обвалом перегородило, надо идти кружным путем, а это
не близко — километров восемь... Куда же ты без меня,
а? Да и неужто, думаешь, я ночевать тут буду?
И они зашагали по штольне, освещая путь фонарем.
— Как там, на палубе? — спросил словоохотливый
дед. — Тепло или дожди, слякоть? Листья небось
облетели?
— Облетели листья, давно осыпались, — ответил
Яша, стараясь не отставать. Гаркуша шагал
размашисто, ходко. — Море штормит сильно, похолодало, идут
дожди.
— Что же тебя принесло? Пожаловал с чем?
— Дедушка... — начал Яша и осекся. Он хотел
спросить, что можно сделать, если фашисты начнут
заполнять катакомбы газом, но вовремя спохватился: об
этом он должен был сообщить только командиру,
А Гаркуша Яшино молчание истолковал по-своему.
— Понимаю, понимаю... Давай о другом. Как там,
в городе?
Неожиданно Гаркуша остановился, поводил у стены
«летучей мышью».
На стене углем было нарисовано несколько
картинок: какие-то причудливые деревья, ромашки, рожь,
бегущий по волнам парусник. И над каждым рисунком
плавилось несколько солнц.
— Зачем столько? — удивился Яша.
— Чтобы светлее было, — улыбнулся дед грустно.—
Пост тут наш был, вот каждый и малевал. А это моя
мазня, — показал он на хату, вокруг которой стояли
подсолнухи. — Гарна хатына, а?
— А фонари зачем к подсолнухам подвесили? —
спросил Яша.
— Вот холера! И тут подшутили над старым! —
заулыбался Гаркуша. —Еруслана работа. Ну, погоди ж
89
ты, бисов сын, не посмотрю, что как гренадер, таких
тебе, ядрена-матрена, фонарей навешаю... Давай, Яков,
не отставай.
И Гаркуша уверенно, не останавливаясь на
перекрестках, повел Яшу по новому, только ему известному
«фарватеру» в расположение партизанского отряда...
БОЛЬШОЙ ПРАЗДНИК
Из темноты перед Яшей возникла глубокая ниша.
Внутри тускло горела подвешенная на крюк «летучая
мышь». На каменных стеллажах громоздились мешки,
ящики, бочки. В проходе между стеллажами стояли
двое мужчин. Один рослый, косая сажень в плечах,
другой чуть пониже, но тоже стройный, по-спортивному
элегантный. Яша сразу узнал обоих: Еруслан и капитан
Бадаев. Живые, невредимые!
Лицо Еруслана было озабоченно. В руках богатырь
держал блокнот и огрызок карандаша.
— Нет, товарищ капитан, как ни крути, ни верти,
а ничего не получится, — сказал он. — Мешки, считайте,
полупустые, бочки и ящики — тоже... Придется
урезывать, переходить на двухразовое...
Командир задумался, сел на бочку.
Гаркуша кашлянул в кулак, выступил из темноты
на свет.
Бадаев заметил старика, поднялся, порывисто
шагнул навстречу и остановился, как громом пораженный.
Яша! Рядом с дедом Гаркушей стоял Яша Гордиенко!
— Ты?!
Бадаев подался вперед, крепко обнял Яшу.
— Как же ты к нам? Какими ветрами, каким чудом?
— О-го-го-о-о! — протрубил Еруслан удивленно и
на радостях сгреб в объятия всех сразу — Яшу, деда
Гаркушу, командира.
— Ну и медведь... — проворчал Гаркуша,
освобождаясь из железных Еруслановых тисков. — Тебе,
шатуну сибирскому, и одноразовым питанием обойтись
можно. Все кости переломал.
О своем недавнем намерении «навешать» Еруслану
«фонарей» он, видимо, уже забыл...
А командир и Еруслан смотрели на Яшу и не могли
насмотреться»
90
Пришлось Яше подробно описать свои ночные
приключения.
— Ты по порядку... Обо всем, — попросил Бадаев.—
Присаживайся, — он подвел Яшу к бочке, усадил, сам
устроился на камне. — Обо всем и подробно. Чужих тут
нет, все свои, так что не стесняйся.
Еруслан и дед Гаркуша подсели к ним,
приготовились слушать.
