овеянный воспоминаниями о жизни и творчестве замечательного русского поэта, был безнадежно
искажен перестройками середины прошлого столетия.
* * *
В конце девяностых годов деятельность Львова становится особенно интенсивной и
разнообразной, — вопросы искусства если и не отходят для него на второй план, то, во всяком случае,
перестают занимать его внимание безраздельно.
![Николай Львов _52.jpg](https://litlife.club/books/269201/read/images/_52.jpg)
Менжс Дом Г. Р. Державина на Фонтанке. Гравюра. 1819 г.
В 1797 году Львов был назначен «директором угольных приисков и разработки оных в империи».
Со свойственными ему энергией и энтузиазмом занимается он разработкой каменноугольного
месторождения под Боровичами, мечтая обеспечить Россию отечественным углем. Новый директор
посылает специалистов на разведку в различные губернии страны, чтобы, по его словам, он «вовремя
мог принять нужные меры к осмотру тех мест и к учинению дальнейших своих распоряжений». При
этом указом Сената от 23 сентября 1797 года было объявлено, что «дано будет тому награждение, кто
первый где-либо откроет угольную кариеру, для разработки надежную».
Много сил вложил Николай Александрович в это важное для государства дело и с полным
основанием написал в своей книжке «О пользе и употреблении русского земляного угля» следующие
строки: «Ни о славе, ни о труде я действительно не мыслил, посвятив себя слишком десять лет. . на
обретение в России на выгодном месте минерального угля, убежден будучи, что сделаю полезное
дело, если успех будет отвечать намерению моему, нашел уголь, и много...»
Массу трудностей пришлось преодолевать ему на этом поприще: недоставало ассигнованных
денег, не легко было найти мастеров горного дела, но самое сложное оказалось убедить
правительственные круги в выгоде и необходимости перейти на отечественный уголь, отказавшись от
привозимого из-за границы. В результате добытый под Боровичами и доставленный в Петербург
уголь почти не находил сбыта: казенные ведомства утверждали, что заранее запаслись топливом и
пока более в нем не нуждаются. А разработка тем временем велась, и в 1799 году Львов доставил в
столицу 71 316 пудов угля. Поздней осенью этого года произошла сильно нашумевшая тогда история.
Государственные учреждения по старой привычке закупили уголь в Англии, а городские власти не
торопились предоставить Львову место для привезенного из-под Боровичей груза. О дальнейшем
рассказывает письмоводитель Львова Владимир Сумароков: «Поелику через целое почти лето
стоявшие на Неве барки с углем, до половины водою затопленные, по наступающему зимнему
времени замерзать начали, то, чтоб совсем оные не затопило, Львов за сею крайностию принужден
был привезенный в большом количестве груз угля сложить частию на отведенном ему в Петербурге
кирпичном заводе, а частию на собственной своей даче под Невским (монастырем. — Н. Н.), против
малого Охтинского перевозу. Но случившийся в том году у живущего по соседству купца Крона
пожар истребил строение его и знатную часть груза угольного, который, несмотря на все
предпринятые меры к потушению, горел два года».
Это был тяжелый удар для Львова. Но он умел смотреть на события широко даже в таких случаях.
Еще под окнами дома бушевало море огня, а Николай Александрович, наблюдая разрушительную и
грозную стихию, был поражен самим величием зрелища и смог написать стихи, где интонации горечи
заглушены восхищением перед богатством и могуществом сил природы:
Послушай, мать — сыра земля,
Ты целой век ничком лежала,
Теперь стеной к звездам восстала,
Но кто тебя воздвигнул? —
Я. Не тронь хоть ты меня, покуда
Заправлю я свои беды,
Посланные от чуда-юда:
От воздуха, огня, воды.
Огонь воды не осушает,
И десять дней горит пожар,
Вода огонь не потушает,
А воздух раздувает жар.
Львов всегда мыслит в государственных масштабах. В конце девяностых годов он пытается ввести
ряд новшеств в ведение хозяйства страны. Он разрабатывает проект отопления Москвы торфом,
добытым в ее окрестностях, и организует торфяную разработку у села Черкизова, ибо его волнует
хищническое истребление лесов. Он проводит опыты по получению смолы и серы из каменного угля,
изобретает новый строительный материал — «каменный картон», пригодный, по его словам, для
«обшивки кораблей вместо меди» и в качестве кровли. Изобретение «каменного картона» связано с
поисками удобного материала для покрытия «земляной крепости», которую Львов строил в
Гатчинском парке. По этому поводу он писал: «Свинец дорог, железо на земле ржавеет, дерево гниет и
горит, черепицею бьет еще больше людей, нежели самим ядром; кровле сей крепостной,
следовательно, должно быть мягкой, негниющей и несгораемой». И в качестве такой кровли
предлагает свой «картон», который, судя по дошедшим до нас весьма скупым сведениям, представлял
собой тип особо прочного папье-маше. Основу его составляла мелко истолченная специальной
машиной тряпичная бумага, пропитанная квасцами, к которой в известной пропорции добавлялись
глина или толченый кирпич.
Вопрос о новых строительных материалах издавна интересовал Николая Александровича. Еще во
время своего путешествия в Испанию он не раз видел там глинобитные жилища местных крестьян и
невольно задумывался о том, что они дешевы, безопасны в пожарном отношении, строительный
материал — земля — всегда под руками и в местности, небогатой лесом, он даст неплохой выход из
положения. Однако от этих размышлений до практики было еще далеко. Впрочем, возможность
строить дома из земли привлекала не одного Львова. В 1790 году в Париже была издана книга,
переведенная на немецкий, а с него и на русский язык и опубликованная в Москве в 1794 году под
названием «Школа деревенской архитектуры, или наставление, как строить прочные дома о многих
жильях из одной только земли...»
Львов прекрасно понимал, что нелегко будет научить крестьян строить свои избы иначе, чем их
строили по традиции из поколения в поколение в богатой лесом стране. Нужно было убеждать на
практике, показывать, что и как делать, а это было возможно лишь при условии создания специальной
школы или училища. Чтобы осуществить свой замысел, Николай Александрович всячески старался
доказать при дворе полезность подобного учреждения и в 1797 году с помощью специально им
обученных собственных крестьян создал опытные землебитные строения в Павловске и домик в
деревне Аропокази, в пятнадцати верстах от Гатчины, который со всей обстановкой был подарен
Павлом I фрейлине Е. И. Нелидовой.
Стены таких построек обычно делали монолитными путем прессовки, или, как тогда выражались,
«набивки», земли в специальных деревянных переносных станках — опалубках. Для прочности
каждый слой земли толщиной в пять-шесть сантиметров смачивался разведенной в воде известью. По
мере высыхания стена становилась крепкой, как каменная, и не боялась огня. Для строительства
годилась почти любая земля, если только она, сжатая в горсти комком, не рассыпалась, когда
раскрывали ладонь, — более экономичного и удобного строительного материала в те времена,
казалось, невозможно было придумать.
Проделанные опыты имели успех, и Львов представил царю план организации «Училища
земляного битого строения», предназначенного для «доставления сельским жителям здоровых,
безопасных, прочных и дешевых жилищ». В результате проявленной им энергии 21 августа 1797 года
в селе Никольском под Торжком было открыто такое училище под руководством самого зодчего, а
через год был открыт филиал училища под Москвой, которым фактически руководил издавна