет, нет! — прошептал Казиль. — Я не допущу, чтобы господин умер. Но как мне предупредить офицера? А спасти господина я должен: ведь я его погубил! Да, так и будет: я спасу его или погибну.
Между тем грохот пушек раздавался все чаще и чаще, а в ответ на него неслись оглушительные крики, и толпа все валила на площадь, уже и так заполненную до предела.
— Идут! Идут! — раздались голоса. — Джагарнат! Джагарнат!
Теперь звуки труб слышались совсем близко. В это время процессия миновала мост и вступила на площадь, приветствуемая народом.
Трудно представить себе что-либо более живописное этой торжественной процессии, разве что сравнимой с чудесами из индийских сказок.
Впереди ехали отряды индийских солдат, за ними раджи в роскошных костюмах, со свитами, верхом на превосходных скакунах, украшенных великолепными уздечками и седлами. Позади раджей ехали музыканты с трубами и барабанами. Верховные и другие жрецы Джагарната, Бовани, Шивы и Кали занимали почетное место в середине процессии, рядом с женской стражей принцессы Джеллы. Офицеры следовали за стражей, шествуя впереди десятка слонов, на которых были водружены сторукие идолы, ярко окрашенные и с позолотой. За слонами ехала колесница, в которую были впряжены двенадцать белых лошадей в серебряной сбруе. На этой колеснице высилось изображение Джагарната. Несколько фанатиков в религиозном экстазе бросились под колесницу, надеясь своей смертью обрести вечное блаженство. Их кровь брызнула на исступленную толпу, кричавшую:
— Слава нашему могущественному богу! Слава Джагарнату!
Вокруг колесницы танцевали женщины в странных костюмах, с золотыми кольцами в ушах и ноздрях. За колесницей шли брамины. Шествие замыкал отряд солдат.
Залпы пушек, ружейная стрельба, звуки труб, крики людей — все перемешалось и напоминало сражение.
Облокотившись на мягкие подушки, принцесса Джелла и раджа наблюдали за этим зрелищем.
Раджа повернулся к принцессе:
— Чего же они ждут?
— Да, — отвечала Джелла, — момент как нельзя более удобный…
Не успела она проговорить эти слова, как раздался пронзительный свист. Это был сигнал для начала действий.
В толпе произошло значительное движение у входа на улицу, где мы оставили Джорджа Малькольма, окруженного отрядом сипаев во главе с лейтенантом Мидлеем.
— Дургаль-Саиб, — проговорила принцесса, — взгляните, вот они!
И в самом деле, на площадь вышли красные мундиры, которым люди преградили путь.
А в это время на площади Согор кричал:
— Сипаи ведут в крепость англичанина! Это убийца!
— Гнусный убийца! — вторил ему Голькар.
— Отцеубийца, — продолжал кричать Согор. — Смерть нечестивому, поднявшему руку на своего отца!
Толпа уже подхватила эти крики:
— Смерть отцеубийце! Смерть ему! Смерть!
Казиль все это слышал. Он как змея скользил к тому месту, где стоял отряд, думая, что уже ничем не сможет помочь Джорджу.
— Расступитесь! — беспомощно кричал лейтенант Мидлей. — Дорогу!
А толпа уже повторяла слова Согора:
— Этот англичанин — отцеубийца! Смерть ему! Смерть! — И руки многих сжимали кинжалы.
Положение стало критическим. Это лучше всех понимал лейтенант Мидлей. Он повелительно крикнул:
— Прочь!
В ответ раздался глухой угрожающий ропот. Нужно было принимать какие-то решительные меры.
— В штыки! — приказал лейтенант.
Сипаи заколебались, но привычка к дисциплине взяла верх, и они повиновались приказу.
— Шива! Шива! — кричал Согор.
— Шива! — повторили в толпе.
Это был второй сигнал. Люди бросились к сипаям с возгласами: «Бовани! Бовани!»
Сипаи опустили ружья, даже не стали делать вид, что защищаются, и ушли, предоставив пленника в распоряжение народной ярости.
— Изменники! — в бессильной ярости возмущался лейтенант. Держа шпагу в руке, он стоял рядом с Джорджем. Но что мог сделать один человек?
Толпа теснила их, и шпага лейтенанта Мидлея была тотчас же выбита из его рук сильным ударом палки.
«Я не успел отомстить за отца, — подумал Джордж. — Но бедный отец простит меня. Господи, как ужасно умирать вот так, беззащитным… Оружие бы… Оружие!» И тут случилось невероятное. За спиной он услышал голос:
— Господин, возьмите кинжал…
Джордж стремительно обернулся, увидел Казиля, протягивающего ему кинжал, схватил его.
— Спасибо! Теперь я дорого продам свою жизнь! — только и крикнул Джордж.
— Смерть ему, смерть! — между тем вопила толпа, приближаясь к несчастной жертве.
— Разбойники! — закричал Джордж. — Вам не удастся схватить меня живым! — И он взмахнул кинжалом.
Индусы, пораженные смелостью англичанина, остановились.
Принцесса Джелла, наблюдавшая за этой сценой, дрожала от любви и ненависти к человеку, который пренебрег ею.
— Неужели он уйдет? — прошептала она.
— Это невозможно! — отвечал раджа, вынимая из-за пояса пистолет с длинным стволом в серебряной оправе.
Он взвел курок.
Джорджа оттеснили теперь к самому мосту. За его спиной был Ганг, а перед ним бушевала разъяренная толпа. Первый ряд нападающих пятился, но страшный напор людей сзади вновь толкал их на Джорджа. Он был окружен с трех сторон, индусы почти касались его. Он чувствовал на своем лице их дыхание. Но жизнь была дорога для Джорджа, он хотел жить! Вместо того чтобы отбиваться от нападающих, он прибег к своей ловкости, напряг свои стальные мышцы, вскочил на каменный парапет моста и закричал, стоя на нем:
— Ну, кто осмелится последовать за мной?
Затем он бросился вниз головой в реку. Вода находилась на расстоянии тридцати футов. Толпа замерла.
Джелла неуверенно коснулась руки Дургаль-Саиба.
— Стреляйте! — тихо произнесла она.
Раджа тут же спустил курок. Выстрел раздался в тот самый момент, когда Джордж коснулся темных вод Ганга. Джелла вопросительно взглянула на Дургаль-Саиба.