— У меня очень важное сообщение... — Яша
вопросительно глянул на командира.
— Сначала о ваших делах, о положении в городе, —
сказал Владимир Александрович, — для нас это важнее
важного.
Яша рассказал о проведенных операциях, обрисовал
обстановку в городе, передал добытые их группой
данные о противнике.
— «Молва»-то наша как поживает? — низкой
октавой прогудел Еруслан. — Или на убыль пошла?
— Да нет, зачахнуть не даем, — ответил Яша. —
Ребята по селам ходят, поддерживают слухи. Нервишки
фашистам взвинтили — дальше некуда.
— Это очень сейчас важно: не дать угаснуть
«Молве»,— сказал командир. — Чем дольше проторчат здесь
в бездействии дивизии оккупантов, тем лучше... А
теперь, будь добр, о Садовом. Когда вы к нему шли, вас
кто-нибудь видел?
— Дворник.
— Не чистая, значит, работа.
— Он в подъезде торчал, — объяснил Яша. —
Любопытный такой мухомор. Как говорится, деду сто лет
в обед, а он как шустрая кумушка — зырк да зырк
глазами. «Вы к кому так поздно?» —спрашивает. «К
родственнику, к свояку, — пояснил Антон Брониславович
и для пущей важности высунул из кармана брюк
горлышко бутылки. — Болен он, прослышали, вот и решили
проведать. Да и как не навестить, если живет бирюк
бирюком и, наверное, воды подать некому». Но с ходу
заговорить деду зубы не удалось. «Ах, тот, на четвертом
этаже, — обронил он, — что бирюк он, верно, нелюдимо
живет, дружбу ни с кем не водит и даже вот это, — дед
щелкнул себя по шее, — предпочитает без свидетелей.
А в последнее время что-то шибко закладывать стал —
чуть не на четвереньках в квартиру вползает». —
«Сейчас-то он дома? —спросил Саша. — А то, может, зря про-
![](https://litlife.club/books/269270/read/images/_7.jpg)
91
гулялись?» — «Раньше, промежду прочим, я вас вроде
не примечал», — дед посмотрел на нас с недоверием.
Особенно подозрительно покосился на Антона
Брониславовича. «А раньше он больше у нас гостевал», —
нашелся Федорович.
— Да, парламент с этим дедом вы развели порядоч-
![](https://litlife.club/books/269270/read/images/_8.jpg)
92
ный, — заметил Бадаев, переглянувшись с Ерусла-
ном. — Надо бы уточнить, кто он да что и дышит чем,
не связан ли, чего доброго, с полицией или сигуранцей...
Впрочем, это уж наша забота. Продолжай, Яша.
Однако дальнейший Яшин рассказ был недолог.
Видя, что от дворника просто так не отделаешься, а время
идет, Федорович предложил старику подняться с ними
и выпить за здоровье «свояка». Идти с незнакомыми
людьми дворник побоялся и остался внизу. Открыл им
Садовой не сразу. Долго возился с запорами, гремел
цепочкой, несколько раз уточнил, не ошиблись ли
гости адресом, попросил повторить пароль и только после
этого впустил в квартиру. Чувствовалось, что столь
93
поздних гостей он не ожидал и чем-то сильно
встревожен. «Чем вы занимались в последнее время?» — задал
ему вопрос Антон Брониславович и опустил руку в
карман. Это был условный сигнал. Саша тут же занял
место у окна, а Яша прислонился к двери. Садовой
почуял неладное, заметался по комнате. «Что это, —
взвизгнул он, — допрос?» — «Я спрашиваю: что вы
успели сделать?» — повторил Федорович. «Передайте
Бадаеву, — сорвался на крик Садовой, — что завтра
в одиннадцать утра я жду его возле кинотеатра «Ак-
са». Отчет о своей работе я дам ему лично». — «На
встречу с Бадаевым ты пойдешь один или с тем типом, с
которым чокался в сигуранце?» — уточнил Федорович.
Садовой побледнел, бросился к кровати. Но достать
оружие из-под подушки не успел. Чиков и он, Яша,
выстрелили в него почти одновременно...
— Когда вы уходили, дворник по-прежнему торчал
в подъезде? — спросил Бадаев.
— Нет, внизу не было никого, — ответил Яша.